Ребекка Яррос – Четвертое крыло (страница 56)

– Я искренне надеялся, что с тобой все будет хорошо, раз Тэйрн выбрал тебя.

– Будет, – заверила я его, чуть повысив голос. – Мне просто нужно укрепить мышцы, чтобы не падать во время маневров, а Тэйрн настаивает на том, чтобы совершать маневры сложнее, чем те, что показывает Каори.

«Для твоего же блага».

«Ты всегда рядом?» – мысленно огрызнулась я.

«Да. Привыкай к этому».

Я боролась с желанием зарычать на этого навязчивого, властного…

«Я все еще здесь».

– Вайолет? – спросил Даин.

– Прости, я пока не привыкла, что Тэйрн вмешивается в мои мысли.

– Это хороший знак. Значит, ваша связь укрепляется. И, честно говоря, я не понимаю, зачем он усложняет. Кроме грифонов, здесь нет никакой воздушной угрозы, а мы все знаем, что один плевок огнем – и птичкам конец. Скажи ему, чтобы сбавил обороты.

«Скажи ему, чтобы не лез не в свое дело».

– Э… кхм… так и сделаю. – Я едва сдерживала смех.

«Полегче. Он мой лучший друг».

Тэйрн фыркнул.

Вздох сорвался с губ Даина, и он нежно коснулся моего лица ладонью, его взгляд опустился к моим губам на мгновение, прежде чем он отступил назад.

– Послушай. О прошлой ночи…

– О той ее части, где ты сказал мне, что Ксейден убьет меня, если я свяжусь с Тэйрном? Или о той, где ты меня поцеловал? – Я сложила руки на груди, осторожно придерживая правую.

– О поцелуе, – признался он, понизив голос. – Этого… этого не должно было случиться.

Меня затопило чувство облегчения.

– Правда? – Я улыбнулась. Слава богам, он чувствует то же самое. – Но мы же все еще друзья?

– Лучшие друзья, – согласился он, но в его глазах клубилась непонятная мне грусть. – И дело не в том, что я не хочу тебя…

– Что? – я подняла брови. – Что ты хочешь сказать?

Кажется, мы поменялись ролями.

– То же самое, что и ты. – Между его бровями пролегли две линии. – У нас в квадранте очень неодобрительно относятся к близости с кем-то из непосредственных подчиненных.

– О… – Нет, это определенно не то, что я хотела сказать.

– И ты же знаешь, как усердно я работал, чтобы стать командиром отряда. Я твердо намерен стать лидером крыла в следующем году, и как бы много ты для меня ни значила… – Он покачал головой.

О. Так для него все дело в политике.

– Верно. – Я медленно кивнула. – Я поняла.

Наверно, важно было то, что он не будет меня добиваться, а вовсе не то, что единственной причиной для этого стала субординация. Но это определенно заставило меня слегка потерять уважение к Даину, чего я никак не ожидала.

– Может быть, в следующем году, если ты будешь в другом крыле, или даже после выпуска… – начал говорить он, и надежда засветилась в его глазах.

– Сорренгейл, пошли уже. Я не собираюсь торчать здесь всю ночь, – крикнула мне Имоджен с порога зала. Она, оказывается, вышла и скептически смотрела на нас, сложив руки на груди. – То есть, конечно, если наш командир отряда уже закончил говорить с тобой.

Даин отпрянул, бросив взгляд на Имоджен. Потом посмотрел на меня:

– Она тренирует тебя?

– Это она предложила, – я пожала плечами.

– Преданность отряду и все такое. Бла-бла-бла. – Имоджен улыбнулась, но глаза ее остались холодными. – Не волнуйся. Я позабочусь о ней. Пока, Аэтос.

Я коротко улыбнулась Даину и ушла, даже не желая оглядываться, чтобы посмотреть, как он там. Имоджен быстро пошла за мной, а затем отвела в левый угол зала. Там, где стекло встречалось с камнем, в стене виднелась дверь, которую я раньше никогда не замечала.

