Ребекка Яррос – Вариация (страница 12)
— Мама говорит, это дядя Гэвин склонен творить глупости, а ты у нас всегда поступаешь правильно.
А вот это больно.
— Проклятие того, кто оказывается в нужном месте в нужное время, заключается в том, что иногда поступить правильно нельзя.
Мы добрались до ступенек. Я развернул бейсболку «Брюинз» козырьком вперед, чтобы закрыться от солнца. Перед нами открылся пляж. Я пробежал взглядом вдоль линии пирса и остановился на фигуре в волнах чуть поодаль.
— Но в этом же нет никакого смысла, — возразила Джунипер.
— Да, знаю.
Я подался вперед, все исчезло, кроме этого силуэта в океане. Фигура скрылась в волнах, и я принялся считать про себя, а между тем Джун читала мне лекцию о тонкостях отношений с девочками.
Когда я досчитал до сорока девяти, фигура всплыла, но тут же снова ушла под воду.
Почему-то сомнений не возникло — это Алли.
И она тонула.
Глава пятая. Алли
Я опустилась на дно и считала в уме, закрыв глаза под очками для плавания. Руки крепко сжимали гирю. Я бросила ее в воду двадцать минут назад, чтобы было, за что держаться.
Кто-то схватил меня за талию и потянул, вырвав гирю из рук. Ужас охватил меня. Мой крик вырвался изо рта стаей пузырьков, и я распахнула глаза, ожидая увидеть акулу…
Меня стремительно тянуло вверх сквозь трехметровую толщу воды, отделявшую песчаное дно от солнца. Мне хотелось дать отпор неведомой силе — меня обхватили чьи-то руки, спиной я упиралась в чью-то грудь. Легкие отчаянно нуждались в воздухе, который я опрометчиво выпустила, но эти руки не ослабляли хватку.
Мы вынырнули рядом с пирсом. Хватая ртом воздух, я уперлась ногами в живот незнакомца и оттолкнулась, вырвавшись из цепких рук.
— Вы что творите? — крикнула я, отплыв и развернувшись.
— Тебя спасаю! — крикнул мужчина.
Я встретилась взглядом с глазами цвета моря. Мы поднялись и опустились на волне.
Сердце дрогнуло.
Хадсон? У меня что, гипоксия, и мне это мерещится?
Голова закружилась. Содержимое желудка всколыхнулось вместе с волнами, и я вдруг перестала понимать, сверху или снизу находится небо, и сердце сбилось с ритма, и я перестала грести… и быстро пошла ко дну.
Вода сомкнулась над головой.
Я испугалась, но забултыхалась и вынырнула. Хадсон протянул мне руку. Я вдохнула, закашлялась и оттолкнула его. Еще не хватало, чтобы Хадсон Эллис решил, будто меня нужно спасать!
— Да не тону я, идиот!
Его глаза вспыхнули. Как же они меня бесят, эти его красивые глаза.
— Точно?
Вот же черт, это и правда он… Песочно-каштановые волосы, прежде спадавшие на глаза, коротко подстрижены на висках и макушке. Но голос остался прежним, и Хадсон все так же хмурился, и по-прежнему был готов нырнуть в океан не раздумывая, чтобы спасти меня. Нет, мне не померещилось.
— Точно ли ты идиот? Абсолютно. И я вполне уверена, что не тону.
Время превратило знакомого мне миловидного мальчика во взрослого мужчину, которого я совсем не знала, — красавчика с волевым квадратным подбородком, пухлыми губами, которые мне так и не довелось поцеловать, и глазами, которые снились мне почти десять лет. И хотя от нашей дружбы остались лишь мелкие осколки, мое бестолковое сердце все равно застучало быстрее.
— И чем же ты тут занималась? — кивнул он на воду, поскольку его руки, как и мои, были заняты попытками удержаться на волнах. — Непохоже, что плавала.
— Тренировала дыхание! — Почему это со мной происходит? — Слов никаких нет…
Слов и впрямь не было. Я много раз прокручивала в голове момент нашей встречи, но такой сценарий мне в голову не приходил.
Все чувства к Хадсону, крепко запертые в стальной коробочке моего сердца, вырвались и затопили меня изумлением, тоской и безудержным гневом. Гнев придал мне решимости, и я поплыла мимо Хадсона к лестнице, установленной на третьей опоре пирса.
Я так давно не чувствовала ничего, кроме пустоты, что восприняла этот гнев как подарок.
— Погоди, это была тренировка?
Он поплыл за мной, а я тем временем нащупала знакомую деревяшку и полезла наверх.
— Ключевое слово «была», — бросила я через плечо, не останавливаясь.
Солнце почти не спасало от холодного ветра, обдувающего кожу, зубы стучали. Я выбралась на пирс и цапнула полотенце, которое засунула между досками, чтобы его не сдуло.
— Вода прогрелась всего до десяти градусов! — сказал он, тоже взбираясь по лестнице.
Под его весом деревянные перекладины скрипнули.
— А у меня всего три месяца на восстановление после травмы вместо нужных шести. — Я завернулась в полотенце и зажала его под мышками, прекрасно осознавая, что на мне совершенно не сексуальный слитный черный купальник, больше подходящий для заплыва, чем для случайной встречи с… ну, кем бы ни был для меня Хадсон. — Кто ты такой, чтобы читать мне лекции о температуре воды? Да и вообще читать лекции? Не говоря уже о том, что ты до чертиков меня напугал…
— Я решил, что ты тонешь, — объяснил Хадсон, и его голова показалась над краем пирса.
— Я так и поняла. — Я плотнее завернулась в полотенце. Прощай, та мечта о мести, в которой я была одета в… Боже мой!
Хадсон выбрался на пирс. Он стал настоящим гигантом. Когда мы познакомились, ростом он был чуть больше метра восьмидесяти. С тех пор он прибавил сантиметров десять и добрых двадцать кило чистых мышц, рельеф которых просматривался даже под белой футболкой с эмблемой «Брюинз».
— Я пытался тебя спасти, Алли! — У него хватило наглости выглядеть уязвленным, словно это я его чем-то обидела. — Думал, тебе нужна помощь.
Спасти меня? Спустя столько лет? Гнев вспыхнул с такой силой, что я даже немного согрелась.
— Что ж, с этим ты слегка опоздал. И не смей называть меня Алли. Для тебя я теперь Алессандра.
Черт, прозвучало куда агрессивнее, чем я рассчитывала.
Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза, будто ему было больно, и снова открыл. От его взгляда я на миг оцепенела.
— Долго же ты придумывала ответ.
Мы помолчали. Я прикидывала, какой еще оборот может принять наш разговор. Я устала до смерти — не было сил спорить с Хадсоном, да и вообще спорить.
— Ей лет десять, — наконец признала я.
— Примерно так, плюс-минус пара месяцев.
При виде его понуро опущенных плеч мне стало стыдно.
Ну, почти стыдно. Потом я вспомнила больницу, реабилитационный центр и похороны, и гнев пересилил.