Ребекка Занетти – Одна проклятая роза (страница 54)

– Это первое наказание – за то, что не отвечала на мои сообщения, – сказал Торн с ленивым взглядом, но я успела заметить в нем искорку серьезности.

«Какой же придурок…» – подумала я. Он шлепнул меня по руке, которая было скользнула вниз.

– Эй, – сказала я, перемещая свой вес и стараясь при этом случайно не ударить его по лицу.

Он обхватил мои запястья и положил их мне на бедра.

– Есть правила и есть последствия за их нарушение, – напомнил Торн.

Как бы там ни было, он не мог остаться у меня на весь день. Наступило утро, и ему нужно было незаметно выйти. Мысль о том, что один из снайперов мог подстрелить его, на мгновение приободрила меня.

– Ты же не можешь привязать меня к кровати на весь день, только чтобы я не могла прикоснуться к себе. Мне нужно на работу, – сказала я. Торн опустил подбородок. – Это просто констатация факта, не вызов, – поспешила добавить я.

– Умная девочка, – сказал он.

Я воздержалась от резкого комментария, потому что у меня, черт возьми, еще были мозги.

Он бросил взгляд на часы возле кровати и быстро натянул брюки и рубашку. Понятия не имела, как вся его одежда могла быть без единой складки. Очевидно, он был очень аккуратен. Накинув пиджак, Торн достал телефон и посмотрел на экран.

– Пойду через пару минут.

– Хорошо.

Я села, и тяжесть ночи со всей силой обрушилась на меня. Будто прочитав мои мысли – в ту секунду мне показалось, что он знал все на свете, – Торн наклонился и поцеловал меня.

– Все, что происходит между нами, и мы сами – идеальны. Ты же понимаешь?

Я подняла глаза. Он был таким высоким и сильным. А еще мрачным и опасным.

– Понимаю, – сказала я. Искушение окунуться в его мир было очень велико, но я старалась держаться стойко. – Ты же знаешь, что мы живем не только в твоем мире, верно?

Темная щетина на подбородке придавала ему вид дикого пирата.

– Ты вошла в мой мир, когда в первый раз открыла рот и сказала «пожалуйста», – сказал Торн, гладя меня по волосам, – и кажется, до сих пор не осознала, что ты и есть центр этого мира.

Эти слова тронули меня, но я собиралась подумать о них позже. В тот момент нужно было наконец выпроводить его из спальни, чтобы после достать из тумбочки вибратор. Я сходила с ума, просто ощущая его ладонь на своем затылке.

– Когда ты вернешься домой? – спросил Торн.

Нужно быть не человеком, чтобы после такого вопроса остаться равнодушной.

– Я и так дома. – В конце концов, у меня была гордость.

– Хорошо, тогда позже. – Он крепко сжал мою челюсть. – Ты веришь моим словам?

– Да. – Ответ сорвался с языка прежде, чем я успела обдумать его. Я знала, что он всегда говорил мне правду.

– Ладно, – сказал он, скользя пристальным взглядом по моему обнаженному телу. –  Алана, ты кончаешь только на меня, понимаешь?

Я заставила себя улыбнуться.

– Конечно.

В его глазах мелькнул смешок.

– Правило номер четыре: если кончишь без моего разрешения, я нагну тебя и трахну в задницу после того, как ты будешь умолять об этом. И, детка, ты точно будешь умолять. Сейчас ты к этому не готова.

От потрясения я слегка откинулась назад.

– Я никогда не причиню тебе боли, – продолжил Торн после короткой паузы, – и обещаю, что однажды сделаю так, чтобы ты этого захотела. Но сейчас тебе это не понравится – тебе нужно время подумать. Не заставляй меня доказывать тебе это, – сказал он, удерживая мое внимание, пока я инстинктивно не кивнула.

Затем, крепко поцеловав в губы, повернулся и тихо вышел из спальни.

Гребаное напряжение спало с моих плеч.

Глава 30

Торн

С мыслями об Алане и едва уловимым привкусом меда на языке я сидел в офисе «Гарвард Льюис и сыновья». На самом деле здесь не было ни Гарварда, ни его сыновей – это просто прикрытие. С такой вывеской можно было не бояться, что кто-то придет сюда или поймет, какой бизнес ведется в этой части Кремниевой долины. Если бы кто-то и заглянул в широкие окна, то увидел бы только тихую приемную с пустующей стойкой администратора. Настоящее действо разворачивалось за широкой стеной, в травматологическом отделении и нескольких смотровых кабинетах.

Развалившись в черном кожаном кресле и запрокинув голову, я безуспешно пытался согреть ноги, обувшись в дурацкие обогреватели. Будь у меня в тот момент пистолет, я бы его пристрелил.

– Перестань думать о том, чтобы пристрелить меня, – пробормотал он, читая что-то на планшете в другом конце кабинета.

Я с ненавистью посмотрел на него. Он был невозмутим. Наверное, к восьмидесяти годам, после операций на всех подряд – от раненых солдат до соседских коров, – тебя мало что способно вывести из себя.

Он продолжил листать планшет.

– Смотрю твои рентгеновские снимки, но на них нет того, что мне нужно, – сказал он, показывая мне их. – Видишь, органы, которые начали замерзать, выглядят немного ярче, потому что их плотность увеличилась. Края твоих почек выглядят очень плохо.

Я провел руками по лицу. Его слова были на вкус как кислый попкорн, и надо признать, неудивительно: уж кто-кто, а Док точно имел черный пояс по едкости.

– А еще, – продолжил он, – на этих снимках отчетливо видны края печени и сердца.

Я продолжил непонимающе смотреть на него.

Доктор вздохнул.

– Обычно мягкие ткани вроде органов на рентгеновских снимках имеют слегка размытые, расплывчатые очертания, но при внутреннем замерзании их контуры становятся более четкими.

«Должно быть, в этом есть какой-то смысл», – подумал я.

– Что-нибудь еще?

– Похоже, твоя грудная клетка расширяется. Это понятно, раз органы начали замерзать.

– Рад, что ты пришел хоть к какому-то выводу, – сказал я.

Доктор просто посмотрел на меня в ответ. Несмотря на возраст, у него все еще была густая шевелюра седых волос и самые густые брови, которые я когда-либо видел. Глаза были светло-голубыми, а тело – на удивление в хорошей форме.

– Я бы хотел сделать тебе термографию, но мне нужны кое-какие аппараты.

– Скажи моим парням, что тебе нужно, и я позабочусь, чтобы тебе все доставили, – сказал я.

– Хорошо. Еще я хочу купить аппарат для МРТ и ультразвука.

Я оглянулся по сторонам.

– Здесь нет места.

– Ты прав, – радостно подхватил Док. – Если я все устрою, ты поедешь в больницу и сделаешь МРТ?

Ни одно оборудование, которым располагали медицинские учреждения, не могло мне помочь.

– Нет, – коротко ответил я.

– Почему нет? Я хочу посмотреть на снимки, – требовательно сказал Док. Он был в своем обычном белом пальто, серых брюках, зеленой рубашке и идеально завязанном шелковом галстуке. Он был нашим главным врачом и работал не по стандартному графику, но при этом всегда умудрялся выглядеть как типичный сельский фельдшер.

– Какое значение имеет МРТ? – спросил я. – Ничего не изменится. Мы ведь знаем, что происходит.

Он приподнял бровь, похожую на гусеницу.

– На самом деле мы понятия не имеем, что происходит. Да, мы знаем, что ты замерзаешь, но это явление не изучено.

– Понимаю, но наблюдать за тем, как мои органы постепенно превращаются в лед, только потому, что тебе интересно, не стоит того, чтобы я ложился в больницу. Последнее, что мне нужно, – это чтобы кто-нибудь узнал об этом. Кстати, у тебя все еще есть лицензия на медицинскую практику?

Сколько себя помню, он всегда был нашим хирургом-травматологом. Так что обычно, если кто-то из моих людей получал ранение и при этом не нуждался в немедленной госпитализации, мы отвозили его к Доку.

– Конечно. Иначе как бы я выписывал рецепты? – спросил он.