Ребекка Яррос – Четвертое крыло (страница 107)

– Любопытно, – он черкнул что-то в блокноте кусочком угля. – Ты когда-то еще заклинала молнии, кроме вчерашней демонстрации на Военных играх?

Я взвесила, не оставить ли правду при себе, но молчание уже выдавало слишком многое.

– Пару раз.

– И оба случая – результат эмоциональной реакции?

Тэйрн фыркнул, и я шлепнула по его лапе.

– Да.

– Ну с этого и начнем. Заземлись и постарайся почувствовать то, что ощущала тогда, – он вернулся к своему блокноту.

«Мне позвать командира крыла?» – откровенно издевался в моей голове Тэйрн.

«Заткнись».

Я уперлась обеими ногами в пол библиотеки – и сила поднялась вокруг, во мне. Чувствовалось там и золотое свечение Андарны, но слегка угасшее после вчерашних усилий, а над головой клубились чернильно-черные тени, символизировавшие связь с Ксейденом.

«Проблемы? – спросил Ксейден, словно почувствовав мое внимание. – И почему ты так далеко?»

«Тренировка с Карром, – мои щеки вспыхнули от его низкого голоса. – И вообще, откуда ты знаешь, что я далеко?»

«Совершенствуйся во владении силой – и тоже будешь знать. Куда бы ты ни отправилась, я найду тебя всюду, Вайоленс».

Это обещание звучало как угроза, но нет. Для угрозы оно слишком успокаивало.

«Сейчас я ограничусь молниями. На меня пялится Карр, и будет охренительно неудобно, если я не придумаю, как…»

Мой разум захлестнули образы… меня. Все та же вчерашняя ночь – но теперь я почему-то видела ее глазами Ксейдена, чувствовала узнаваемое жжение ненасытной страсти. Я потеряла контроль – нет, это Ксейден потерял контроль, когда я застонала под ним, когда мои бедра двигались, сжав его руку, мои ногти впивались в его кожу, вызывая боль на грани удовольствия. Боги, я хочу – нет, он хотел меня. Это его голод на грани изнеможения по моим касаниям, моему вкусу, ощущению…

Сила заполнила весь мой организм, потрескивая на коже, и за моими закрытыми глазами полыхнул свет.

Образы прекратились – и чувства снова стали моими собственными.

И будь я проклята, если не возбудилась настолько, что пришлось сменить позу, лишь бы унять ноющую тяжесть между ног.

– Прекрасно! – кивнул профессор Карр, что-то записывая.

«Поверить не могу, что ты это сделал».

«Не за что».

Я прикоснулась тыльной стороной ладоней к щекам – моя кожа пылала огнем.

– Вот видишь, – Карр показал блокнот. – Последний известный заклинатель молний писал о перегреве. Теперь повтори.

Тэйрн фыркнул.

«Ни одного гребаного слова», – предупредила я.

На этот раз я сосредоточилась на ощущении потока силы, а не на том, что его вызвало, раскрыла все чувства и пропустила через себя раскаленную добела энергию, подходившую к точке кипения. А когда она дошла, я освободила ее – и в трех футах от нас ударила молния. Вы только посмотрите. Я просто сдуреть какая крутая.

– Может, в этот раз поработаешь над прицеливанием? – профессор Карр проглядывал свои заметки. – Главное, старайся не истощать физическую силу, которой ты контролируешь энергию. Никому не хочется, чтобы ты сгорела. Сила вроде той, что у Тэйрна, сожрет тебя заживо, если не сможешь ее сдержать.

Молния ударила еще пять раз, прежде чем я выбилась из сил, и ни разу – туда, куда я целилась.

Что же. Это будет труднее, чем я думала.

Глава 31

Первое июля, годовщина битвы при Аретии, впредь провозглашается Днем Воссоединения и будет отмечаться по всей Наварре каждый год в память о жизнях, утраченных на войне ради спасения королевства от отступников, и в память обо всех спасенных Аретийским договором.

Королевская прокламация короля Таури Мудрого

Я выгребала одежду из обломков бывшего шкафа, когда в дверь постучали.

– Войдите, – крикнула я, сбрасывая ворох тряпок на кровать.

Дверь открылась, и вошел Ксейден – с растрепанными волосами, будто только что с летного поля, – и у меня застучало сердце.

– Я просто хотел… – начал он, потом замолчал, оглядывая разрушения, оставшиеся в комнате после вчерашней ночи. – Я почему-то себя убедил, что мы не так уж и разошлись, но…

– Да уж, тут…

Он посмотрел на меня – и мы оба не сдержали улыбку.

– Слушай, чего тут стесняться, – пожала я плечами, стараясь снизить градус неловкости. – Мы оба взрослые люди.

Он поднял бровь со шрамом.

– Это хорошо, потому что я и не собирался стесняться. И как минимум могу помочь с уборкой. – Он перевел взгляд на шкаф и поморщился. – Честное слово, когда я уходил утром, в темноте все выглядело не так плохо. А еще вчера ты, оказывается, подпалила пару деревьев. Понадобилось двое кадетов – повелителей воды, чтобы погасить пожар.

У меня загорелись щеки. Кажется, тот пожар погасили не до конца.

– Ты рано ушел, – попыталась сказать я как можно более небрежно, подойдя к столу – уцелевшему каким-то чудом – и наклонившись за книжками, которые мы вчера сбросили на пол.

– У меня была встреча командования, ждали пораньше. – Его рука коснулась моей, когда он наклонился за моим любимым сборником сказок – тем, что Мира все-таки успела сунуть мне в рюкзак той ночью, когда мы вернулись в Монсеррат.

– А, – у меня стало легче на сердце. – Тогда понятно. – Я встала, сложила книги на стол. – То есть не потому, что я храпела.

– Нет. – У него приподнялся уголок рта. – Как там тренировка с Карром?

Неплохо съехал с темы.

– Я могу разбудить молнию, но не могу прицелиться, и еще это ужасно выматывает, – я поджала губы, вспоминая свой первый удар. – Знаешь, вчера на летном поле ты обошелся со мной как говнюк.

Он стиснул книгу в руке:

– Да. Я сказал тебе то, что, по-моему, тебе надо было услышать, чтобы пережить тот момент. Знаю, ты не любишь, когда другие видят тебя уязвимой, но ты…

– Все-таки была уязвимой, – закончила я мысль.

Он кивнул.

– Если тебе станет от этого легче, я тоже не удержал в себе завтрак, когда в первый раз убил человека. Я не стал думать о тебе хуже. Это просто показывает, что у тебя еще осталась человечность.

– Как и у тебя, – ответила я, мягко забирая книгу.

– Спорный вопрос.

Сказал человек со ста семью шрамами на спине.

– Нет. Не для меня.

Он отвернулся, и я поняла, что он вот-вот снова уйдет в глухую оборону.

– Расскажи что-нибудь настоящее, – попросила я, отчаянно стараясь удержать его.

– Например? – спросил он, прямо как тогда в полете, когда я набралась смелости спросить его о шрамах, а он бросил меня на горе одну.

– Например… – я панически искала, что бы спросить. – Например, куда ты отлучался в ту ночь, когда я застала тебя во дворе.

Он наморщил лоб: