Редакция журнала «Позитивные изменения» – Позитивные изменения. Тематический выпуск «Экономика будущего» (2023). Positive changes. Special issue «The economy of the future» (2023) (страница 11)

Потенциальная глобализация, как ни удивительно, но создает больше условий для существования такого разнообразия. Человечество так устроено, что сначала пытается собраться вместе, глобализировать что-то, потом разваливается на части, а через какое-то количество лет цикл повторяется. Сейчас мы живем в цикле деглобализации, и это связано, в том числе, со сменой технологического уклада. Потому что, как известно, будущее уже наступило, только оно неравномерно распределено – как очень точно сказал когда-то Уильям Гибсон. И некоторым в сознании его досталось, и они живут в одном укладе, а кому-то нет – и они в другом, при этом находясь часто в одном месте физического мира. Причем и те, и другие могут ездить на «Тесле», но у кого-то в голове осталось то же самое, что было при езде на «Победе», а то и на лошади с кучером.

А когда возникнет история про экономику сообществ, про большую роль индивидуальности, тогда разнообразие не станет источником неустойчивости, а скорее наоборот, главным фактором устойчивости. Это доказано классиками поведенческой экономики и управления.

Артем Шадрин: У меня есть тезис, который хочется обсудить, – войны не зависят от проблем с экономикой, от роста или падения благосостояния, скорее к ним ведут какие-то эндогенные причины. К примеру, к началу Первой мировой войны не было экономического кризиса, и в Англии, и во Франции, и в Германии все неплохо развивалось.

Но сам по себе экономический рост – не свидетельство автоматического улучшения социальной картины мира с точки зрения бесконфликтности. Сюда еще добавляются риски, связанные с ростом доступности технологий, возможностей организации техногенных катастроф. Напряженность и потенциал для конфликтов остаются и, к сожалению, на мой взгляд, автоматически не нейтрализуются ростом благосостояния.

Что касается альтернативных историй регулирования, мне кажется, что виртуальные сообщества – это очень интересная вещь в контексте расширения возможностей объединения граждан для совместного производства или формирования заказа на производство общественных благ.

Уже сейчас в странах с высоким уровнем децентрализации можно переехать в другой населенный пункт, в котором подход, например, к соотношению налогов и качеству общественных благ тебе нравится больше. Где-то акцент на здравоохранение, где-то – на экологию и пр. – ты сам выбираешь, где тебе комфортно.

И в перспективе ничего не мешает реализовать возможность финансирования коллективных благ по модели, когда каждый сможет направлять свою часть налогов на финансирование тех из них, которыми собирается пользоваться.

Есть известная в мире практика финансирования НКО в пределах 1 процентного пункта от доходов, уплачиваемых в рамках НДФЛ, когда гражданин сам выбирает НКО, в которые направляются эти средства. Такая модель позволяет реально повышать эффективность работы социального сектора. В России подобный подход, кстати, уже частично реализован в виде социальных налоговых вычетов.

Третий тезис, возвращаясь к ранее сказанному – о том, что в современном мире все утопии – это утопии педагогические. Какие могут быть предприняты шаги по изменению содержательности системы образования? Например, как в «Отягощённые злом, или Сорок лет спустя», – это создание системы лицеев, готовящих учителей принципиально другого уровня, владеющих перспективными педагогическими технологиями, это шаг к будущему с более совершенной системой развития людей.

Мы часто используем понятие «нового поколения» технологий – такая метафора применима и к педагогике. Скажем, если с начала XX века городской транспорт, например, поменялся принципиально – сравните лошадей и автомобили, то ученики в школах как сидели за партами с досками, так и сидят – и неважно, что доски в некоторых школах стали электронными. Нужны какие-то принципиально новые шаги. Многие помнят движение педагогов-новаторов, думаю, нас ждет возвращение интереса к новым педагогическим технологиям.

Еще один сюжет. Сейчас намечается прорыв или, по крайней мере, новая волна в динамике освоения космоса. После перерыва в несколько десятилетий стартуют новые пилотируемые экспедиции на Луну, с перспективой будущего строительства там обитаемых станций. На очереди, быстрее чем многие думают, запуск добычи ресурсов на астероидах, с их транспортировкой на Землю, а также с использованием в целях дальнейшего освоения космического пространства.

В условиях все более очевидной ограниченности ресурсов на Земле, освоение космоса – способ избежать риска «окукливания» экономики и социальной жизни общества, и принесения развития в жертву неправильно понятой стабильности.

