Ребекка Яррос – Доля вероятности (страница 8)
Он вздохнул и потер переносицу.
– Слушай, разговоры ничего не изменят. Мы оба знаем, что ты все решил.
Я кивнул. Я защищал Иззи уже много лет и не собирался прекращать сейчас, хоть и знал, что будет больно.
Мимо по коридору прошел Грэм, но заметил нас и вернулся.
– Вот ты где. – Он помахал передо мной листом бумаги. – Новый маршрут.
Мы с Торресом оттолкнулись от стены, и я забрал у Грэма бумагу.
– Кундуз? – прочел Торрес, заглянув мне через плечо.
– Она добавила два северных вилаята, – сказал Грэм. – А я думал, сенатора Лорен интересует юг. И команда шахматисток.
– Точно, – ответил я и всмотрелся в поправки, внесенные, очевидно, Иззи.
Она что-то затевала.
Глава четвертая
Сердце ушло в пятки; самолет накренился, крыло за окном пылало, языки пламени вырывались из горящего двигателя и развевались, как хвостовые перья жуткой птицы феникса. Двигатель заглох, из него повалил дым, но на смену шуму мотора вскоре пришли другие звуки.
Визг – человеческий и металла. Скрежет механизмов. Высокочастотный звук перегруженного второго двигателя, который пытался работать за двоих.
Я не могла дышать и думать, могла лишь слушать крики пассажиров. Мы уже не летели, а падали, накренившись влево. В ребра вонзился подлокотник. Распахнулись багажные полки, посыпались сумки и чемоданы. Что-то больно ударило меня по плечу. Кто-то снова закричал.
Я вцепилась в руку Нейта.
– Один двигатель отказал, – Нейт крепче сжал мою ладонь, – но все должно быть…
Правый двигатель закашлялся и заглох.
Салон заполнили крики.
Разве это возможно? Разве может такое произойти? Мы лишились обоих двигателей. Умом я понимала:
Должно быть, я произнесла или выкрикнула эти слова вслух, потому что Натаниэль повернулся ко мне, приложил ладонь к моей щеке и склонился ближе, будто хотел укрыть меня от происходящего вокруг.
– Посмотри на меня, – велел он.
Я оторвалась от созерцания конца света за иллюминатором и заглянула в его голубые глаза, пока все вокруг не исчезло и не остались только они.
– Все будет хорошо. – Он был так спокоен, так уверен.
Но говорил полную чушь.
– Как это все будет хорошо? – шепотом выдавила я.
Мы летели вниз; когда второй двигатель заглох, самолет перестал крениться на сторону, но по-прежнему падал вертикально.
– Сохраняйте спокойствие! – выкрикнул кто-то из бортпроводников.
Самолет вздрогнул: казалось, он развалится в любую секунду.
Я проглотила крик и сосредоточилась на Нейте.
– Говорит капитан, – раздался напряженный голос в громкоговорителе. – Приготовьтесь к удару.
Пульс грохотал так громко, что я больше ничего не слышала: лишь какофонию криков других пассажиров и шум своей крови в ушах.
Глаза Нейта округлились, он отпустил мою щеку, но руку по-прежнему сжимал. Мы машинально следовали инструкциям бортпроводников.
– Приготовьтесь к удару! Приготовьтесь к удару! – по очереди выкрикивали они. – Опустите головы! Наклонитесь вперед!
Я сложилась пополам, уткнулась лицом в колени и накрыла голову правой рукой. Левой я по-прежнему держалась за Нейта. Мы падали.
– Все хорошо, – твердил он, приняв такую же позу. Бортпроводники повторяли инструкции. – Смотри на меня. Ты не одна.
– Не одна, – повторила я; мы так крепко сцепили руки, что ладони и пальцы сплавились друг с другом.
– Приготовьтесь! Приготовьтесь! Приготовьтесь! Опустите головы! Наклонитесь вперед!
Моменты жизни не пронеслись перед глазами. Душа не заплакала о том, что я ничего толкового не достигла, зря прожила свои восемнадцать лет на этой планете. Никаких откровений, о которых сообщали люди, пережившие околосмертный опыт, я не испытала. Потому что этот опыт не был околосмертным.
Это и была смерть. Настоящая смерть.
– Приготовьтесь к удару!
Мы будто врезались в кирпичную стену, и меня швырнуло вперед, ремень безопасности вонзился в живот, а руки и ноги обмякли и упали вперед сами по себе.
Самолет завалился влево, и бок пронзила резкая боль. Затем мы на долю секунды повисли в невесомости и снова ударились о землю, как камень, брошенный в озеро и несколько раз отскочивший от воды.
Все кости в теле хрустнули.
Я стукнулась лбом об откидной столик.
Что-то тяжелое давило на спину. Под скрежет металла и крики нас тащило вперед по неровной поверхности. Земля под нами взревела, и мир погрузился во тьму.
Мы остановились.
Я подняла голову; перед глазами все плыло, кресло впереди было почти не разглядеть в мутной темноте.
Что это? Смерть? А где же поющие ангелы, где волны энергии… Неужели это все? Что бы это ни было. Меня словно укачивали перед сном; с каждым вдохом и выдохом тело чуть приподнималось и опускалось.
Замерцали зеленые огни, освещая салон, мгла за иллюминатором резко исчезла, будто отдернули занавес.
Я заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд.
Женщина в кресле через проход открывала и закрывала рот, но из-за звона в ушах я не слышала, что она говорит. На руках у нее был младенец; он тоже беззвучно кричал.
Что-то теплое прижалось к щеке, и мою голову повернули.
Натаниэль.
Он был жив, и я тоже.
Нейт тоже открывал и закрывал рот, глядя на меня. По его лицу текла кровь из раны над левым глазом.
– Что ты говоришь? Я не слышу, – выпалила я. – Ты ранен! – Я коснулась его лица дрожащей рукой.
Его губы снова зашевелились, и к высокочастотному шуму в ушах присоединился другой звук. Неужели громкая связь?
– Надо уходить! – кричал Нейт. Это был не громкоговоритель, а его голос. – Иззи! Надо уходить!
И тут будто кто-то нажал на кнопку включения звука на пульте: на меня обрушилась волна испуганных криков и плача.
– Эвакуируйтесь! Эвакуируйтесь! – послышалась команда из громкоговорителя.
Нам чудом удалось выжить, но надолго ли?