Ребекка Занетти – Одна проклятая роза (страница 25)

Он перевернулся и, встав на локти, навис надо мной.

– Мы не враги.

Я приподняла бровь и попыталась не обращать внимания на его эрекцию, хотя это было невозможно. Кровь кипела – ее поток в венах ускорился и громко отдавался в ушах. Я так запуталась.

– Я – наследница «Аквариус Сошиал». Ты – владелец «Малис Медиа», – произнесла я медленно. Он должен был услышать каждое мое слово. – На заре цивилизации, а возможно, и раньше существовали четыре семьи, которые правили этим миром, независимо от страны или бога.

– Урок истории? Как интересно, – сказал Торн, и его томный взгляд опустился на мои губы. – С незапамятных времен мужчины укрепляли свою власть, создавая союзы.

Мне было сложно сосредоточиться.

– Так ты хочешь создать со мной союз? – спросила я. Эта идея казалась мне довольно пугающей.

– Мы уже связаны, и ты это знаешь, хотя все сложно, – пробормотал он с ноткой гнева в голосе. – Почему ты боишься рассвета? Это как-то связано с восходом солнца?

– Нет.

Все действительно сложно. Мне было неприятно это признавать, но мой страх не имел под собой никаких реальных оснований. Он был так же нелеп, как дикобраз на фабрике по производству воздушных шариков.

– Все дело в окнах. Точнее, в узоре, – сказала я.

Торн еще глубже вдавил меня в матрас. В конце концов, я всего лишь женщина. Клянусь, мои руки сами по себе начали путешествовать по его рельефным мышцам.

– Тебя смущает знак «Х»?

– Да. И прежде чем ты спросишь, скажу, что никто не знает почему. Как только я вижу этот рисунок, мне хочется закричать, убежать и спрятаться… что очень выматывает. Эта фобия встречается нечасто, и никому неизвестно, откуда она взялась. – Я знала об этом после нескольких своих встреч с известными профессионалами. – Так что если захочешь по-настоящему свести меня с ума, запри меня в комнате с такими окнами и подбрось туда парочку щелкунчиков в натуральную величину.

– Щелкунчиков? – переспросил Торн, скривив губы.

– Да, – ответила я. Его губы были такими притягательными, что я еле сдерживалась, чтобы не провести по ним пальцами, поэтому остановилась на ужасном шраме.

Из его груди вырвался звук, который я никогда не смогу воспроизвести: нечто среднее между мурлыканьем и рычанием. Похоже, в тот момент лев был удовлетворен.

– Щелкунчики безобидны.

– Ну да, пока не свернут тебе шею своими челюстями, – сказала я, задрожав. – Жутковато. Как можно считать, что они веселые?

Жар тела Торна согревал кожу.

– Я буду иметь это в виду. – Он впился в меня пристальным взглядом.

– Да. Эти маленькие засранцы, наверное, любят больших чудовищ. У них деревянные тела и фальшивые улыбки. Тебе повезло, что ты еще не превратился в их рождественский ужин. Держу пари, из твоего обилия мускулов получилось бы отличное жаркое.

– Обилия? – спросил он слегка недовольным тоном.

Я усмехнулась.

– Ладно. У тебя оптимальное сочетание мышц и сухожилий.

– Так-то лучше, – сказал Торн, облизнув губы, словно попробовал лучший напиток в жизни. – Члены банды, которых я допрашивал сегодня вечером, хотели похитить тебя, а не убить.

Мне должно было стать легче? Наверное, да.

– Поскольку теперь я возглавляю «Аквариус», логично, что меня хотят похитить. В этом есть смысл. Рада, что никто не хочет моей смерти, – сказала я.

«Может, тогда он освободит меня? Интересно, позволит ли он взять пару книг из его библиотеки?» – подумала я.

– Раз уж у нас час откровений… Откуда у тебя этот шрам? – спросила я, проведя пальцем по его переносице.

– Джастиса, его маму и меня похитили, когда мы оба были еще маленькими, – сказал Торн с отсутствием всяких эмоций на лице. – Меня пытали в прямом эфире, чтобы повлиять на нашего отца. Попытка провалилась, ведь он сумел спасти Джастиса и меня. Черити убили.

У меня отвисла челюсть.

– Мне так жаль.

– Отец избавился от людей, которые нас похитили. Они были владельцами перспективной на тот момент интернет-компании, которую он уничтожил, – продолжил Торн, и его глаза засверкали. – Однако мы с отцом никогда не были близки, и я знаю, что в какой-то момент он даже планировал убить меня. Я слышал, как он говорил об этом своему заместителю.

Я сглотнула.

– Почему он хотел тебя убить?

– Я могущественнее всех, кого он знал, ведь благодаря моей связи с гранатовыми камнями мы научились правильно использовать энергию от социальных сетей. Я угрожал ему, но он решил, что у него впереди еще много лет, и начал строить планы, – сказал Торн без капли обиды. – Все угрозы принято устранять сразу, и однажды он зашел слишком далеко, так что, думаю, я выиграл эту битву.

– Что произошло? – спросила я, почувствовав, как в сердце закололо.

Торн выдохнул и прижался грудью к моим набухшим соскам. У меня перехватило дыхание, и я попыталась скрыть это кашлем. Легкий смешок, промелькнувший в его суровом взгляде, дал понять, что я потерпела неудачу.

– Я убил его. Мне было пятнадцать, а Джастису – тринадцать. Отец избил его чуть ли не до смерти за какой-то глупый проступок. Я сделал выбор в пользу своего брата и, полагаю, самого себя, – ответил Торн, пожав плечами. – В любом случае я всегда винил отца в смерти Черити. Она была матерью Джастиса и, можно сказать, моей тоже. – Он стиснул зубы.

Я коснулась большими пальцами его подбородка.

– Что с ней случилось?

Он не выдержал и чмокнул меня в нос.

– Ее забрали у нас обоих – у Джастиса и меня. Черити была доброй, и ее слова были на вкус как черничный джем.

Мне было очень жаль его.

– Почему ты винишь его, если он не убивал ее?

– Она принадлежала ему, – сказал Торн. – Он взял ее в жены, и его обязанностью было обеспечивать ее безопасность. Она была его женщиной, и он нес за нее ответственность. Все, что с ней случилось, было его виной.

«Ого. Старомодное мышление, вот оно что», – подумала я.

– Добро пожаловать в двадцать первый век, пещерный человек. Теперь в игре новые правила, – сказала я, ослабив давление на его челюсть. – Мы, женщины, можем сами о себе позаботиться.

– Тебе стоит посмотреть на себя со стороны сейчас, – сказал он с серьезным выражением лица, но его тон остался снисходительным.

Точка зрения Торна не была лишена смысла, и, что еще хуже, в его мировоззрении было даже что-то манящее. Я не могла не чувствовать себя в безопасности, видя его непоколебимую силу и мужскую привлекательность. Однако в то же время я была в замешательстве. Внутри меня словно приподнялась завеса: мы оба одинаково страдали от того, кто мы есть, и от наших семей. И только Торн увидел во мне ту растерянность и отчаяние, ту темную пустоту, о которой не знал никто.

«Мы подходим друг другу… Нет. Это безумие. Я не могу сойтись с социопатом», – подумала я.

Запаниковав, я начала лепетать:

– У меня тоже есть шрам, внизу, на груди. Он остался после автомобильной аварии, в которой погибла моя мама. – Получается, мы оба, я и Торн, выжили после катастрофы.

Он перевернулся на бок и, задрав мою футболку, нащупал на животе длинный шрам.

– Наверное, было больно.

– Я не помню.

Эти прикосновения сводили меня с ума.

«Если бы он только опустился чуть ниже…» – подумала я, как раздался стук в дверь.

– Машина готова! – крикнул Джастис, и мы услышали звук его удаляющихся шагов.

– Мне пора, – сказал Торн и ловко встал. – Поспи немного. Поговорим позже.

По телу пробежали мурашки, когда я увидела, как он грациозно направился к двери.

– Торн, когда я смогу вернуться домой? – спросила я вдогонку.

Он даже не оглянулся.

– Ты уже дома, – ответил он, а затем открыл дверь и вышел в коридор.