Ребекка Росс – Божественные соперники (страница 12)

Роман помедлил. Несколько страниц, пожелтевших от времени до цвета карамели, были исписаны дедушкиным почерком. Китт подобрал листы и просмотрел. Это был малоизвестный миф об Энве и Дакре.

Наверное, дедушка записал миф и вложил листы в книгу для сохранности. Он часто так делал, а потом забывал, куда воткнул свои заметки. Спустя годы после его смерти Роман натыкался на всякую всячину – от писем до разрозненных идей или фрагментов рассказов.

Просматривая рукописный текст, Роман понял, что это как раз подходящий миф, чтобы поделиться им с Айрис.

Усевшись за стол, Китт принялся перепечатывать его на машинке.

Тебе повезло. Так случилось, что я действительно кое-что знаю о Дакре и Энве. Поделюсь с тобой одним мифом. Я нашел его написанным от руки и незаконченным на листках, вложенных в старую книгу. Так что имей в виду: окончания нет, его мне еще предстоит найти.

Некогда существовали две семьи богов: Небесные и Подземные. Небесные правили наверху, а Подземные царствовали внизу. По большей части они ненавидели друг друга, что вполне в духе бессмертных, и нередко бросали друг другу вызовы, чтобы доказать, кто больше достоин страха, любви или поклонения смертных.

Дакр Подземный, высеченный из белого известняка с прожилками голубого огня, решил взять в плен кого-нибудь из врагов, потому что ему наскучило жить день за днем, сезон за сезоном, год за годом. Таково бремя бессмертия. Как бог жизненной силы и целительства он жаждал вызова. И потому Дакр спросил у живущего внизу человека, может ли тот назвать имя самого любимого Небесного божества – бога или богини, которого особенно любят и восхваляют смертные.

– Конечно, господин, – ответил человек. – Она играет на арфе так, что может растопить самые холодные сердца. Она направляет души после смерти, и прекраснее нее нет никого ни наверху, ни внизу.

Дакр решил, что должен заполучить эту Небесную богиню.

Он поднялся из земных недр, пробираясь через километры камня, корявые корни деревьев и горькую на вкус почву. Выбравшись на поверхность, он был ошеломлен мощью солнца. Ему пришлось три дня и три ночи просидеть в пещере, чтобы глаза привыкли к свету его врагов. И даже после этого он предпочитал выходить по ночам, при более мягком свете луны.

– Где Энва? – спрашивал он встречных смертных. – Где мне найти самую прекрасную из Небесных?

– В таком месте, где ты никогда не подумал бы ее искать, – отвечали ему.

И Дакр, которому в злобе своей не терпелось перевернуть каждый камень, решил позвать снизу своих гончих. Поджарые твари, порождающие кошмары, с огненными сердцами, прозрачной кожей и острыми клыками, гончие бродили по земле той ночью, выискивая красавицу и пожирая всех, кто попадался на пути. Ибо Дакр считал, что Энва приятна взору. Но когда взошло солнце, гончим пришлось вернуться вниз, в темноту, ибо они не нашли ту, кого искал Дакр.

Тогда он призвал из самых глубоких пещер эйтралов – огромных виверн с затянутыми пленкой глазами, перепончатыми крыльями и отравленными когтями. Они могли находиться на солнце и летали по небу в поисках красавицы, уничтожая все, что движется под ними. Но вдруг разразилась гроза, и яростный ветер трепал крылья эйтралов, грозя порвать. Поэтому Дакр отозвал тварей обратно вниз, хотя они тоже не нашли ту, кого он искал.

Тогда он решил сам бродить по земле и оказался на кладбище. Там он увидел женщину, совершенно обычную, по меркам Дакра, с длинными темными волосами и зелеными глазами, стройную, босую, одетую в простое домотканое платье. Дакр решил не тратить время и не расспрашивать ее об Энве.

Он прошел мимо, не удостоив ее лишнего взгляда, но отойдя подальше… услышал мелодию арфы, сладостную и золотистую, хотя небо было серым и дул холодный ветер. Услышал, как женщина поет, и этот голос пронзил его насквозь. Дакр был поражен ее красотой – красотой, которую не видел, но чувствовал, и он пополз к ней обратно через людские могилы.

– Энва, – позвал он. – Энва, идем со мной.

Она не прекратила играть, и ему пришлось подождать, пока она пела над каждой могилой. Дакр заметил, что земля свежевскопанная, словно этих людей похоронили совсем недавно.

Допев последнюю песню, она повернулась к нему.

– Дакр, Подземный бог, почему ты сеешь такой хаос среди невинных?

– О чем ты говоришь?

Она указала на могилы:

– Этих людей убили твои гончие и твои эйтралы. Ты со своими способностями мог исцелить их раны. Но ты этого не сделал, и теперь мне приходится песней отправлять их души в вечность, ибо твои создания забрали их до назначенного срока.

