Ребекка Яррос – Незаконченные дела (страница 19)

— Женщины не падают к моим ногам, — мне просто повезло, что те, кто меня интересовал, обычно чувствовали то же самое. — И чего же я не понимаю? С моей точки зрения, это случай, когда королевская особа из мира литературы становится женой голливудской элиты, а потом ее бросают на произвол судьбы, — была ли она великолепна?

Безусловно. Но мне казалось, что она создавала сложности только ради удовольствия. Я начал понимать, что общение с Джорджией может оказаться более сложным, чем написание книги.

— Вау. Ты так далеко зашел от истины, что это почти смешно, — он закончил потягиваться и встал, ожидая, пока я сделаю то же самое. — Ты много знаешь о ее бывшем? — спросил он, наклонив голову, пристально глядя на меня.

— Конечно. Демиан Эллсворт — знаменитый режиссер и житель Сохо, если не ошибаюсь, — я остановился у киоска с едой и купил нам две бутылки воды. — От него всегда исходило мерзкое, жуткое ощущение, — я был уверен в себе, но этот парень был напыщенным мудаком.

— А чем он больше всего знаменит? — спросил Адам, поблагодарив меня, открутил крышку.

— Смею предположить, что это «Крылья осени», — ответил я, когда мы продолжили наш путь, и замер, когда эта мысль дошла до меня.

Адам оглянулся через плечо, затем остановился.

— Вот оно. Пойдем, — он указал рукой вперед.

— Скарлетт никогда не продавала права на экранизацию, — медленно произнес я. — Не продавала до шести последних лет.

— Бинго. И тогда она продала права на десять книг почти за бесценок совершенно новой, безымянной продюсерской компании, принадлежащей...

— Демиану Эллсворту. Черт меня побери.

— Да. Теперь ты понял?

Мы дошли до края парка и выбросили свои пустые бутылки в урну, прежде чем выйти на людный тротуар. Эллсворт был старше Джорджии более чем на десять лет, но успел только ступить на порог Голливуда...

Черт.

Это было как раз в то время, когда они поженились.

— Он использовал свой брак с Джорджией, чтобы добраться до Скарлетт, — засранец.

— Похоже на то, — Адам кивнул. — Эти права выстелили для него красную ковровую дорожку, и у него осталось еще пять таких фильмов. Он попал в точку. И как только стало ясно, что походы в клинику по лечению бесплодия не помогают, он нашел кого-то другого.

Моя голова метнулась в сторону Адама, а желудок сжался.

— Они изо всех сил пытались завести детей, а он обрюхатил другую?

— По данным «Celebrity Weekly». Не смотри на меня так. Кармен любит его читать, а мне скучно, когда я отмачиваю ноги в ванне. Ноги, которые ты постоянно подвергаешь нагрузкам, я бы добавил.

Проклятье. Это был совсем другой уровень дерьма. Она начала карьеру этого человека, а он не просто изменил, он эмоционально, публично уничтожил ее.

— Становится понятно, почему ей сейчас не до хэппи-эндов.

— И самое ужасное, что она была совладелицей продюсерской компании, но при разводе все подписала, — продолжал Адам, когда мы переходили улицу. — Она отдала ему все.

Я нахмурил брови. Это была чертова куча денег.

— Все? Но он виноват, — разве это справедливо?

Адам пожал плечами.

— Они поженились в Колорадо. Это штат без обязательств, и она отказалась от всего добровольно, так я читал.

— Кто так поступает?

— Тот, кто хочет поскорее уйти, — заметил он.

Мы пересекли последнюю улицу, дойдя до квартала, в котором находилось здание моего издательства, но Адам остановился перед соседним.

— И поскольку все состояние Скарлетт, за исключением небольшой части, переходит в литературный траст, предназначенный для благотворительности, те миллионы, о которых ты упомянул, точно не принадлежат Джорджии. Я знаю, ты любишь свои исследовательские поездки, но тебе следует почаще пользоваться Гуглом.

— Черт возьми, — у меня желудок свело от того, насколько ошибочным было мое предположение.

Он похлопал меня по спине.

— Теперь ты чувствуешь себя ослом, не так ли? — просил он с ухмылкой.

— Может быть, — признал я.

— Подожди, пока ты осознаешь, что книга, которую ты заканчиваешь, не внесена в литературный фонд.

Я перевел взгляд на него.

— Но она все равно попросила бухгалтерию перевести весь аванс на счет своей матери, — закончил он с ухмылкой.

— Ну вот, теперь я чувствую себя придурком, — я провел руками по лицу. Ей даже не заплатили за эту сделку.

