Ребекка Шварцлоуз – Ландшафты мозга. Об удивительных искаженных картах нашего мозга и о том, как они ведут нас по жизни (страница 15)

Улитка уха закручена в виде спирали. Она малюсенькая – не больше горошины, но это наша дверь в мир звука. Развернуть спираль улитки уха так же сложно, как развернуть раковину улитки, но если бы нам удалось это сделать, мы бы обнаружили заполненную жидкостью трубочку длиной около 35 миллиметров. В этом водном туннеле существует хитрая система клеток и тканей, но самая главная часть – ряды вытянутых вдоль трубочки щетинок. Эти щетинки – окончания нежных звуковых рецепторов.

Когда волна давления от происходящего поблизости события достигает нашего уха, весь крохотный механизм внутри уха приступает к работе, усиливая звук и направляя его в заполненную водой улитку, где волна продолжает продвигаться уже не по воздуху, а по жидкости. Волна нарушает миниатюрную архитектуру трубочки и заставляет двигаться крохотные ворсинки звуковых рецепторов. Это движение приводит к усилению возбуждения рецепторов, которые посылают в мозг сигнал об обнаружении звука. Но у рецепторов есть скрытая организация. Это не беспорядочное скопление 14 тысяч случайно собранных клеток. Их укомплектованные ряды выстроены по всей длине трубочки улитки в соответствии с профилем частот. Рецепторы на одном конце трубочки, образующем внешнюю спираль, возбуждаются под действием высокочастотных компонентов колебательного движения. Рецепторы на другом конце, вблизи центра улитки, возбуждаются под действием низкочастотных компонентов звука. Если развернуть улитку и медленно продвигаться от внешнего конца трубочки к внутреннему, мы обнаружим ряды рецепторов, каждый из которых настроен на обнаружение более низких частот, чем предыдущий.

Красота улитки и ее рецепторов заключается в том, что они автоматически разлагают каждый сложный природный звук на простые составляющие частоты в соответствии с законами физики. В этом процессе они выбирают частоту – параметр, связанный со временем, – и отображают ее в пространственном измерении: в данном случае – в одномерном пространстве вдоль трубочки улитки. Активность клеточных рецепторов на одном конце трубочки отражает высокочастотные звуки, а активность на другом конце трубочки соответствует низкочастотным звукам. Когда рецепторы посылают сигналы в мозг, это пространственное отображение частот сохраняется. Сигналы рецепторов передаются через несколько спрятанных глубоко в мозге участков, откуда попадают в первичную слуховую кору A1.

По аналогии с первичной зрительной корой, содержащей карту сетчатки (и, следовательно, карту поля зрения), и первичной соматосенсорной корой, содержащей карту поверхности кожи (и, следовательно, карту тактильных сигналов), первичная слуховая кора отображает звук, используя карту улитки уха. Рис. 18 показывает, что A1 представляет собой непрерывную карту звуковых частот[46]: низкие частоты отображаются с одной стороны карты, а высокие – с другой. Эта карта позволяет нам осознанно воспринимать звуки. Стимуляция этих участков с помощью электрода заставляет человека слышать гудение или свист[47], а их повреждение может привести к глухоте.

Важнейшим ключом к пониманию карты в области A1 и любой другой карты являются рецептивные поля – фрагменты реальности, на отображение которых специфическим образом настроена каждая клетка на карте мозга. Нейроны зрительной карты V1 имеют рецептивные поля, покрывающие участки поля зрения. Нейроны тактильной карты имеют рецептивные поля, охватывающие участки поверхности кожи. А клетки слуховой карты имеют рецептивные поля, отражающие часть диапазона звуковых частот, скажем, звуки с частотой около 1000 Гц. Нейрон на карте A1, предпочитающий частоты в области 1000 Гц, с одной стороны имеет соседей, предпочтительно реагирующих на более низкие частоты (скажем, 900 Гц), а с другой стороны – соседей, реагирующих на более высокие частоты.

Рис. 18. Схема человеческой карты звуковых частот A1. Художник Пол Ким.

Карта частот в области A1 дает такие же преимущества, как карта поверхности тела в области S1 или зрительная карта в области V1. Подобно карте V1, карта A1 позволяет заполнять необъяснимые и маловероятные провалы в восприятии[48]. Если звук прерывается громким шумом, люди продолжают его слышать сквозь шум, даже если в реальности в момент появления шума этот звук отсутствует. Это звуковое заполнение можно обнаружить на карте A1, на которой недостающий звук продолжает отображаться таким образом, как будто он не прерывался. Благодаря этому заполнению мы можем переговариваться с приятелем в кафе, не подключаясь заново каждый раз, когда рядом кто-то кашляет или начинает гудеть кофейная машина.

Подобно другим картам мозга, A1 поддерживает локальную обработку сигналов, но в данном случае локальная обработка подразумевает сравнение между сходными частотами, а не сходными точками в зрительном или тактильном пространстве. Нейроны в области A1, настроенные на близкие частоты, тесно связаны маленькими короткими проводками, что сохраняет ценную энергию и пространство мозга. Локальная обработка информации в области A1 помогает слуховой системе идентифицировать ключевые частотные структуры, составляющие сложные звуки. А это, в свою очередь, помогает определять, что это за звуки.

Чтобы понять, насколько действительно важен этот процесс, достаточно проанализировать человеческую речь. Когда мы говорим, мы производим колебания, проталкивая воздух через голосовые связки в гортань. Мы используем резонирующие свойства рта и горла и, изменяя положение языка, губ и зубов, производим специфические сложные звуки, выходящие изо рта.

Если бы я произнесла фразу “Easy come, easy go”[49], колебания воздуха, выходящего из моего рта, были бы такими, как показано на рис. 19. Этот график отображает частоты через пространственное измерение. По вертикали отложены частоты в составе звука: более низкие частоты изображены в нижней части рисунка, а более высокие – в верхней части. Горизонтальная ось соответствует времени, и вдоль нее разворачиваются звуки моей речи. Чем темнее точка на рисунке, тем больше амплитуда этой составляющей частоты в произносимом звуке в конкретный момент времени. Если бы вы слушали, как я произношу эту фразу, вертикальные темные и светлые полосы на рисунке превратились бы в активность звуковых рецепторов улиток ваших ушей и активность нейронов вашей звуковой карты A1. Локальная обработка сигналов в области A1 помогла бы вашему мозгу обнаружить важнейшие звуковые структуры и непринужденно превратить эту смесь звуков в произносимые мной понятные слова.

Темные горизонтальные линии на рисунке называются формантами. Они есть во всех гласных звуках, которые произносятся в основном с открытым ртом, так что воздух может проходить более или менее свободно. Когда мы произносим “ай” или “оу”, рот и язык находятся в разных положениях и колебания воздуха, выходящего изо рта и гортани, происходят по-разному. Каждая гласная характеризуется специфическим набором формант, соответствующих разным частотам. Положение трех самых низких формант определяет, какой именно гласный звук мы слышим. На рис. 20 показаны частоты моего голоса при произнесении слов eyes, as и owes[50] – трех слов, различающихся только гласными звуками. Три нижних форманты в каждом случае помечены стрелкой. В разных языках используются разные гласные звуки, со специфической расстановкой формант. Однако, поскольку гортань и рот у всех людей на земле похожи, гласные звуки во всех человеческих языках похожи на те, что показаны на рисунке, и их можно идентифицировать по соответствующим формантам.

Рис. 19. График частот моего голоса при произнесении фразы “Easy come, easy go”.

Рис. 20. Идентичность гласных звуков определяется расстановкой формант (темные полосы) в словах eyes, as и owes. Расположение формант указано стрелками.

Согласные звуки формируются по-разному, и каждый имеет уникальные акустические характеристики. При произнесении некоторых согласных звуков движение воздуха на мгновение прекращается, а потом возобновляется с хлопком, как при произнесении согласных “т” или “б”. Другие согласные, такие как “с”, производятся путем проталкивания воздуха через слегка приоткрытый рот. При этом возникают турбулентные потоки воздуха, создающие высокочастотный звук одобрительного свиста.

Распознавание звуков и, следовательно, построенных из них слов определяется частотами, формирующими эти звуки. Вот почему Джеральд Шеа с трудом понимал речь. Когда он потерял способность слышать высокочастотные звуки, информация о структуре звуков стала неполной. Он просто не мог улавливать частоты многих звуков речи, определяющие суть этих звуков. Обращая пристальное внимание на губы говорящего и рассматривая каждое неполное сообщение в качестве пазла, который требуется сложить, он мог заполнять многие пробелы и участвовать в разговоре[51]. Однако это требовало усилий, и он допускал ошибки. Фраза “Прекрасное северное сияние” могла превратиться в “Красный веер Яни”, а “С утра пораньше пели птицы” – в “У трапа съели пиццу”. В разговорной речи – главном способе общения для большинства людей на Земле – звуковые частоты являются мостиком между тем, что подразумевает один человек, и тем, что слышит другой. Каждый день понимание каждой произнесенной фразы достигается именно за счет информации, заключенной в звуковых частотах.