Дакр наконец нашел в себе силы подняться. Когда Энва смотрела на него, он чувствовал себя ничтожным и недостойным, и ему хотелось, чтобы она относилась к нему как-то иначе, а не с печалью и гневом.

– Я сделал это, чтобы найти тебя.

– Ты мог бы найти меня и сам, если бы потратил время на поиски.

– И теперь, когда я тебя нашел, пойдешь со мной вниз? Будешь ли жить в моей обители, дышать со мной одним воздухом? Будешь править со мной внизу?

Энва молчала. Дакр думал, что сейчас умрет от этой неопределенности.

– Я счастлива здесь, – сказала она. – Зачем мне идти с тобой вниз?

– Чтобы установить мир между нашими семьями, – ответил он, хотя на самом деле о мире думал в последнюю очередь.

– Думаю, нет, – сказала она и растворилась в ветре прежде, чем Дакр успел схватить ее за подол платья.

Он пылал яростью: Энва ускользнула. Отвергла его. И тогда Дакр решил обрушить свой гнев на невинных: он не станет их исцелять, и тогда Энве ничего не останется, кроме как ответить ему и принести себя в жертву.

Его гончие бесновались на земле. Его эйтралы носились в небесах. От его гнева содрогалась земля и возникали новые разломы и пропасти.

Но он был прав. Как только начали страдать невинные, Энва пришла к нему.

– Я пойду с тобой в подземное царство, – сказала она. – Я буду жить с тобой в темноте, но с двумя условиями: ты установишь мир, и ты будешь позволять мне петь и играть на моем инструменте, когда я захочу.

Дакр, околдованный ею, с готовностью согласился. Он забрал Энву с собой. Но он не знал, что сделает ее музыка, когда будет звучать глубоко под землей.

Роман закончил печатать. Лопатки ныли, в глазах расплывалось. Он посмотрел на часы, от усталости едва различая стрелки.

Похоже, была уже половина третьего ночи. А вставать нужно в шесть тридцать.

На миг он закрыл глаза, заглядывая внутрь себя. Его душа была спокойна, удушающая паника прошла.

Собрав листы, он аккуратно сложил их втрое и отослал миф Айрис.

8

Сэндвич со Старой Душой

Роман Китт опаздывал.

За три месяца, что Айрис работала в «Вестнике», он не опоздал ни разу. Ей вдруг стало любопытно, почему это случилось сейчас.

Девушка задержалась у буфета, готовя себе свежий чай и ожидая, что он придет с минуты на минуту. Он не появился, и она пошла на свое место мимо стола Романа, где задержалась, чтобы переставить жестяную банку с карандашами, маленький глобус, три словаря и еще два словаря синонимов, зная, как это его рассердит.

Вернувшись на свое место, она наблюдала, как вокруг пробуждался к жизни «Вестник». Загорались настольные лампы, зажигались сигареты; сотрудники разливали чай, принимали звонки, шуршали бумагой и стучали печатными машинками.

Похоже, день будет хороший.

– Чудесная прическа, Уинноу! – сказала Сара, подходя к столу Айрис. – Почаще завивай волосы.

Айрис смущенно потрогала буйные локоны, падавшие на плечи.

– Спасибо, Приндл. Китт звонил сказать, что заболел?

– Нет, – ответила Сара. – Но я только что получила объявление, которое мистер Китт хотел бы опубликовать в завтрашнем номере, на самом видном месте в колонке объявлений.

Она протянула Айрис лист с сообщением.

– Мистер Китт? – переспросила Айрис.

– Отец Романа.

– А. Погоди, это же?..

– Да. – Сара наклонилась ближе. – Надеюсь, это тебя не расстроило, Уинноу. Клянусь, я не знала, что он с кем-то встречается.

Айрис попыталась улыбнуться, но улыбка не коснулась ее глаз.

– А почему это должно меня расстроить, Приндл?

– Я всегда думала, что из вас бы получилась прекрасная пара. Кое-кто в редакции – не я, разумеется, – ставил на то, что вы все-таки будете вместе.

– Ставили на меня с Киттом?

Сара кивнула, прикусив губу, словно боялась реакции Айрис.

– Что за глупость, – Айрис натянуто рассмеялась, но к щекам вдруг прилил жар. – Мы с Киттом как пламя и лед. Если бы нам пришлось надолго остаться в одной комнате, мы бы поубивали друг друга. Кроме того, он никогда на меня так не смотрел. Ты понимаешь, о чем я?

«Боги, заткнись, Айрис!» – сказала она сама себе, сообразив, что болтает чепуху.

– О чем, Уинноу? Однажды я видела, как он…

Сара не успела больше ничего сказать, потому что ее позвал Зеб. Бросив на Айрис обеспокоенный взгляд, она поспешно ушла.

Девушка вжалась в спинку стула и прочла: