Ребекка Занетти – Одна проклятая роза (страница 46)

«Скоро он действительно пожалеет об этом. Никто не смеет трогать детей моих людей. Единственный положительный момент в этой дерьмовой ситуации», – подумал я.

– Где ты взял детей, которых отдал тем имбецилам на улице?

Он вздрогнул.

– Я рассказал тебе о твоей девчонке. Почему тебя волнуют другие дети?

Уместный вопрос.

– Меня и младшего брата похитили и пытали в детстве. Наша мама погибла. Воспоминания до сих пор не дают мне покоя, – сказал я. Честность – мой главный закон, и я придерживался его, если только обстоятельства не требовали иного. – Это помогает держать призраков в страхе.

– И при этом пытаешь людей? – воскликнул Нельсон, из его носа текли сопли.

– Да, – сказал я, присев, чтобы лучше разглядеть рану у него под мышкой, – людей, которые причиняют боль детям и женщинам… –  Я пожал плечами. – Думаю, если смогу уберечь других, то, возможно, заглажу свою вину.

Он мотнул головой, чтобы разглядеть меня.

– Перед мамой и братом?

Я кивнул.

– Это капец, чувак.

Я вонзил нож ему в выпирающую правую тазовую кость, и какая-то часть меня успокоилась. Боль внутри начала проходить. Хоть и на время, но мне было легче.

Он втянул воздух и прикусил нижнюю губу, словно решив на этот раз не кричать.

Я даже немного восхитился его мужеством. Самую малость.

– Дети, Нельсон.

– Это целый конвейер, чувак. Неужели ты не понимаешь? В наши дни это так просто.

Нелюдям всегда было легко воспользоваться детьми и более слабыми. Я вытащил нож, но на этот раз Нельсон не выдержал и закричал.

– Мне нравится симметрия, – сказал я и воткнул нож в другое бедро. – Продолжай.

Он закашлялся, на глазах показались слезы.

– Около восьмидесяти тысяч детей пропали без вести на южной границе. Это все равно что ловить рыбу в бочке, чувак. Правительство не имеет об этом ни малейшего понятия, и, откровенно говоря, всем все равно, где эти дети находятся.

– Но тебе-то известно, где хотя бы некоторые из них.

Кровь текла по его бедрам, образуя на полу большую лужицу.

– Я просто слежу за тем, чтобы их кормили, – сказал он.

Я ударил его в челюсть, отчего он откинулся назад.

– Нельсон, что насчет очень маленьких детей? – спросил я, разглядывая его пальцы.

– Нет! – громко крикнул он, выплюнув зуб. – Никогда.

Я пристально посмотрел ему в глаза, зная, что его ждет смерть.

– В самом начале я обещал, что не буду лгать тебе, а ты не будешь лгать мне. Помнишь? – сказал я. Он втянул кровавые сопли в нос и кивнул. – И все же ты только что солгал мне.

– Нет, я не лгал, – возразил Нельсон, чуть ли не плача.

Я вздохнул и начал молча ходить взад-вперед, позволяя его воображению разыграться. Крови было больше, чем я ожидал, но он не особо сопротивлялся. Мне не было его жалко, ведь он причинял боль детям. Пришел час расплаты. Я слегка наклонился и насквозь пронзил ножом его указательный палец.

На этот раз он вскрикнул.

Я повернулся к нему лицом. Есть люди, которые могут переживать боль других, но я был не из их числа. Все, что я чувствовал, – это то, как немного утихала моя собственная боль. Я ударил его кулаком в грудную клетку, без сомнения сломав несколько ребер.

– Назови места, где вы крадете детей, – приказал я. Даже если дети не связаны напрямую со мной, кто-то должен попытаться им помочь.

Всхлипывая, Нельсон раскрыл пять мест.

– Это все.

Я снова ударил его в грудь.

– И места, куда вы их отправляете.

Он захрипел. Видимо, я задел легкое, но он успел дать мне нужную информацию.

Я посмотрел на кровь на моей белой рубашке. Черт, он еще и испачкал меня.

Нельсон задыхался: у него даже не получалось сделать полноценный вдох.

– Я рассказал тебе все, что знаю. Теперь ты должен мне помочь.

– Помогу, – сказал я, доставая нож.

Он закричал, когда его палец отделился от ладони.

Я всегда хорошо орудовал ножом.

– Ты отпустишь меня? – спросил он. В карих глазах проблеснула надежда. Конечно, он надеялся на лучшее. Большинство людей все же пытаются быть оптимистами, какой бы мрачной ситуация ни была.

Но это не относилось ко мне. По крайней мере до тех пор, пока я не встретил Алану и мной не овладел вкус меда.

– Нет. Ты, кажется, не понимаешь. Я должен показать своим людям, что они под защитой, что за них обязательно отомстят.

Слезы текли по его окровавленному лицу.

– А ты не можешь просто рассказать им?

– Нет. Мне нужно показать им твою голову, насаженную на копье у моего рва, а затем вывесить ее в центре Сан-Франциско в качестве предупреждения, – сказал я. Это было страшно даже представить, но такие слова обычно действовали эффективно. Я зашел ему за спину и одним движением перерезал горло.

С Нельсоном было покончено.

Я стянул с себя грязную одежду и влажными салфетками стер с кожи кровь. После открыл сумку и переоделся в другой черный костюм, не забыв надеть на палец кольцо с гранатом. На улице меня уже ждали двое моих людей.

– Расчлените его тело и выбросите в океан. Голову насадите на копье. Пусть один день постоит на моей территории, вне поля зрения воздушного транспорта, а затем – в центре города, – сказал я, продолжая идти по тропинке, прихватив с собой сумку.

Я доверял своим людям, но иногда неплохо быть параноиком. Примерно на полпути я остановился и бросил сумку в открытый камин в скалах. Коричневая завеса перед ним не давала разлететься осколкам пламени. Мои люди знали, что раму нужно было чистить, когда огонь гас. Оказавшись на вершине утеса, я подошел к своей машине и сел на водительское сиденье.

Возвращаться домой без Аланы казалось неправильным. Без ее света в моей каменной крепости воцарилась мрачная пустота.

Во мне и так было достаточно тьмы, поэтому я написал ей и стал ждать.

Она не отвечала.

Только что угасший гнев начал закипать снова. Алана должна была понимать, что игнорировать меня неразумно. Запустив двигатель, я отъехал от океана в сторону Кремниевой долины, по пути отправляя сообщение Джастису о последних новостях.

Мне нравилось, что Алана и ее подруги помогали женщинам в Калифорнии, подвергшимся насилию. И дело было не в том, что меня волновали те женщины, честно говоря, меня вообще мало что интересовало. Алана и Джастис, пожалуй, были единственными людьми, которые имели для меня значение. Но тот факт, что Алана помогала людям по своему желанию или во имя справедливости, а не потому, что изгоняла внутреннюю боль и призраков, пробуждал во мне новые чувства.

Той ночью я, как обычно, не мог заснуть. Нельсон довольно быстро сломался, поэтому у меня было время позвонить Джастису.

– Привет. У меня есть данные о твоем проклятии, – начал он без предисловий. – Я уже близок к правде. Как ты?

Я сделал паузу, чтобы оценить ощущения в теле.

– Пальцы рук и ног, кончик носа стали холоднее. Странно, но еще у меня такое чувство, будто почки тоже превратились в лед. – Во всяком случае, только так можно было объяснить ноющую боль в пояснице.

– А эмоции или мысли?