RedDetonator – Чингисхан. Демон Востока (страница 5)
— Я буду думать, — твёрдым тоном пообещал франк. — Пусть это не очень правильно, наши вожди такого бы не одобрили, но если это дарует победы…
— Не только это, — вздохнул Эйрих. — Но об этом поговорим как-нибудь в другой раз.
Нужно дождаться, пока тяжелораненые оклемаются или умрут, а легкораненые смогут держать оружие, после чего начинать движение дальше на запад. Эйриху не хотелось иметь никаких дел с Аларихом, тот ему сильно не нравится, потому что делает то, что собирается делать Эйрих, но объективная необходимость во взаимодействии с этим вестготом присутствует. Вместе и римлян бить легче…
«… а дальше только Тенгри знает, как всё будет».
—… просим принять наши роды в вашу общность, — закончил свой спич старейшина Гелимер.
Седовласый мужчина пятидесяти пяти зим был одет в самое дорогое, что у него было: в серые хлопковые штаны, купленные у маркоманнских торговцев, красную тунику, вышитую серебром, а также в короткий плащ из волчьей шкуры. В руках он держал посох, лишённый языческих атрибутов, хотя все знали, что в далёком прошлом он учился у жреца Вотана и даже был посвящён в таинства. Этого благочестивые ариане ему никогда не забудут.
— Твоё прошение услышано, почтенный Гелимер, — благосклонно кивнул ему старший сенатор Торисмуд. — Уважаемые сенаторы, начинаем прения.
— Это предатели! — гневно выкрикнул Сигумир Беззубый. — Остались под пятой проклятых гуннов! У-у-у, подлые соглашатели!!!
— Почему мы должны принимать кого попало в наше благословенное сообщество? — задал вопрос старейшина Хродхажан из Чёрной фракции. — Где они были, когда мы прозябали тут от холода и голода?
— А я считаю, что свежая кровь не повредит, — высказался старейшина Одила из Красной фракции. — Новые сенаторы — новые мнения.
Гелимер не до конца понимал, что именно сейчас происходит, ему толком ничего не объяснили, в течение двух дней организовав слушание в Сенате. Похлопотал вождь Зевта, сын Байргана, которого старейшина Гелимер знал ещё юнцом, ходившим свататься к его двоюродной племяннице Тиудигото. Люди они не чужие, поэтому контакт с Зевтой наладить удалось быстро, без лишних обсуждений и споров.
Род Лофов не успел переправиться через Дунай, уж больно далеко находились, поэтому гуннский вождь поставил Гелимера перед выбором: либо поток и разорение, либо он признаёт над собой власть рейкса Улдина. Выбора, на самом деле, не было, ведь мало кто решится из гордости выбрать смерть…
А теперь, когда Зевта сильно помог рейксу Руа взять власть, отношение к остготам смягчилось и Гелимер, подговорив старейшин Аммана и Угула, руководящих родами Гариннанов и Ауканов, подал прошение рейксу. Просто так Руа их отпускать не хотел, но удалось договориться: они отдали ему всё золото и серебро, что у них было, а также всё имеющееся оружие и брони — только при таком условии, бедными и беззащитными, Руа согласился их отпустить. И сдержал своё слово.
На самом деле, ему просто не до каких-то там малозначительных родов, но с паршивой овцы хоть шерсти клок, поэтому он разом приобрёл десятилетнюю дань, получил снаряжение для своих воинов, коих у него много, а заодно освободил немного места для кочевий. В любой иной ситуации Руа бы ни за что не согласился на такое, овец можно стричь ежегодно, но сейчас сама судьба создала большую возможность освободиться. Какие-то другие роды, более богатые и многочисленные, рейкс гуннов бы не отпустил, а вот их…
Гелимер считал великим счастьем, что гуннский рейкс согласился. Сам бы он, будь на его месте? Тоже бы согласился, ведь в степи грядёт большая свара, а на это нужны большие деньги и большие отряды. Деньги можно получить грабежом, но тогда придётся отвлекать много воинов, что небезопасно, а тут три рода сами готовы отдать всё, что у них есть.
Но это, как оказалось, меньшая из проблем. Большая проблема заключалась в родичах, живущих не по заветам предков. Они собрали какой-то сенат, заседают каждый день, бранятся, ссорятся…
Зевта, конечно, объяснил то, что мог, но старейшина Гелимер всё равно не до конца понимал не только причин, но и порядка всего происходящего.
— Мы воздержимся от грядущего голосования, — сообщил сенатор Куруфин.
Этого почтенного Гелимер тоже знал, но виделись они лишь несколько раз, на ярмарках, ещё по ту сторону Дуная. Ничего значительного о Куруфине он припомнить не мог, разве что он взял жену из квадов, а потом у остготов с квадами началась вражда.
Ах, да, вождь Зевта сетовал недавно, что Куруфин создаёт ему головную боль и эта боль как-то связана с отрядом гуннских наёмников. В подробности Зевта не вдавался, явно, не желая обсуждать свои проблемы с посторонними.
— Воля ваша, — равнодушно стукнул посохом по полу Торисмуд. — Почтенный Гелимер, можешь ли ты гарантировать, что вы в полной мере придерживаетесь веры в господа бога нашего?
— Клянусь, — горячо заверил его тот. — Поганое язычество давно в прошлом!
— С чего мы должны ему верить? — выкрикнул старейшина Грэма из Красной фракции. — Он же из жрецов, я точно помню!
— Рот закрой… — положил ему на плечо руку старейшина Дропаней, лидер Красной фракции. —… и до конца заседания не открывай.
Гелимер вообще не припомнит случая, чтобы старейшины могли себе позволить так друг с другом обращаться. Это ведь может вылиться во вражду между родами, кровопролитие и хаос… Но Грэма лишь кивнул, опустив голову. Значит ли это, что он признаёт верховенство Дропанея?
Старейшина покорённого остготского рода недоумевал, вглядываясь в такие знакомые лица из прошлого. Постаревшие, поседевшие, морщинистые, но такие живые сейчас, будто нашли где-то в лесу ручей живой воды.
— Сколько у вас воинов⁈ — раздражённо спросил Сигумир Беззубый.
— В моём роду двести пять мужей ходили под гуннскими стягами, — ответил Гелимер. — У почтенного Аммана сто семьдесят семь мужей, а у почтенного Угула девяносто три мужа. Но у нас есть много юношей, готовых взять в руки оружие по первой нужде!
— Но у них же нет ничего! — выкрикнул старейшина Альбвин из Чёрной фракции.
— Это дело наживное, — пренебрежительно махнул рукой старейшина Дропаней. — Главное — это люди.
— И мы так просто дадим им сенаторские места⁈ — не унимался Альбвин.
— А ты как своё получил? — усмехнулся Дропаней.
Альбвин не нашёл, чем ответить. Гелимер знал, что с учреждения Сената остготские роды присоединялись к нему постепенно, на обычных условиях. Зевта утверждает, что разницы никакой нет, причин не брать новые роды в Сенат у сенаторов нет, поэтому повоют и поругаются, как любят, а потом вынесут одобрительное решение.
Видимо, вопрос старейшины Дропанея заставил остальных сенаторов задуматься, раз они все замолкли, перестав даже перешёптываться.
— Просто так, — усмехнулся Дропаней.
— На этом прения считаю законченными, — произнёс старший сенатор Торисмуд, после чего обратил свой взор на Григория. — Святой отец, есть ли тебе, что сказать?
Священник же всё заседание сверлил Гелимера подозрительным взглядом, преисполненный дум. Думает, наверное, о том, так ли крепок Гелимер в истинной вере, каким хочет казаться…
— А? — растерянно отреагировал он на вопрос. — Да, есть, что сказать. Братские по крови роды в час нужды принять и поддержать — богоугодно и боголепно. Не вижу причин, чтобы отказывать старейшинам. Но забыли вы, собратья, о более важном вопросе. А как они жить будут дальше? Неужто не поможем мы им в первую пору? Неужто не поставим им хотя бы по святилищу в каждой новой деревне?
— Святой отец говорит правильные вещи! — поддержал его Вунджо Старый, что из Красной фракции. — Не люди мы, что ли? В беде их не оставим!
Причин, почему сенаторы, сидящие рядом с Дропанеем, так яро поддерживают принятие новых родов, Гелимер не понимал, но пообещал себе разобраться в этом чуть позже.
— Поддержка делом и деньгами новых родов — это вопрос для следующего заседания, — припечатал Торисмуд. — И обсуждать его мы будем только при условии, что примем новые роды. Итак, почтенные, голосуем…
Примечания:
1 — Готские цифры — цифр у них не было, а для записи чисел они использовали буквы с точкой или чертой над буквой. Это, кстати, не ноу-хау и не мастхэв, а заимствование идеи у греков, которые тоже не имели отдельных цифр. До принятия христианства готы использовали руническое письмо, но памятников с рунами до нас дошло крайне мало, что свидетельствует либо о том, что их намеренно уничтожали опомнившиеся правоверные ариане, либо о том, что распространение рун в готском обществе было малым. После принятия готами христианства арианского толка, Вульфила разработал готский алфавит, на который перевёл Библию, потому что посчитал, что руны будут ассоциироваться с язычеством и оно ему не надо. Тем не менее, на оригинальные названия букв у него фантазии не хватило, поэтому названия букв у него имеют родство с названиями рун.
2 — Эпистола — от лат. epistola — послание, письмо.
3 — Тамга — родовой фамильный знак у кочевых народов Евразии и не только. Первоначально тамгу ставили на личное имущество, рабов и скот, чтобы удостоверить всех, кто умеет пользоваться глазами, в правах собственности на движимое или недвижимое имущество — это её изначальная функция, собственно, ради чего её, скорее всего, и придумали. Потом, естественно, эти штуки начали обрастать историей и от этого неизбежно образовалась преемственность, что превратило тамгу в родовой знак, что-то вроде герба. Происхождение слова — предмет дискуссий, причём очень давних. Есть четыре версии: тюркская, монгольская, тунгусо-маньчжурская и китайская. Неизвестно точно, как оно там было, но зато доподлинно известно, что русское слово «таможня» происходит от слова «тамга». Это всё потому, что позже, после Чингисхана, тамгой называли торговую пошлину. Для борьбы с контрабандой товары помечались тамгой, а любой, ввёзший товар незаконно, имел нехилые шансы столкнуться с летальными проблемами, если выяснялось, что он схлюздил. Во времена Золотой орды тамга приобрела международное значение, потому что стала визой ханской власти. Когда ханы Золотой орды и последующих гособразований выдавали подмандатным правителям ярлыки на княжение, на ярлыки ставили тамги, иногда даже два раза, типа, вот точно-точно ярлык.