Ребекка Яррос – Вариация (страница 20)
Я закивал, – кажется, она уже об этом говорила, – но вдруг замер. Гэвин прав. Я мог бы начать встречаться с ней забавы ради. Но это ни к чему не приведет, потому что я ни за что не дал бы ей полноценный шанс. Тем более что Алли теперь в тринадцати минутах езды.
– Верно, – медленно произнес я, чувствуя, как в груди нарастает напряжение, а мысли путаются. – Мне очень жаль, Бет, но…
– Хадсон?
Конец фразы повис в воздухе, когда я услышал ее голос. Я повернулся и увидел ноги в джинсах. Руки зачесались от желания прикоснуться к ее изгибам. На ней был легкий зеленый свитер, из-под которого выглядывало изящное плечо и бретелька бледно-розового лифчика. На меня смотрели любимые глаза цвета виски. Напряжение в груди достигло предела. Вмиг улетучились все мысли, кроме одной: скорее увести ее отсюда и без свидетелей умолять о прощении.
– О господи, ты и есть та самая балерина… – выпалил Эрик.
Я был готов сквозь землю провалиться.
Глаза Алли расширились, и она отвела взгляд:
– Я… да.
– Очень приятно, – ухмыльнулся Бичман, протягивая ей руку. – А я Эрик Бичман, лучший друг Хадсона.
– Алессандра Руссо. Рада знакомству.
Алли пожала ему руку, но не улыбнулась. Даже этой своей отрепетированной дурацкой улыбочкой.
– Или, вернее сказать, новый лучший друг. – Он поморщился, а Алли отступила, вцепившись в ремешок сумочки. – Я в том смысле, что раньше ты была его лучшим другом, хотя он мне об этом не рассказывал, и я не утверждаю, что смог тебя заменить… Ладно, пожалуй, я лучше помолчу.
– Да уж, так будет лучше. – Я бросил на него убийственный взгляд.
В ответ этот засранец улыбнулся:
– Ладно…
Алли оглядела всех нас и наконец остановилась на мне. Под ребрами заныло. Боже, неужели рядом с ней всегда так – от одного ее взгляда сбивается дыхание? Мне уже не восемнадцать! Надо взять себя в руки и составить план.
– Прошу прощения, что вмешиваюсь, но я надеялась, что мы сможем поговорить наедине.
О да. Тысячу раз да! Конечно же да! К черту план! Как скажет, так и сделаю.
– Запросто.
Какой богатый словарный запас, тупица. Я отодвинул пиво и выскользнул из-за стола. Она посторонилась, пропуская меня вперед.
– В подсобку?
Алли кивнула и направилась к стойке. Я старался не опускать взгляд ниже ее спины и, не теряя ни секунды, продумывал все возможные варианты развития нашего разговора. Ни в одном из них я не собирался логически объяснять или перечислять реальные причины, почему исчез из ее жизни, зато готов был валяться у нее в ногах и умолять о прощении, чего никогда не делал ради женщины.
Она открыла дверь в углу бара так, будто последний раз сделала это вчера и с тех пор не прошло десять лет. И будь я проклят, если вновь не почувствовал себя восемнадцатилетним. Мы будто снова прятались, пока Гэвин на смене, готовились к вступительным экзаменам, смеялись, болтали ни о чем и в то же время обо всем на свете…
Я зашел вслед за ней в подсобку и закрыл за собой дверь. Нас обдало запахами освежителя воздуха и застоявшегося пива. Несмотря на вонь, здесь было чисто. Повсюду царил порядок: от картотечного шкафа в углу до письменного стола слева от меня. Я сел на край стола, оказавшегося на удивление прочным. Так я не преграждал Алли путь к двери и не создавал ощущения, что она попала в ловушку.
– А тут ничего не изменилось.
Она медленно поворачивалась в мерцающем свете флуоресцентных ламп, разглядывая комнату по обыкновению невозмутимо и внимательно. Мне всегда казалось, что ей удалось выжить в доме Руссо только благодаря этой чуткости: она могла предугадать, когда на нее обрушится буря.
– Кроме тебя. – Скрестив руки на груди, она окинула меня изучающим взглядом.
В нем уже не было того сердитого блеска, которым она встретила меня у себя дома. Хотя я предпочел бы сердитый блеск, а не этот беглый, почти безучастный взгляд.
– Еле умещаешься в этой подсобке.
