Ребекка Яррос – Четвертое крыло (страница 115)

– Все будет хорошо, – пообещала я. – Кого не смогу победить честно, отравлю.

Он не смеялся.

– Давай, пора в постель. – Я наклонилась и поцеловала шрам на его брови. – Когда ты проснешься, будет только завтра.

– Я тебя не заслуживаю. – Его рука легла мне на бедро, и он прижал меня к себе. – Но все равно тебя оставлю.

– Хорошо, – я коснулась своими губами его. – Потому что, кажется, я тебя люблю. – Сердце неистово билось, паника разрывала грудную клетку.

Не стоило этого говорить.

Его глаза вспыхнули, объятия сжались.

– Кажется? Или ты знаешь?

Будь смелее.

Даже если бы он не чувствовал того же, хотя бы мне стоило сказать правду.

– Знаю. Я так дико тебя люблю, что жизнь без тебя представить не могу. И наверное, не стоило этого говорить, но если мы решаемся, то надо начинать с полнейшей честности.

Он впился в мои губы и притянул меня, чтобы я его оседлала. Целовал так глубоко, что я потерялась в поцелуе, в Ксейдене. В нас. Уже не нужно было слов, когда он снял мою ленту, мою блузку, расстегнул мою юбку – ни на секунду не прерывая поцелуя.

– Встань, – сказал он, не отстраняясь от моих губ.

– Ксейден, – мое сердце грохотало.

– Ты нужна мне, Вайолет. Прямо сейчас. А я никогда ни в ком не нуждался, поэтому не знаю, что делать с этим чувством, но стараюсь как могу. И если ты не хочешь этого сегодня, то ничего страшного, но тогда уйди немедленно, потому что иначе через две минуты ты будешь лежать на кровати голой.

Напор в его глазах, жесткость его слов должны были пугать, но не пугали. Я знала: этот человек, даже если бы утратил все самообладание, не причинил бы мне вреда.

По крайней мере физического.

– Уходи или оставайся, но в любом случае встань, – умолял он.

– Думаю, учитывая, как ты ловко управляешься с корсетом, две минуты – это преувеличение, – я взглянула на свою одежду.

Он ухмыльнулся и поднял меня со своих колен.

Я встала на ноги:

– Засекаю.

– Ты…

– Раз. Два. – Я загибала пальцы. – Три.

Он вмиг вскочил, а затем его губы прижались к моим – и я перестала считать. Слишком увлеклась лаской его языка, ощущением перекатывающихся мышц под моими руками, чтобы обращать внимание, куда делась моя одежда.

Я почувствовала сквозняк на ногах, когда юбка упала на пол, и помогла ему, самостоятельно скинув туфли, не расставаясь с его языком.

Он застонал, пока его руки метались по моей спине. Он расправился со шнурками в рекордное время – и корсет упал на пол, оставив меня в нижнем белье, поскольку больше ничего под парадную форму не надевалось.

Кинжалы – и мои, и его – посыпались на пол, когда он расстегнул ножны. Шпильки полетели в разные стороны, и мои волосы тяжелым водопадом упали на спину. Отстранился он только для того, чтобы ошпарить мое тело с ног до головы своим хищным взглядом.

– Как же ты охрененно прекрасна.

– Кажется, получается уже больше двух… – начала я, но он схватил меня за бедра и поднял, сорвал с пола. Моя спина спружинила на кровати – и если честно, это было привычным ощущением, учитывая, как ловко он клал меня на лопатки почти полгода.

– Еще считаешь? – спросил он, вставая на колени перед кроватью и подтягивая меня по мягкому одеялу к себе.

– Мне вести подсчет и дальше? – усмехнулась я.

– Да пожалуйста, – улыбнулся он, и, не успела я вставить ни слова, нырнул между моими ногами.

Я резко втянула воздух и откинула голову в чистейшем удовольствии от его языка, танцующего у моего клитора.

– О боги.

– Какого призываешь? – спросил он, не отрываясь. – Потому что в этой комнате только ты и я, Ви, и я делиться не собираюсь.

– Ты, – мои пальцы запутались в его волосах. – Я призываю тебя.

– Ценю повышение до божества, но можешь обращаться и по имени, – он наконец коснулся языком чувствительной горошины, и я застонала. – Охренеть, какая ты вкусная.

Затем положил мои ноги себе на плечи и устроился так, будто больше сегодня никуда не собирался.

А потом просто-напросто поглотил меня.

В животе нарастало удовольствие, жаркое и настойчивое, и я потерялась в этом чувстве, поднимала и опускала бедра, пока он каждым мастерским движением языка приближал меня к пику.

Мои бедра задрожали, когда он уловил нужный ритм, а потом ввел в меня два пальца, поглаживая в аккомпанементе языку. Без ума – я была буквально без ума.

Сила пронеслась по мне потоком, мешаясь с удовольствием, пока они не стали одним целым, и когда он толкнул меня за грань, я выкрикивала его имя, пока сила хлестала наружу с каждой волной оргазма.

Загремел гром, сотрясая стекло в окнах Ксейдена.

– Это первый, – сказал он, поднимаясь поцелуями по моему обмякшему телу. – Хотя нам придется поработать над фейерверками, иначе люди всегда будут знать, чем мы заняты.

– Твои губы… – я покачала головой, когда его руки скользнули под меня, перенося в центр кровати. – Словами не описать.

– Вкусная, – шепнул он, скользя губами по моему животу. – Ты такая вкусная. Не надо мне было так долго тянуть.

Я охнула, когда он втянул мой сосок себе в рот, оглаживая и лаская его языком, а над вторым он трудился большим и указательным пальцами, разжигая новый огонь на углях первого.

Когда он добрался до шеи, я уже стала пляшущим пламенем, охватывая всего его, куда могла дотянуться, лаская его руки, спину, грудь. Боги, какой же он невероятный – каждая его линия была заточена для битвы, выкована тренировками и фехтованием.

Наши губы встретились в глубоком поцелуе, я почувствовала вкус нас обоих, и, подтянув колени, впустила его бедра туда, где им и место, – между моими.

– Вайолет, – простонал он, и я ощутила его головку у входа.

– А мне поиграть не дашь? – поддразнила я, приподняв бедра.

От движения у меня перехватило дыхание.

Он куснул меня за нижнюю губу.

– Потом наиграешься, но сейчас ты нужна мне.

Да, этот план меня устраивал.

– Я и так твоя.

Его взгляд столкнулся с моим, пока он завис надо мной, стараясь не давить всем весом.

– А у тебя есть все, что я могу дать.

Этого было достаточно… пока что. Я кивнула и снова выгнулась ему навстречу.

Не отводя глаз, он вошел в меня до упора и даже дальше одним плавным движением бедер.

Давление, сопротивление, ощущение – неописуемы.

– Как же с тобой хорошо. – Я не могла удержаться и не двигать бедрами.

– Я могу сказать то же самое. – Он улыбнулся, повторяя мои же слова.

Твердо, глубоко и медленно – он задал ритм, и я изгибалась от каждого движения, когда мы встречались снова, снова и снова.