Ребекка Яррос – Крайние меры (ЛП) (страница 11)

Я прикусила губу, надеясь почувствовать боль, которая бы перебила ту, что разрывала меня изнутри.

— Ты знала о… — Он покачал головой и снова начал оправдываться. — Мне нужен был кто-то, Эмбер! Мне нужен тот, кто будет заботиться обо мне. Где была ты? Ты была полностью в своей семейной драме, напрочь забыв обо мне!

— Поехали, Джош.

— Ты не можешь забрать мою девушку, — кричал Райли.

— Она не такая, как твоя подруга, — медленно сказал Джош.

Райли качнулся, пытаясь ударить Джоша, но тот не пропустил удар. Его кулак с треском врезался в челюсть Райли, который от удара отлетел назад и приземлился в сугроб. Джош навис над ним, качая головой.

— Не вставай.

Райли вытер рот, размазав кровь по лицу.

— Что, боишься, что я надеру твою задницу?

Джош ухмыльнулся.

— Неа. Я боюсь, что в конечном итоге окажусь в тюрьме, когда испоганю твое смазливое личико.

Маленькая искра удовлетворённости загорелась во мне. Господи, как я рада, что Джош рядом.

Глава 5

Всю дорогу до квартиры родителей меня душил гнев. Поездка длилась около пятнадцати минут, так как квартира находилась недалеко от дома Райли, но за пределами Бейкенриджа. Это было уединённым местом, и как бонус, — там не было Райли.

Как он и Кайла могли делать это? Как я могла не заметить?! Это происходило прямо у меня под носом! Они занимались сексом не раз! Да как он мог?!

Тошнота вновь подкатила к горлу, когда мы приехали. Мой желудок сжался, и я подозревала о дальнейших событиях.

— Выпусти меня! — Я не смогла сразу открыть дверь.

Джош оббежал джип и открыл мне дверь снаружи.

Снег образовал сугробы по колено. Но я успела отбежать как можно дальше прежде, чем содержимое моего желудка вышло наружу. Снова и снова я расставалась с моим еще не переваренным обедом. Через некоторое время я упала на колени и зарыдала.

Мой хриплый крик вырвался наружу, а колени промокли из-за снега, напоминая, что это не сон.

Нет больше мечты. Они разрушили ее, когда я открыла эту проклятую дверь. Тщательно составленного плана больше не было. Я уверена, что ничего больше не осталось. Ни Райли. Ни отца. Даже мамы.

— Что тебе еще надо? — Кричала я. — У меня ничего не осталось! Что ты сделаешь со мной?

Я легла в снег, закрывая лицо руками и позволяя уродливым рыданиям вырываться из меня. Кто-то накинул на меня пальто, и запах подсказал мне, что оно принадлежит Джошу. Он поднял меня и понес в квартиру.

— Нет, — я была вынуждена его остановить. — Мне нужно самой идти. — Руки его были напряжены, словно он не хотел отпускать, но все-таки поставил меня на ноги.

— Я возьму сумку. — Я услышала хруст снега под его ногами, продолжая путь до порога дома.

Нетронутый снег мирно покоился у входной двери, и это принесло мне некоторое успокоение, напоминая о прошлой спокойной и размеренной жизни. Я вытащила ключи из кармана и открыла дверь, включила свет и остановилась на пороге; лыжи стояли там, где мы оставили их после Дня Благодарения. Я прошла дальше через гостиную и включила отопление. Плита тут же со свистом щёлкнула, пламя ожило, распространяя тепло по комнате.

Квартира состояла из кухни, гостиной, ванной и трех небольших спален. Я провела пальцами по семейной фотографии, задержавшись немного дольше на улыбке папы, может, я подсознательно хотела услышать его смех; да, я вообразила, что он сейчас рядом; но теперь это просто изображение.

— О чем думаешь? — Спросил Джош, опуская наши сумки на ковер в гостиной.

Я не пыталась улыбнуться.

— Это место было моим убежищем, обещанием, что однажды, когда папа закончит служить, они с мамой переедут сюда.

— Джош взял фотографию, на которой отец и Гас улыбаются.

— Хорошо, что у тебя есть место, где можно ощутить его.

— Это не так. Ничего не идет по плану. Все разваливается вокруг меня.

Я вытерла скатившуюся слезу по щеке.

— Почему он не был банкиром или электриком?

Он поставил рамку с фото на место.

— Он был нужным, Эмбер. Он спас много жизней.

— Да, всех, кроме своей.

Тишина в доме отдавалась болью во мне. А раньше здесь было очень много смеха, обстановка была непринуждённой, — это был мирок моих родителей. Конечно, всё это было создано мамой. Здесь они запирались у себя в комнате по воскресеньям, а мы научились делать себе завтраки самостоятельно. Это был наш рай. Был. Почему в последнее время так много слова «было»?

Надо отдать должное, Джош отлично отвлекал меня от грустных мыслей.

— Вспомни о нем что-то, что заставляет тебя улыбаться.

— Например?

Он пожал плечами и сказал:

— Все, что вы любили.

Что я могла ответить? Но…Там было одно.

— Дневник.

— Дневник?

Я улыбнулась, вспоминая те времена, когда он печатал за своим столом.

— Он печатал свой дневник каждый день и говорил, что слишком ленив, чтобы писать его от руки. Лично я думаю, что он даже не смог бы разобрать свой почерк, — как курица лапой! — Я засмеялась.

Все записи папа держал в своем компьютере. Говорил, что писал для того, чтобы очистить свои мысли, чтобы быть готовым к следующему препятствию. Это было его сверхъестественной способностью. Я хотела бы себе такую способность.

Но больше всего я понимала, что хотела бы прочесть его дневник, особенно последние записи: хотела бы знать его мысли и страхи по поводу работы, которая потом лишит его жизни.

Я несколько раз моргнула, словно удаляя события нескольких последних недель и оставляя белый лист.

— Итак, у нас впереди целая ночь.

Я зашла на кухню и открыла холодильник, взяв бутылку, завернутую в зелёную обёртку.

— Текилу?

Улыбка медленно расползлась по лицу Джоша, от которой я чуть не упала, — парень был просто смертельным оружием. Он взъерошил пальцами свои короткие волосы, и только тогда я заметила кровь на его руке.

— Ты в порядке?

Он пожал плечами и сказал:

— Руку ломит, но это не моя кровь.

Я провела его к раковине, чтобы он смыл кровь Райли.

— Нужен лед?

— Нет, я в порядке. Правда.

Я осмотрела опухоль, взяв его руку. Интересно, что бы я чувствовала, будь она на моём теле? Я взглянула на Джоша, ощущая, как раскаляется воздух между нами. Он явно наблюдал за моим смятением, которое выражалось в облизывании мною своих пересохших губ. (Фу, как это пошло).

— Возьми лайм из сумки, мне необходимо выпить сегодня.

— Слово женщины — закон! — Пошутил он, доставая из сумки лайм.