Ребекка Росс – Сёстры меча и песни (страница 3)

– Интересно, сколько шрамов сейчас у Хальцион, – проговорил он.

В зале воцарилась тишина. Отец Эвадны, Грегор, застыл на своей скамье с ломтем пропитанного тушеным мясом хлеба, что не успел донести до рта. Мать Эвадны, Федра, штопавшая порванный плащ, замерла, словно ее руки забыли, как обращаться с иголкой и ниткой.

Тетушка Лидия, мать Майи и Лисандра, зажигающая масляные лампы, потому что в приоткрытое окно проникали последние лучи заходящего солнца, тоже выглядела потрясенной словами своего сына. Но первым откликнулся дядя Нико, что латал у себя на коленях пару сандалий. Его бородатое лицо покрылось морщинками от долгих, проведенных на ярком солнце часов, а вьющиеся волосы тронула седина.

– У нее их не будет, Лисандр. Ты помнишь, как быстра Хальцион. Никто не мог ее обогнать. А если у нее и появились шрамы… что ж, они станут символами ее достижений.

Все предались теплым воспоминаниям о Хальцион, и напряжение отступило.

– Помните, как она обогнала всех деревенских мальчишек? – поинтересовалась тетя Лидия хриплым от гордости голосом, как только закончила зажигать лампы. Исходящее от камина свечение разливалось, танцуя на стенах, золотом и тенями.

– Никто не мог ее превзойти, – согласилась Майя. – Помнишь того мерзкого мальчишку из Дри, Эва? Он считал, что может одолеть ее в поединке, но она дважды доказала, как сильно он ошибается. Одним ударом лишила его чувств. Просто великолепно.

«Да», – подумала Эвадна, погрузившись в раздумья. Она сплела еще две короны, и когда наконец-то грянула буря, девушка поднялась на ноги, готовая отправиться спать.

– Но, Куколка! – жалобно протянул ее отец. – Мы не спели сегодня вечером! Тебе еще нельзя ложиться спать.

Если бы у него всегда получалось уговорить Эвадну присоединиться к нему, то пели бы они каждый вечер. А еще он любил прозвища. Давным-давно он дал их обеим своим дочерям: Хальцион окрестил «Ростком», а Эвадну – «Куколкой». Куколкой, личинкой насекомого. Когда Эвадна узнала значение слова, она разозлилась, пока отец не разъяснил ей, что это всего лишь переходная стадия, после которой бабочка расправляет крылья. С той поры поиск коконов в роще они превратили в своеобразную игру.

– Прости, отец, – извинилась Эвадна. – Но я слишком устала. Сегодня вечером тебя поддержит Майя.

Майя, разинув рот, прекратила свое плетение.

– Кто, я? Я не умею петь!

Лисандр фыркнул в знак согласия, за что получил от Майи подзатыльник.

– Мы все споем сегодня вечером, – сообщила Федра, откладывая свое шитье. – Кроме тебя, Эва. Я знаю, что тебе нужен отдых.

Когда Эвадна выскользнула за дверь, ее семья затянула Песнь Жатвы. Девушка медленно поднялась по лестнице на верхний этаж и направилась по коридору в свою спальню.

Она вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Стояла темнота; ее масляная лампа, должно быть, погасла. Эвадна через всю комнату устремилась к ней, нащупывая путь босыми ногами, как вдруг почувствовала на полу влагу. Девушка замерла и обратила свой взор на окно, где качались взад-вперед ставни от резких порывов ветра, но она точно помнила, что запирала их перед ужином.

Тогда она почувствовала это. В комнате находился кто-то еще, он наблюдал за ней из темноты. Она слышала хриплое дыхание, которое пытались сокрыть за шумом дождя.

Ее кинжал лежал на полке всего в нескольких шагах от нее. Эвадна бросилась к нему, и от столь резкого движения ее правую лодыжку пронзила боль. Но тень, вынырнув из темноты, встала у нее на пути. Холодная рука схватила Эвадну за запястье и развернула к себе. Эвадна ахнула и набрала полные легкие воздуха, намереваясь закричать, но рука взлетела вверх и, подобно печати, закрыла ей рот. В хватке чувствовалась мягкость, некая нерешительность, что заставило Эвадну понять… незнакомка не собиралась причинять ей вред, лишь хотела, чтобы она успокоилась.

– Эвадна, – заговорила девушка срывающимся голосом.

Эва не пошевелилась, даже когда рука перестала закрывать рот. Лица незваной гостьи она не видела, но явственно ощущала ее присутствие… Высокая и стройная, благоухающая металлом и дождем, со знакомой интонацией в голосе, который последние восемь лет жил лишь в мечтах и воспоминаниях Эвадны.

– Эвадна, – снова прошептала девушка. – Это я. Твоя сестра, Хальцион.

2. Эвадна

– Хальцион?

Эвадна неуверенно протянула руку, и кончики пальцев нащупали множество холодных чешуек. Чешуи, как у змеи. Как у чудовища. Потрясенная открытием, она отдернула руку назад, и только потом поняла, что это всего-навсего доспехи Хальцион. Она страстно желала увидеть лицо своей сестры, но темнота по-прежнему укрывала его.

– Что ты здесь делаешь? Когда ты приехала? Мы ждали тебя завтра вечером!

– Эвадна, – снова проговорила Хальцион, и голос ее прозвучал ровно, с неохотой.

Неподдельный восторг Эвадны поутих.

Что-то случилось.

– Понимаю, что явилась на день раньше, – начала Хальцион. – И я сожалею, что напугала тебя, но мне нужно было тебя увидеть.

– Позволь мне зажечь лампу, – попросила Эвадна, дотянувшись до руки Хальцион. – Проходи, садись на кровать.

Эта комната когда-то принадлежала им обеим. И Хальцион, догадалась Эвадна, до сих пор не забыла ее, без особых усилий отыскав в темноте кровать. Эва нащупала держатель для лампы и зажгла ту тлеющим камнем. Повернувшись и взглянув, наконец, на сестру, она вздрогнула.

Хальцион была прекрасна.

Ее кожа от продолжительных тренировок на солнце отливала бронзовым загаром, а блестящие от дождя волосы цвета воронова крыла струились по плечам. Ее лицо по-прежнему казалось совершенным: скулы стали чуть более выраженными, но глаза, обрамленные длинными ресницами, остались того же медового оттенка, а брови – все так же изящно изогнуты в дугу. Мускулистые руки были испещрены едва заметными небольшими шрамами, но безобразно они не выглядели. Как и сказал дядя Нико, это были символы достижений, свидетельство ее подготовки и мастерства владения мечом, копьем и щитом. Хальцион была гоплитом[2] Королевской армии, членом Бронзового Легиона.

И если шрамов на руках было недостаточно, то ее одежда красноречиво заявляла о том, кем она является.

Под жесткими складками ее льняного панциря сокрылся скроенный вдоль ее бедер хитон, выкрашенный в ярко-красный, в цвет армии. Кираса из бронзовых чешуек держалась на двух хомутах, перекинутых через плечи и завязанных на груди. На ремнях были изображены извивающиеся змеи, которые олицетворяли Никомидеса, бога войны. Символы, что должны были защищать Хальцион в бою. Ремешки ее сандалий перекрещивались на икрах, завязываясь узлом прямо под коленями.

В этих доспехах, в этом убранстве Хальцион казалась Эвадне чужой. Незнакомкой.

И Эва опустилась перед ней на колени, благоговея и гордясь тем, кем стала Хальцион. Хальцион, ее сестра, резвая и сильная девушка. Девушка, что смогла вознестись.

Хальцион улыбнулась и склонилась вперед, чтобы обхватить лицо Эвадны руками.

– Ах, только посмотри на себя, сестра, – прошептала Хальцион. – Ты так прекрасна. А эти волосы! Совсем как у отца. – Она коснулась непокорных каштановых локонов. – Как я скучала, Эва. Скучала по тебе каждый день после своего отъезда.

– И я скучала по тебе, Хэл.

– Почему ты стоишь на коленях? Вставай и садись со мной!

Хальцион потянула сестру вверх, и Эвадна устроилась рядом с ней на кровати.

На мгновение они замолчали. Эвадна не знала, с чего начать разговор, хотя вопросы копились в ней годами.

Хальцион, в конце концов, прервала молчание:

– Расскажи мне, в какие приключения ты ввязалась, пока меня не было! Я надеюсь, наши родители здоровы? А Майя? Лисандр все такой же забавный?

Эвадна рассмеялась, осознав, что с отъезда Хальцион почти ничего не поменялось. Она поведала об их семье, о роще. Рассказывала о близких для них обеих темах, и Хальцион внимательно слушала, интересуясь о посевах, урожае и жатве. Спрашивала о сезонах, что продолжали сменять друг друга в ее отсутствие. О дождях и бурях, о засухе, голоде и изобилии.

– Но хватит о роще, – наконец произнесла Эвадна, и ее внимание переключилось на устрашающий блеск доспехов Хальцион. – Я хочу услышать о легионе.

Хальцион опустила взгляд на свои руки. И Эвадна увидела темнеющее под ногтями сестры нечто. Сначала она приняла это за грязь, однако там было что-то другое. Похожее на запекшуюся кровь.

– Легион, – повторила Хальцион измученным голосом. – С чего мне следует начать?

«Начни с самого начала, – собиралась умолять ее Эвадна. – Начни с того дня, как ты прибыла в Абакус».

Раздался стук в дверь, нарушив удивительный момент единения. Хальцион бесшумно вскочила на ноги; все ее тело натянулось словно струна, а рука потянулась к костяной рукояти висящего у нее на боку кописа – небольшого обтянутой кожей клинка.

Эвадна уставилась на сестру, пораженная ее оборонительной позицией. Как будто Хальцион думала, что по ту сторону двери притаился враг, а не их отец, что мягко позвал:

– Куколка? Куколка, ты еще не спишь?

Тишина затянулась. Хальцион широко раскрытыми глазами смотрела на дверь, а Эвадна, чье сердце тревожно сжималось в груди, обратила свой взгляд на Хальцион. С ее сестрой происходило что-то непонятное.

Еще один стук.

– Эва?

Хальцион повернулась, бросив на Эвадну полный отчаяния взгляд.

– Пожалуйста, Эва. Пожалуйста, не говори ему, что я здесь.