– Всего-то вырос на пару сантиметров и окончил школу пловцов-спасателей, – сказал я с ухмылкой. – Ты тоже отлично выглядишь.
Даже лучше, чем отлично. Она была сногсшибательна: большие глаза, пухлые губы и очаровательные веснушки на щеках. Девушка, которую я всегда считал красивой, выросла и стала по-настоящему прекрасной женщиной.
Она усмехнулась:
– Выгляжу как человек, который не стоял у балетного станка четыре месяца и не спал нормально с самого детства. – Ее голос был таким же бесцветным, как и ее взгляд.
– Ты никогда не умела принимать комплименты.
Ее глаза гневно вспыхнули, и я едва сдержал радостный возглас. Все же искра никуда не делась.
– Не об этом речь. – Она мотнула головой и полезла в сумочку. Волосы упали на лицо мягкой темно-коричневой волной. Шелковистые кудри отросли и ниспадали ниже плеч. – Я пришла, потому что Гэвин по-прежнему тут работает, Энн сказала. Подумала, он подскажет, где тебя найти.
– Ты искала меня? – Я просиял и начисто позабыл о своем плане: решил действовать инстинктивно и впервые понадеялся, что чутье меня не подведет.
– Да. – Одной рукой она убрала волосы с лица, другой вытащила телефон. – Я не знала, к кому еще пойти. И кому рассказать. И говорил ли ты кому-нибудь.
– О чем? – Я подался вперед.
– Тебе нужно поговорить с Кэролайн. Я не мать Джунипер, – сказала она, пробежав пальцами по экрану.
– Конечно нет. – Я и не сомневался.
Она открыла то же приложение, что было у Джунипер, и показала мне:
– Я ее тетя.
Глава восьмая
Алли
Два дня спустя я сидела в огромном кресле, поджав под себя ноги, и смотрела на Хадсона, который расположился в другом конце гостиной. Тиканье напольных часов, отсчитывающих последние утренние минуты, заполняло разделявшую нас тишину.
После того как Гэвин прервал наш разговор в баре примерно на тридцатой секунде, мы договорились встретиться там, где нас никто не потревожит. Мне казалось, что если мы отложим этот разговор, то успеем собраться с духом или, по крайней мере, выйдет не так неловко. Я ошибалась.
– Пять минут, – прервал молчание Хадсон.
– Что, прости?
– Может, станет немного проще, если ты хотя бы на пять минут притворишься, что не ненавидишь меня.
Он наклонился вперед, сидя на диване в сине-кремовую полоску, и уперся локтями в колени, не обращая внимания на чашку горячего кофе на журнальном столике между нами. Ну, хоть что-то не изменилось за эти десять лет: он по-прежнему носил бейсболку с эмблемой хоккейного клуба «Брюинз».
– Пять минут ничего не исправят. Да и сомневаюсь, что от этого ситуация станет менее неловкой.
– Давай попробуем, – сказал он, достал телефон и показал мне таймер. – Делай подходы по пять минут.
– Пять минут без ненависти. Отлично. А я думала, после суточной смены ты придешь в форме.
Я спрятала ладони в рукава свитера. Скоро для моих любимых вещей станет слишком жарко. Вот-вот наступит июнь.
– Хочешь увидеть меня в форме – только скажи, – ответил он с игривой улыбкой.
У меня вспыхнули щеки, и я тут же отвела взгляд. Пусть с другими девушками флиртует.
– А Кэролайн будет?
– Я ей не сказал.
Его улыбка померкла. Я напряглась.
– Во-первых, – начал Хадсон, подняв палец, – я ее не видел, а такие новости сообщают лично. Во-вторых, она была категорически против того, чтобы Джунипер искала своих биологических родственников до совершеннолетия. Но в то же время, по-моему, Джунипер имеет право знать, что написано в ее медкарте. Так что и тут я между двух огней. Но если Кэролайн хотя бы заподозрит, что Джунипер за тобой охотилась, и тем более узнает, что она тебя нашла, девочку ждет такой домашний арест, по сравнению с которым тюрьма строгого режима покажется пятизвездочным отелем.
– И все потому, что наша семья – воплощение зла?
Я повернулась к Хадсону и постаралась не выходить из себя.
– Потому что с того самого момента, как Кэролайн позвонили из агентства по усыновлению и предложили ей удочерить Джунипер, она боялась, что кто-нибудь придет и ее отберет.
Я вскипела: