Ребекка Яррос – Крайние меры (ЛП) (страница 15)

— К чему столько вопросов, Джош? — Когда он посмотрел на меня, сквозь ресницы, я забыла, о чем спросила.

— Просто пытаюсь понять тебя. Как ты думаешь, есть ли любовь на расстоянии?

— Думаю, если люди любят друг друга, они смогут оставаться вместе, независимо от расстояния между ними.

Я пошла на кухню, Джош вздохнул.

— Но я это не выбрала, потому что моя мама проходила через это.

Он тихо подошел сзади и взял тарелку.

— Я понимаю это. Не могу представить ожидание.

Он начал мыть посуду, а я взяла полотенце, чтобы вытирать тарелки и составлять обратно в шкаф.

— Нет. Не ожидание. Сидеть дома и знать, что он не придет. Я не буду жить так, как она. Все что она делала, было ради него. А что теперь? Она потеряла все.

Я обернулась, он прислонился к столу. Мы стояли почти в таком же положении перед поцелуем прошлой ночью. Я зажмурила глаза, пытаясь избавиться от картинок в голове.

— Я не собираюсь продолжать.

Он шагнул вперед, сокращая расстояние между нами.

— Я говорил, что тебе не нужно извиняться. Если ты захочешь поговорить, я буду слушать.

Он крепко обнял меня. Я задрала голову и посмотрела на него.

— Ты мне ничего не должен. — Кровь хлынула мне в лицо. — Я сожалею о прошлой…

— Не смей договаривать эту фразу, — перебил меня Джош. — Никогда не извиняйся за то, что ты так сильно хотела.

Он поднял руку и провёл тыльной стороной по моей щеке, от чего по спине пробежали мурашки. Его взгляд упал на мои губы, и улыбка заиграла на его лице, посылая сигнал «вперед».

— О, Дисэмбер. — Его губы коснулись моих губ. — Не стесняйся пользоваться мной. Я готов помочь в любое время.

Глава 7

В понедельник утром я была полна решимости сделать блины. Все понемногу забывалось, — прошло три недели после похорон отца, у нас были некоторые сдвиги, вещи вставали на свои места. Я надела мою футболку «Университет Вандербильт» и пошла готовить завтрак для Эйприл и Гаса, мама всё ещё не хотела возвращаться к жизни.

Папе нравилось жарить блины. Сейчас без него было как-то грустно готовить.

Я вымыла руки и прошла к холодильнику за маслом и яйцами. Вчерашние грязные тарелки были составлены в раковине. Их нужно было, однозначно, помыть мне, потому что дети скоро отправятся в школу. Засучив рукава, я заметила надпись маркером и улыбнулась, вспомнив, как Джош взял маркер из бардачка и аккуратно написал свое имя и номер телефона на моём запястье. Я тогда спросила, зачем мне его номер, ведь он записан у Гаса. Он ответил:

— У Гаса записан номер тренера, а у тебя мой, потому что я твое все.

— Мое все?

Он подтвердил свои слова мягким поцелуем на моих губах.

— Все, что тебе нужно, — прошептал он мне. — Тебе тяжело будет его смыть, — добавил он.

Мои щеки вспыхнули, при воспоминании о той ночи.

Я поднялась по лестнице, чтобы разбудить Гаса и Эйприл. Черт, я выглядела как мать. Конечно, я выглядела как она, играя ее утреннюю роль.

Гас быстро промчался в пижаме «Звездные войны» на кухню:

— Эмбер! Ты молодец! — В течение пятнадцати минут он был по уши измазан в сиропе.

На кухню вошла Эйприл, собирая свои волосы.

— Я буду есть углеводы утром?

Мне стоило огромного труда промолчать. Она была одета в узкие джинсы и свитер. Сестра очень мало весила для своего возраста, — одна кожа да кости, ей определенно нужен был чизбургер.

— Но у тебя много энергии, чтобы сжечь их, — сказала я.

Она показала мне язык. Я заметила пару красных носков на ней.

— Рождество?

Пожав плечами, она схватила из холодильника апельсиновый сок и налила его себе в стакан. Я упаковала ланч Гаса, как это всегда делала мама.

— Ты сделала домашнее задание на сегодня?

Эйприл кивнула с набитым ртом. В то время как Эйприл готовила себе ланч сама, я попыталась вспомнить, что мама делала обычно по понедельникам. Я достала «мозг» и проверила календарь. Сегодня у Гаса был хоккей. Мне жутко захотелось увидеть Джоша. Убивая бабочек в животе, я начала исследовать мамин график дальше. Вот. Слава Богу, мамины действия предсказуемы: по понедельникам у мамы были подготовка и оплата счетов.

Счета! Повернувшись, я посмотрела на пачку не распакованных писем, — придётся потратить на них всё утро. Я рассортировал журналы, каталоги, счета и газеты, построив из них несколько аккуратных стопок. Естественно, я могу заплатить за все сама, если мама предварительно подпишет их. Пятьдесят тысяч долларов! Я даже понятия не имела, что мама с папой имели задолжность по кредитной карте. Подождите. Списание было два дня назад. Для… White House Black Market? Nordstrom’s? American Eagle? Списание было за рестораны и гостиничные номера.

– Пора выходить! — Крикнул Гас.

Я поцеловала его в щеку и помогла надеть рюкзак на плечи.

— Я поеду на автобусе, — предложила Эйприл.

— Я нашла счета, — сказала я низким голосом, когда она спускалась по лестнице.

– Да? — Ее брови поползли вверх.

— Эйприл, ты потратила более пяти тысяч долларов. Мама разозлится.

— Она даже не заметит. — Она, однозначно, наглела.

– Это не правильно, Эйприл!

Черт, когда я стала такой морально воспитанной сестрой?

Ее глаза сузились.

– Ничего не правильно. Папа умер, мама в расстройстве, а я делаю то, что позволяет чувствовать себя лучше, — покупки. Что с того? У нас есть деньги.

— Ты украла их.

Она фыркнула.

– Неважно.

— Важно! — Крикнула я, когда она уже захлопнула за собой дверь.

— Не сейчас, Эмбер! — Гас обнял меня и побежал к двери.

Я взяла первую попавшуюся подушку и закрыла ей своё лицо, чтобы не было слышно крика.

– Дорогая, не хочешь кофе? — Спросила бабушка, похлопывая меня по спине.

Я кивнула, кладя подушку на место. Она то знает, что с этим делать.

— Баб, ты надолго у нас останешься?

– Я скоро уеду. Знаешь ли, у меня тоже есть своя жизнь.

Я чуть не уронила кружку. Она не может уйти. Дом без нее развалится окончательно. Мама не готова. Я не готова.

— Я не знаю, что мне делать, как мне жить.

Ее нежная рука похлопала меня по плечу и притянула в объятья.

— Страдания, по природе, должны высасывать из нас жизнь, но мы не готовы принять смерть. Трудно осознать, что жизнь состоит из тех, кто рядом, а не из тех, кто мёртв. — Ее мягкий акцент выделялся в каждом слове.