Ребекка Яррос – Доля вероятности (страница 14)

– Она сказала, у нее болят ребра. – Я провел рукой по волосам. – Там у нее большой синяк, а пульс…

– Черт, – выругалась врач, померив Иззи пульс.

Другой доктор надевал ей рукав тонометра.

– …Учащенный, – договорил я. – У нее заплетается язык, и… – Что еще она говорила? Мысли путались. – Болит плечо. Левое.

– Давление низкое, – бросил второй парамедик, и они с женщиной переглянулись. Их взгляды явно не сулили ничего хорошего. – Нам пора.

– Ее имя? – спросила врач. Они пристегнули Иззи к носилкам и завезли в машину.

– Иззи, – ответил я и еле удержался, чтобы не оттолкнуть кого-нибудь и не сесть в машину рядом с носилками. – Изабо… – Как же ее фамилия? Она же говорила! – Астор! У нее аллергия на пенициллин. Кровь первая положительная.

Водитель поспешил за руль.

– С ней можно только родственникам, – сказала врач, подсоединяя капельницу. – Вы, наверное, ее… – Она посмотрела на меня.

Не уходи, ладно?

– Муж, – выпалил я и одним махом забрался в «скорую помощь». – Я ее муж.

Разрыв селезенки. Вот что мне сказали четыре часа назад.

Эти четыре часа длились бесконечно. Переодевшись в сухую медицинскую форму, я позвонил матери, сообщил, что жив-здоров, и с тех пор сидел в зоне ожидания, попеременно смотрел выпуски новостей, освещавшие катастрофу, и следил за минутной стрелкой на больших часах, которые висели над дверью.

Мне выдали бланки, но я не заполнил ни строчки. Откуда мне было знать, где Иззи застрахована?

Ты же сказал, что вы женаты, подумал я. Вот и выкручивайся теперь.

Операция должна была занять около полутора часов, то есть уже два часа я не находил себе места и ерзал на самом неудобном в мире кресле.

Что, если я зря подхватил ее на руки? Или что-то ей повредил, когда вытаскивал на берег?

– Вам точно больше ничего не нужно? – спросила девушка из авиакомпании.

В ее взгляде читались обеспокоенность и паника. Все еще не отошли от шока. Когда нас привезли, она записала наши имена – я продиктовал ей имя Иззи – и с тех пор не отходила ни на шаг. Всего с рейса в эту больницу привезли человек десять.

В новостях сказали, что пассажиров развезли по трем ближайшим больницам.

– Спасибо, все хорошо. Я отделался раной на лбу: мне наложили одиннадцать швов, а в остальном все было в порядке.

– Отлично. – Она улыбнулась, пытаясь меня приободрить. – Звонили армейские, сказали, что отправили за вами местного представителя. Это было несколько часов назад.

Я напрягся. Я обещал Иззи не уходить.

– Вы же… – девушка сверилась со своей папочкой, – Натаниэль Фелан, верно? Это вы летели в тренировочный лагерь?

Я кивнул и потеребил свой промокший бумажник.

– Думаю, им сейчас просто не до меня, – ответил я.

Она смущенно похлопала меня по плечу и повернулась к другим пассажирам, а я еще десять минут наблюдал за стрелкой часов.

– Это он, – послышался голос медсестры.

Она показывала на меня; я поднял брови, надеясь, что она привела врача, но это был не врач, а девушка чуть выше Иззи, со светло-каштановыми волосами и встревоженными карими глазами. Семейное сходство было поразительным.

– Ты муж Иззи? – воскликнула она и ринулась ко мне, как бык на красную тряпку.

Я встал:

– А ты, наверное, ее сестра. Серена, верно?

Она кивнула и смахнула слезу.

– Прости, – прошептал я. – Никакой я не муж, просто сидел с ней рядом в самолете. Не бойся, мы не женаты.

– Я так и поняла, – шепнула в ответ Серена. – Если бы моя сестра вышла замуж, я бы узнала об этом первой!

– Я солгал, потому что пообещал не уходить и оставаться с ней рядом. А теперь я, наверное, виновен в подделке документов, потому что подписал согласие на операцию.

Ее глаза округлились.

– Ей делают операцию? Мне не сказали. Я приехала в место сбора для родственников, и мне сообщили, что она в больнице… Я час не могла сообразить, что это ее рейс, а как сообразила, стала носиться везде, как ошпаренная. – Она закрыла глаза, судорожно вздохнула и открыла их, лишь когда к ней вернулось самообладание. – Расскажи, что за операция.

Я указал на соседний стул, и Серена присела.

– У нее разрыв селезенки, перелом двух ребер и сотрясение мозга. Началось внутреннее кровотечение.

Серена кивнула, приняв эту информацию с достойным уважения спокойствием.

– Ясно. И ты подписал согласие на операцию?

– Я не знал, как еще поступить. – Я протянул ей папку. – Надеюсь, ты сможешь это заполнить.

– Наверное. – Серена уставилась на бланки, словно те были на иностранном языке. – Думаешь, она поправится?

– Надеюсь. Она была в сознании до самого приезда «скорой». – Я снова начал подбрасывать бумажник в руке и поглядывать на часы.

– О господи, у нее же аллергия…

– На пенициллин, – договорил я. – Она мне сказала. Врачи в курсе.

Серена откинулась на спинку кресла и уставилась на дверь в операционную. Хирурги ходили туда-сюда уже несколько часов.

– Ей повезло, что она села рядом с тобой, – пробормотала она.

– Вряд ли сегодняшний день можно назвать везением, но мы чудом выжили, и это прекрасно.

– Это ли не везение?

Дверь слева распахнулась, и зашли двое мужчин в камуфляже. У меня сжалось нутро.

– Натаниэль Фелан? – спросил один из армейских, окинув взглядом зону ожидания.

– Это я, – откликнулся я, поднял руку и встал.

– Ну и денек у тебя выдался, парень. Врачи тебя осмотрели, ты можешь идти? – спросил военный.

Я кивнул:

– Мне наложили несколько швов.

– Вот и отлично. Пойдем. – Он указал на дверь.

Я взял прозрачный пакет с личными вещами и подошел к ним.

– А мы можем подождать? В самолете рядом со мной сидела женщина, ей сейчас делают операцию…

Они переглянулись, и я догадался, что по-моему не получится.

– Жена?

– Нет. – Я покачал головой.

– Мать? Сестра? Дочь?

– Нет, я просто за нее переживаю.