Ребекка Яррос – Музы и мелодии (страница 41)
— Откуда? — спросила я
— Видел таблетки.
— Зря я об этом заговорила, да? Испортила момент. — Я обхватила его красивое лицо и провела большим пальцем по нижней губе.
Он слегка прикусил ее.
— Этот момент ничем нельзя испортить. Я слишком сильно хочу тебя, такой, какая ты есть.
— Хорошо. — Я растаяла в буквальном и переносном смысле.
— Скажи, что уверена, — потребовал он.
— Да. Я хочу тебя. Хочу этого. — Я выгнулась и поцеловала его, нежно покачиваясь.
— Зои, — прорычал он, погружаясь в меня дюйм за дюймом.
Я ахнула, когда наши бедра встретились.
— Черт возьми, — выдохнул Никсон. Он замер, давая мне привыкнуть к его размерам. — У меня даже нет слов, чтобы описать, насколько в тебе хорошо.
Я кивнула, потому что и у меня не хватало слов описать то невероятное ощущение, когда он был внутри меня.
Я пошевелилась. Никсон понял намек, чуть вытащил член и снова вошел в меня.
Он задал медленный, глубокий ритм, и я ему вторила. Каждый толчок был лучше, слаще и жестче предыдущего.
Я не могла этим насытиться.
Никсон неуклонно вел нас к пику, и даже когда я уговаривала ускориться, только ухмылялся и чуть менял угол, под которым в меня проникал, чтобы я чувствовала его каждым нервом, каждой клеточкой.
Только когда я задрожала, он ускорил темп и буквально впился в меня взглядом.
— Никсон. — Я вцепилась в его плечи, чувствуя приближение знакомой волна удовольствия.
— Мне нравится, как ты произносишь мое имя. — Он задвигал бедрами быстрее, сильнее.
Я едва удержала эти слова, когда он просунул руку между нами и ущипнул клитор, толкая меня через край.
Я повторяла его имя, пока во мне пульсировал оргазм, но ничто не могло сравниться с тем, как на меня в этот момент смотрел Никсон.
— Зои, — прошептал он, отпуская себя, чтобы с дикой самозабвенностью устремиться к собственному экстазу и, спустя несколько мгновений, его достигнуть.
Я обняла Никсона, когда он опустился на меня, наслаждаясь его весом, прерывистым дыханием на моей шее, и дрожью, сотрясающей нас обоих, пока мы пытались прийти в себя.
Через несколько мгновений он перекатил нас на бок и прижал к себе.
— Кажется, я умер. — Он поцеловал меня в лоб.
— Правда? — я откинулась назад, чтобы посмотреть на него. — Позор. Я помню, ты что-то говорил о душе.
Никсон ухмыльнулся, отнес меня в ванную комнату, и мы начали все сначала.
14 глава
НИКСОН
Когда открыл глаза, в окно спальни лился солнечный свет, и значит я проспал (и часы на телефоне это подтвердили) всю, черт возьми, ночь!
Никакой бессонницы
Никаких кошмаров.
Только Зои в моих объятиях.
Ее маленькая попка прижималась к моему уже твердому и полностью готовому члену.
Я никогда не был с женщиной, которую бы на следующее утро хотел сильнее, чем накануне вечером.
Но сегодня это со мной случилось.
Солнце переливалось в рыжеватых волосах Зои, словно живое пламя, когда я пошевелил ее шелковистые локоны. Такие мягкие. Все в ней было чертовски мягким.
Она была моей полной противоположностью во всех отношениях. И я говорю не о том, что моя кожа покрыта татуировками, а ее — безупречно чиста, и не о том, как не похожи наши тела, а том что ее сердце и разум широко открыты, в то время как мои закрыты ради безопасности людей. Ее прошлое ограждал штакетный заборчик, мое — колючая проволока. Ее семья была в шаге от того, чтобы попасть в ситком, в то время как моя была
Единственное, где мы подходили друг другу — в спальне или в ду́ше. Надеюсь, позже смогу проверить эту теорию на кухне, в столовой... Список мест можно продолжать. Там мы были больше, чем просто совместимы. Я никогда не терял себя в ком-то так, как это было с Зои прошлой ночью. Никогда не заботился о чьем-то удовольствии больше, чем о своем. И уж точно никогда не проводил ночь с женщиной полностью трезвым.
И все же, сейчас пока огонь желания требовал, чтобы я разбудил Зои и довел еще до одного или двух оргазмов, на сердце было мирно и спокойно, пока я просто ее обнимал.
В этот момент мне больше всего хотелось чувствовать ее утешительное тепло.
Сладкое чувство удовлетворения разлилось в груди, а в голове возникла мелодия: огонь желания, переросший в признательность. Я легонько поцеловал Зои в голое плечо и как можно тише выскользнул из постели.
Чтобы не будить Зои, я не стал искать в комоде чистое белье, а просто натянул брюки и пошел на веранду за гитарой.
***
— Ну как? — спросил я Джонаса две недели спустя, когда набрался смелости отправить ему по электронной почте черновой вариант «Милосердный огонь».
— Хорошо. Правда хорошо. — Я услышал шуршание на заднем плане, когда он помогал своей дочери. — Твоя шапка вот там, милая.
— Иди, покатайся. Это может подождать. — Меня устраивала любая причина отложить этот разговор. Обычно я без проблем показывал то, что сочинил, но на этот раз все было по-другому.
— Нет, я еще здесь. Мы ждем Киру. К тому же, я немного опасаюсь, что, если повешу трубку, пройдут недели, прежде чем снова услышу твой голос, — добавил он с немалой ноткой осуждения.
— Извини. Обещаю отвечать на телефонные звонки. — Не то чтобы я не хотел общаться с друзьями, просто чувствовал, что здесь теперь другой Никсон — версия 2.0 — и боялся, что это изменится.
— Ага, конечно. Итак, что думает Зои?
Я отключил громкую связь и заглянул в гостиную, чтобы убедиться, что она все еще занята обсуждением какого-то контракта.
— Никс?
Я вздохнул.
— Она еще не слышала.
— Правда?
— Да. — Я плюхнулся на диван и уставился на Скалистые горы, покрытые снегом. За прошлую ночь его прибавилось примерно на фут.
— Все дело в ней, верно? — предположил он, слегка понизив голос.
— Может быть, — раздраженно признал я.
— Никсон, мы с тобой давно дружим, и за все это время ты никогда не писал песен для женщин.