При рисках наступления, условно говоря, состояния «японизации» экономики, о котором говорилось, когда уже расти будет больше особо некуда, космос станет новым полем для экономической экспансии, предполагающей вовлечение значительного объема материальных ресурсов – металла, энергии и т. д., теперь уже в «космических» масштабах.

Василий Буров: Про космос полностью согласен, а первые два тезиса мне кажутся весьма спорными. Как раз экономически все основные участники Первой мировой войны имели явные системные проблемы, которые и решали с ее помощью. Я бы все же сказал, что это зависит не от прямого ВВП на душу населения, а от того, как все качественно устроено, как себя люди ощущают.

Но гораздо больше меня волнует история про педагогическую утопию. На самом деле, в педагогике есть бесконечное количество новых вещей. Россия попыталась вырваться из застоя в этом отношении в начале XX века и породила многое, на что сейчас опирается передовая мировая педагогика, – те же Выготский и Макаренко. На Макаренко до сих пор базируется все корпоративное управление HR и обучение. Следующий рывок был в 1960-е, 1970-е, 1980-е, когда появились педагоги-инноваторы[9]. Дальше концепции начали выходить в жизнь. Потом снова был спад, но на уже выработанные давным-давно концепции до сих пор опирается весь мир.

Сейчас для всех, кто серьезно понимает педагогику, главной становится история про стыковку педагогики с современными информационными реалиями – искусственным интеллектом, информационными технологиями. Особенно, в ситуации, когда учебные заведения теряют монополию на знания. Как это преодолеть? В отличие от экономики, в которой можно что-то преодолеть прыжком, в педагогике такое малореально. Слишком многое завязано на психологии, на системе «человек-человек».

Владимир Вайнер: На что же нужно направлять фокус внимания, чтобы приблизить будущее, которое нам нравится, если это, вообще, возможно? С одной стороны, если гуманизация – необратимый процесс, тогда не нужно ничего специально предпринимать, все придет само. С другой стороны, если каким-то образом можно приблизить этот момент, почему бы не сделать это?

Кирилл Игнатьев: Коллеги сказали, что будущее связано с безграничными просторами космоса. Это совершенно верно, работа в дальних мирах неизбежна. Есть как минимум три «космические задачи»: скорость перемещения в пределах ближнего космоса для сверхбыстрых перелётов, ресурсы, которые на Земле в какой-то момент будут исчерпаны, удешевление наземных проектов связи и аналитики.

Новые ресурсы нам понадобятся и потому, что мы даже в высокоразвитых странах перейдём от сокращения к устойчивому росту населения. Технологии биотеха, медицины и генной инженерии приведут к росту продолжительности жизни именно в передовых государствах. Будет больше пожилого населения, долгая жизнь которого положительно компенсирует невысокую рождаемость.

На мой взгляд, особенности человеческого мира, в котором мы живем и будут жить последующие поколения, заключаются в том, что всегда, все время, вне зависимости от уровня развития, был один превалирующий главный стимул развития и человека, и экономики. Этот стимул называется «счастье». Оно может достигаться через любовь, секс, богатство, победы, через многое другое. И когда мы говорим о том, в чем будет главный стимул будущего, надо понимать, что он не изменится. Изменятся формы отношений, в том числе экономических, только и всего.

А как сделать, чтобы мир был более современным и счастливым? Наверное, приближать будущее своими мыслями, действиями, изобретениями, активностями и просто в обычной повседневной жизни. Для этого нужно преподавать футурологию именно как науку о будущем, потому что сейчас она рассказывает про будущее технологий, на стыке точных и гуманитарных наук. Расширение знаний о будущем помогает людям быстрее продвигаться вперед!

Василий Буров: Сейчас мир стал слишком зарегулирован, врачебное «не навреди» вошло в системы управления, а это тормозит развитие. Поэтому необходимо больше площадок и возможностей для экспериментов. Потому что новое – все равно прорвется, как бы мы его ни опасались. Просто нужно придумать, как жить в этом новом мире.

А вот что касается глобального продвижения футурологии – таких вещей я немного боюсь, потому что это что-то не очень понятное и плохо верифицируемое. Соответственно, вокруг такого всегда появляется много жуликов. Я полностью согласен с самой идеей продвижения, но пока непонятно, как это институционально реализовывать.