— Отлично. Как насчет еще кое-чего? Иди за мной, — он провел нас внутрь офисного здания. Вестибюль был сводчатым, по крайней мере до второго этажа, по краям располагались эскалаторы, а в центре виднелась массивная вертикальная стеклянная скульптура.

Снизу она начиналась глубоким синим цветом, от которого расходились волны, бурлящие по краям, словно разбивающиеся о невидимый пляж. Поднимаясь выше, голубой цвет переходил в цвет морской волны, пока края не теряли свою грубую, похожую на пену текстуру. Затем цвет превратился в десятки оттенков зеленого, а стекло потянулось к ней в виде вихрей-ветвей, сужающихся по мере того, как скульптура становилась все выше, пока не достигла пика в два моих роста. — Что скажешь? — спросил Адам с ехидной ухмылкой на лице.

— Это впечатляет. Освещение тоже гениальное. Подчеркивает цвет и мастерство, — я посмотрел на него сбоку, понимая, что этот маленький обходной маневр должен что-то значить.

— Посмотри на табличку, — ухмылка не сходила с лица.

Я подался вперед и прочитал надпись, расширив глаза.

— Джорджия Стэн... — что за черт? — Это сделала Джорджия? — я посмотрел на нее свежим взглядом, и даже я мог признать, что моя челюсть немного отпала.

— То, что она не писательница, не означает, что она не творческая личность. Смущен? Хоть немного? — Адам придвинулся ко мне.

— Немного, — медленно произнес я. — А может, и много, — мое внимание снова переключилось на табличку, отметив дату.

Шесть лет назад. Совпадение или закономерность?

— Хорошо. Моя работа здесь закончена.

Она не просто ходила в художественную школу. Она была художницей.

— Она не хочет меня слушать, Адам. Она бросала трубку оба раза, когда я звонил. Я пытаюсь набросать план, чтобы можно было в нем разобраться, но как только я начинаю говорить о концовке, на другом конце провода все замирает. Она не хочет сотрудничать, она просто хочет, чтобы все было по ее.

— Похоже на кое-кого из моих знакомых. Как много ты слушаешь? — спросил он. — На этот раз это не только твоя книга, приятель, но и ее, и для человека, который любит первоисточники, ты игнорируешь тот, что прямо у тебя перед носом. Она — твой постоянный эксперт по всем вопросам Скарлетт Стэнтон.

— Хорошее замечание.

— Да ладно, Ноа. Я никогда не видел, чтобы ты уклонялся от вызова. Черт, да ты сам их ищешь. Возьми трубку и используй свое легендарное обаяние, чтобы попасть в пресловутую дверь. А потом приступай к делу, приятель. Мне нужно принять душ перед встречей, — он направился к вращающейся двери.

— Я уже пробовал очаровывать ее! И это ни к чему не привело, — что раздражало меня с профессиональной точки зрения и расстраивало с личной... ну, особенно учитывая то, что меня все еще тянуло к ней, находясь более чем в тысяче миль от нее.

— Если ты звонил всего два раза, это не считается.

— Как ты вообще узнал, что она здесь? — я крикнул через холл.

— Гугл! — он отсалютовал мне двумя пальцами и исчез из здания, оставив меня с доказательством того, что я был не единственным творческим гением в кабинете Скарлетт в тот день.

Затем я начал свое исследование — не о Битве за Британию, а о Джорджии Стэнтон...

Я бросил взгляд на свой телефон, который безобидно лежал посреди стола, и на номер телефона, который я нацарапал на блокноте рядом с ним. До дедлайна оставалась неделя, и, хотя я наметил правильный, по моему мнению, путь для героев, я не начал писать. Не было смысла, если Джорджия будет требовать, чтобы я все изменил.

Используй свое легендарное обаяние...

Я набрал номер, затем повернулся к массивным окнам моего домашнего офиса и посмотрел вниз на Манхэттен, когда раздался сигнал телефона. Собирается ли она отвечать? Я впервые забеспокоился, когда звонил женщине, но не потому, что ответ был само собой разумеющимся, а потому, что меня это никогда не волновало.

Спроси о ее бабушке. Спроси о ней. Перестань кричать в ее сторону и начни относиться к ней как к партнеру. Просто притворись, что она одна из твоих подруг по колледжу, а не кто-то с работы или кто-то, кто тебе интересен.

Это был совет Адрианны, за которым последовала язвительная реплика о том, что у меня никогда в жизни не было спутницы жизни, потому что я был помешан на контроле.

Ненавижу, когда она была права.