RedDetonator – Чингисхан. Демон Востока (страница 26)

4 — Об обезуглероживании чугуния — китайцы технологию производства чугуния узнали примерно в V веке до н. э. К I-II векам до н. э. они замутили свою самобытную вагранку, позволяющую делать неплохие количества чугуна. Потом к китайцам из Индии, примерно в начале нашей эры, проникли штукофены, которые Европа узнает только в XIII веке, когда эту технологию привезут от арабов, сумевших очень культурно апроприировать её у всё тех же индусов. Причём здесь штукофены? А при том, что китайцев интересовал чугуний, а штукофен славится конскими температурами, которые ведут к тому, что крица из него выходит очень жирной, полной охренительного содержания чугуния и уважаемой доли в меру науглероженной стали, которая приятно, конечно, но бутылочку чугуний, пожалуйста, не выбрасывайте… Чугуний китайцев очень интересовал потому, что за столетия эксплуатации этого сплава они разработали указанную Эйрихом методу обезуглероживания, что позволило им получать нормальные стали в весьма жирных количествах. Эта самая технология обезуглероживания требовала до жопы древесного угля, что создаёт определённые проблемы для обитателей бескрайних степей, поэтому сами монголы легко могли знать о явлении, китайцы ведь систематически попадали в полон и невольно-случайно делились с монголами технологиями, но не применяли их на практике, по вышеописанной причине, чем объясняется то, что на северо-запад технология так и не пошла. Применяй монголы что-то такое в порядке обыденности, это в мгновение ока было бы культурно апроприировано на Руси и с визгом полетело дальше на запад, а там уже потихоньку появляются «арабские» штукофены. Фьють, ха! А вообще, технология обогащения нагретой до примерно 700 градусов Цельсия заготовки кислородом — это рабочая тема, которая действительно может избавить заготовку от лишнего углерода и совершенно лишней серы, ведь что углерод, что сера, отлично окисляются кислородом, после чего в виде оксидов дружно идут нахрен из заготовки. Но китайцы — это те ещё затейники, поэтому ими был разработан дальнейший способ улучшения качества полученной стали — двенадцатикратная перековка со складыванием заготовки вдвое при каждой перековке. За двенадцать перековок получалось 4096 слоёв, что создавало охренительно упругую сталь, именуемую «дамаском». У китайцев эту технологию позаимствовали японцы, создавая свои мечи катаны вот таким трудоёмким способом.

Глава десятая. Крупные и мелкие рыбёшки

/30 мая 409 года нашей эры, Провинция Паннония, берег Дуная/

Рассветное Солнце Эйрих застал на берегу Дуная, с удочкой в руках.

Бадья с водой успела принять в заточение целых четыре крупных щуки. Эйрих, как опытный рыбак, давно и всерьёз увлекающийся этим занятием, прекрасно знал, что сейчас самое время, чтобы ловить щуку, уже решительно вышедшую на стадию жора.

Дармовая хамса (1) не могла не привлечь самых уверенных и любящих по-быстрому перекусить щук, но не только их — где-то час назад, с крючка сорвалась какая-то крупная рыба, так и оставшаяся неизвестной, потому что сожрала наживку и порвала леску. Эйрих не переживал о неудаче, потому что изначально пришёл на берег именно за щуками. Рыба эта вкусная, крупная, из неё выходит отличный суп.

— И ты вот так вот сидишь у этой палки и смотришь на воду часами? — спросила сонная Эрелиева.

— Ты сама напросилась, я тебе говорил, что занятие не для каждого, — пожал плечами Эйрих.

— Я думала, будет что-то увлекательное, а ты тут просто сидишь… — произнесла сестра недовольно.

— Это увлекательно, — усмехнулся Эйрих. — Настолько увлекательно, что потом с нетерпением ждёшь, пока подвернётся возможность пойти порыбачить.

— А этот чего там трётся? — спросила Эрелиева, указав на копошащегося в прибрежном кустарнике Иоанна Феомаха.

— Не знаю, — ответил на это Эйрих. — Тоже вчера пришёл, как узнал от Виссариона, что я собираюсь на рыбалку.

Ему нужно было отвлечься от круговерти сверхважных дел, количество которых никак не желало уменьшаться. Рыбалка — это отличный способ отвлечения.

Также, в ближайшем будущем, состоится состязание по кок бору, устраиваемое Сенатом в честь победы остготского войска над двумя римскими легионами. Призовой фонд составит две тысячи солидов, запись команд будет идти две декады, начиная с завтрашнего дня.

Любопытно, что заявиться намерены уже четыре команды по двенадцать человек, а спрос на новый тип сёдел резко вырос. Денежные призы рассчитаны на три команды, но лишь занявшая первое место получит самый главный приз состязания — десять чистокровных коней нисейской породы. Лошадей купили у римского купца из Сирмия, оплачивал покупку Сенат.

Эйрих в кок бору участвовать не собирался, уже поздно готовиться да и дел слишком много. Но смотреть он обязательно будет, благо, это не слишком-то обременительно — наблюдать, как состязаются другие.

— Претор, — обратился к нему Феомах, держащий в руке тряпичный свёрток.

— Что это у тебя? — поинтересовался Эйрих.

— Дикая вишня, — ответил тот. — Как наловишь достаточно щук, можешь попробовать поймать язя.

— А что, язь клюёт ещё и на вишню? — удивился Эйрих. — Обычно я пробую брать его на стрекозу или на зерно…

— Неплохие наживки, — согласился Феомах. — Как и короед или ручейник, но большая часть другой рыбы на ягоду не клюнет, а вот язь знает, что это такое.

— Откуда ты так много знаешь о рыбалке? — спросил у него Эйрих.

— Мой отец рыбак, — ответил римлянин. — Там, где я рос, рыбалка была единственным источником дохода и пропитания. Каждый день я ловил рыбу, ел рыбу и продавал рыбу.

— Незавидная участь, — изрёк Эйрих, представивший ситуацию, когда приходится есть одну только рыбу. — Рыбу я люблю, но есть её каждый день…

— Выбора у нас не было, — грустно усмехнулся Иоанн.

— У вас что, не было лесов с дичью? — спросила Эрелиева.

— Были, — ответил римлянин. — Но охотиться там было запрещено — частные владения патриция. Да и не умели мы охотиться.

— Хотя бы силки ставить — неужто ума не хватило? — недоуменно спросила сестра.

— Ты бы сама не умела, не научи я, как правильно, — резонно отметил Эйрих. — Люди везде живут по-разному. Кто-то ловит рыбу, кто-то охотится на дичь, а кто-то вообще никогда не добывает себе пропитания.

— Это кто? — скептически усмехнулась Эрелиева.

— Горожане, — пожал плечами Эйрих. — В Константинополе, как ты сама видела, люди покупают еду, иногда даже сразу готовую. Вообще, в городах живут многие десятки тысяч людей, которые питаются в термополиях или табернах, не утруждая себя готовкой.

— Деньги им тратить некуда, — хмыкнула сестра.

Поплавок несколько раз дёрнулся, Эйрих перехватил удочку и начал борьбу.

Но рыба попалась глупая, поэтому не сумела оказать достойного сопротивления и быстро была брошена к своим товарищам по несчастью.

— Давай сюда свою вишню, — вздохнул Эйрих, оттёрший крючок душистой травой и тряпкой.

Новая наживка проявила себя довольно быстро. Жирная рыбёшка агрессивно вцепилась в бесплатное угощение, очень плотно нанизав себя на бронзовый крючок. Эйриху не составило труда вытащить её на берег, после чего отправить в «темницу», то есть в бадью. Улов уже можно назвать богатым, но останавливаться он не собирался. Дома много едоков, никто не имеет ничего против рыбы, поэтому лучше наловить побольше, чтобы точно на всех хватило.

— Может, расскажешь чего-нибудь интересного, чтобы не зря сидеть? — предложила Эрелиева.

— А что именно тебя интересует? — уточнил Эйрих.

— Ты же много читаешь, — пожала плечами сестра. — О войне какой-нибудь расскажи, не знаю… или о древности что-нибудь…

Эйрих задумчиво посмотрел на уток, вылетевших из густой растительности на противоположном берегу. Запрос Эрелиевы был слишком абстрактным, потому что битв он знал много, во многих даже поучаствовал. И почти обо всех можно много чего рассказать.

— Есть одна история, — произнёс он, сделав окончательный выбор. — Она произошла очень далеко отсюда. Придётся идти на восток несколько лет, чтобы добраться до тех мест.

Он уже как-то подсчитал примерное расстояние отсюда до его родной земли. Каспий здесь отлично известен, а Эйрих знал, сколько идти от его дома до Каспия. По сведениям от римских торговцев из Сирмия он знает, что до Каспия отсюда идти примерно сотню дневных переходов. Со сменными конями и малым числом можно, конечно, добраться и в два раза быстрее, но Эйрих всегда реально смотрел на вещи, поэтому брал расчёт на движение каравана.

В прошлой жизни напрямую и непрерывно к Каспию он никогда не ходил, но расстояния ему известны. Приблизительно триста-четыреста дневных переходов каравана, с остановками на передышку, на добычу пропитания и так далее. Крайне долгое и опасное путешествие, предпринимать которое нет никакого смысла, потому что Эйриха там никто не ждёт.

Слухи о торговцах, ходивших в Серес, только косвенно подтверждают подсчёты Эйриха: сведения донесли до него, что торговцы идут туда несколько лет, примерно столько же времени возвращаются обратно. Морем быстрее, но более рискованно.

В общем-то, это было лишь упражнение для ума, коим Эйрих развлёк себя и одновременно предался ностальгии, вспоминая о родных краях и взятых когда-то на меч землях…

— Это было в Сересе, откуда к римлянам везут шёлк, — начал Эйрих свой рассказ. — В ту пору в степях, что к северо-западу от Сереса, появился новый правитель — Чингисхан…