Эта комната была освещена магическими светильниками и полна разными деревянными механизмами со стойками, канатами и шкивами, скамьями с рычагами и брусьями, прикрепленными к стене.

А на другой стороне комнаты на коврике отжималась Тирс, одна из первокурсниц, которую я видела в лесу той ночью; рядом с ней присел Гаррик, подбадривая ее.

– Не волнуйся, Сорренгейл, – пропела Имоджен сладким, как сахар, голосом. – Нас здесь только трое. Ты в полной безопасности.

Гаррик обернулся и, продолжая отсчитывать повторения для первокурсницы, посмотрел на меня долгим взглядом. Он кивнул, а потом вернулся к своему занятию.

– Я из-за тебя и волнуюсь, – сказала я, когда она подвела меня к станку с полированным деревянным сиденьем и двумя мягкими блоками, которые сходились перед ним на уровне колен.

Она засмеялась, и я подумала, что это первое искреннее выражение чувств, которое я услышала от нее.

– Справедливо. Поскольку мы не можем работать с твоей лодыжкой или руками, пока они не заживут, то начнем с самых важных мышц, которые помогут тебе удержаться на драконе. – Она скользнула взглядом по моему телу и вздохнула с явным отвращением. – О, эта слабая внутренняя поверхность бедра.

– Ты делаешь это только потому, что Ксейден заставляет тебя, верно? – спросила я, устраиваясь на сиденье с деревянными подушечками между колен, пока Имоджен настраивала механизм.

Она глянула на меня, прищурившись.

– Правило номер один. Для тебя он Риорсон, первогодок, и ты не имеешь права спрашивать меня о нем. Никогда.

– Это уже два правила.

Похоже, моя первая догадка о них была верна. С такой яростной преданностью… они явно должны быть любовниками.

Я не ревновала. Нет. Эта уродливая дыра, растущая в груди, не ревность. Она просто не могла ею быть.

Имоджен рассмеялась и дернула за рычаг, который мгновенно потянул подушечки в разные стороны, разводя мне ноги.

– Теперь приступай к работе. Сожми их обратно. Тридцать повторений.

Глава 18

Нет ничего более священного, чем библиотека. Даже храмы можно перестроить, но книги нельзя переписать.

Полковник Дакстон. Руководство по совершенствованию работы в квадранте писцов

Я толкала поскрипывающую библиотечную тележку по мосту, соединяющему квадрант всадников с квадрантом целителей, потом мимо дверей клиники и в самое сердце Басгиата.

Свет магических шаров освещал тоннели, но путь был настолько хорошо мне знаком, что я могла бы пройти его и с закрытыми глазами. Запахи пыли и камня становились все сильнее, чем ниже я спускалась. Но тоска, которая мучила меня почти каждый день последнего месяца – с тех пор, как мне назначили дежурство в библиотеке, – была уже не такая острая, как вчера. Или как позавчера.

Я кивнула писцу-первогодке, который дежурил у входа в библиотеку, и он вскочил на ноги, торопясь открыть высокую дверь с полукруглым верхом.

– Доброе утро, кадет Сорренгейл, – сказал он, придерживая створку, чтобы я могла пройти. – Тебя не было вчера.

– Доброе утро, кадет Пирсон. – Я улыбнулась ему, проталкивая тележку в дверной проем. Жизнь продолжалась, и когда распределяли обязанности по квадранту, я выбрала самую любимую и привычную. – Я неважно себя чувствовала.

У меня весь день кружилась голова, – несомненно, от недостатка воды, но, по крайней мере, я сумела отдохнуть.

В библиотеке пахло пергаментом, переплетным клеем и чернилами. Здесь пахло домом.

Ряды стеллажей высотой в двадцать футов тянулись по всей длине помещения со сводчатым потолком, и я не просто смотрела, а впитывала окружающую действительность всем своим существом, ожидая у ближайшего к входу стола. Стоя на том же месте, где я провела бо́льшую часть жизни за последние пять лет. Дальше могли пройти только писцы, а я теперь – всадник.

Эта мысль вызвала улыбку на моих губах.