Ребекка Роанхорс – След молнии (страница 50)
– Только самой себе.
Примерно то же самое говорил Ма’йи, но у меня нет времени, чтобы размышлять о совпадении. Дальние ворота распахиваются, и мы оба поворачиваемся в ту сторону. Это один из охранников из Медвежьего клана. Мы встаем, когда он входит, и наблюдаем за тем, как он проходит через камеру и начинает открывать решетчатую перегородку ключом. Кай хватает меня за руку и крепко сжимает. Я не пытаюсь отстраниться. Возможно, даже жму немного в ответ.
– Две минуты! – рычит охранник и протягивает мне нож.
Я мгновенно опознаю в нем свой Böker – семь дюймов остро заточенной стали, слегка изогнутой и расширенной сверху для утяжеления рубящего удара. Получается, они вскрыли мой сейф.
Охранник ухмыляется:
– Радуйся, что ты вообще его получила. Мосы решила, что своим оружием ты будешь драться лучше. Она хочет увидеть зрелищный бой.
Я засовываю нож в пустые ножны на поясе.
– Сначала выкрикнут твое имя. Потом выходи. Немного театральности никогда не вредит. Это подстегивает лавину ставок. Поскольку ты девушка, все уже ставят против тебя, так что… – Он тихо и злобно хихикает.
– В смысле – «так что»?
– А кто рискнет поставить против него?
– Хмм… Против кого – «него»?
Он зло ухмыляется, растягивая тонкие губы:
– Ты что, до сих пор не догадалась?
– Нет.
– Все с нетерпением ждут начала этого боя.
Я озадаченно хмурюсь:
– Я совсем недавно согласилась участвовать. Как кто-то мог знать, что я вообще буду драться?
Он смеется:
– Мосы знала, что ты придешь. Она распространяла слухи об этом бое с тех пор, как Койот принес ей то, из-за чего вы оба будете драться.
– Что?!
Огненное сверло к Мосы принес Ма’йи?
– Хотя насчет твоего противника она сомневалась, – продолжает охранник, – Койот обещал, что тот появится, но мы не могли в это поверить. В конечном итоге Койот оказался прав.
– Ма’йи. Ты говоришь о Ма’йи.
– С чего бы это Ма’йи приносить огненное сверло Мосы, вместо того чтобы просто отдать его нам? – спрашивает Кай.
Я бросаю на него обеспокоенный взгляд. Вид у Кая такой же озадаченный, как у меня. Что задумал этот пройдоха?
– Он сказал, что ты обязательно придешь, – говорит парень из Медвежьего клана. – Что не сможешь оставаться в стороне. Он слил тебя, девочка.
Я игнорирую последнее замечание.
– Значит, Ма’йи все это подстроил?
Охранник из Медвежьего клана пожимает огромными плечами:
– Понятия не имею об их с Мосы делишках. Я знаю только, что бой будет охрененным. Или… – он скептически осматривает меня, без сомнения, пытаясь понять, правильно ли поставил, – превратится в кровавую баню, если жуткие слухи о тебе окажутся чушью.
– В кровавую баню? – Я чувствую, как твердеет мой желудок. – С кем, черт возьми, я буду драться?
Но он не успевает ответить. Я слышу, как выкрикивают мое имя.
Глава 31
Я выхожу на арену.
Крики зрителей бьют по чувствам. Кровь бежит по венам и стучит в ушах, превращая любой шум в глухой рев. Я оглядываю забитые до отказа, беснующиеся трибуны, но ничего не вижу из-за яркого света фонарей, бьющего мне в глаза. Мосы в стеклянной будке похожа на тень. То же самое касается Клайва. Кай затерялся где-то во мраке камеры, из которой я только что вышла. Он остался там наготове вместе со своими молитвами и аптечками – на случай, если все это мне понадобится.
И вдруг что-то яркое бросается мне в глаза: Ма’йи. На нем по-прежнему костюм лазурно-апельсинового цвета. В когтистых пальцах он вертит короткую, почерневшую от сажи палочку и ухмыляется. Мне требуется всего мгновение, чтобы понять, что это.
Ма’йи касается сверлом вершины своего цилиндра, приветствуя меня. Или провожая в последний путь.
Я уже знаю. Я понимаю, кто ждет меня на той стороне ринга, за секунду до того, как произносят его имя:
– Наайее Нейзгани!
Он выходит из противоположного от меня туннеля, и толпа замирает в благоговейном страхе. Он все такой же великолепный, каким я его помню. Красивый, но и вместе с тем дикий и совершенно потусторонний. Абсолютно черные волосы свободно ниспадают по спине до талии. Глаза темные, как предрассветный час. Лицо словно высечено рукой мастера: острые скулы, орлиный нос, густые брови. Сегодня на нем нет кремниевых доспехов. Мощная грудь обнажена, и над сердцем видна татуировка в виде стилизованной молнии. Широкие ноги, обтянутые штанами из мягкой кожи, обуты в традиционные охотничьи мокасины. Он легендарный герой до самых кончиков волос, и сегодня сошел в лучах своей славы в эту яму, чтобы сразиться со мной.
Он выходит на арену – грациозный и смертоносный, – и в зале воцаряется тишина. Я знаю его, поскольку тренировалась с ним в течение нескольких лет, но даже я застываю с открытым ртом, ошеломленная его присутствием – несмотря на то что поклялась попытаться его убить. Он поднимает руку с зажатым в ней молниеносным кинжалом – уменьшенной версией его же культового меча. И он улыбается.
Толпа вновь взрывается безумными криками, все скандируют его имя.
Он смотрит на меня. Эти ужасные глаза сверлят меня взглядом, и улыбка превращается в усмешку – теплую, как восход солнца.
–
Я пытаюсь собраться с мыслями. Но выдавливаю из себя одно-единственное слово:
– Почему?
Мой голос напряжен, как барабан. Я дрожу, по спине струится пот. Руки стали такие скользкие, что трудно держать нож. Мосы говорит что-то о бое, объявляет шансы на победу, объясняет правила или еще что-то столь же несущественное. Единственное, что сейчас занимает мои мысли, – это человек передо мной. В голове проносится миллион вопросов. Я хочу подбежать к нему, обнять и никогда не отпускать. Я хочу вонзить нож в его сердце и заставить страдать так, как страдала я. Но больше всего я хочу знать почему. Почему он бросил меня? Почему не вернулся? Почему сейчас? Почему именно здесь? Просто… почему?
Он смеется гулким смехом.
– А где мне еще быть? Я пришел забрать то, что принадлежит мне и моей семье. Даже через кровь, если придется. Важнее вопрос, почему здесь ты? Смерть приходит ко всем пятипалым вовремя, – говорит он. – Ты уверена, что это твое время?
Я пытаюсь ответить, но голос меня подводит. Сердце колотится в груди как отбойный молоток.
Он поднимает руки, заставляя толпу умолкнуть. На кончике кинжала вспыхивает свет.
– Пусть никто не скажет, что Нейзгани лишен милосердия! – кричит он, затем поворачивается ко мне. – А теперь уходи, Чинибаа.
– Нет! – раздается крик из стеклянной будки. – Вы дали обет перед рингом. Вы не можете отказаться от боя, не разозлив
Нейзгани поднимает подбородок и кричит на Кошку в ответ:
– Что такое гнев богов для меня? Неужели мать отвернется от меня? Или мой отец станет меня убивать? Я не боюсь гнева! – Он смотрит на меня, но играет перед толпой. – А ты, Чинибаа, – говорит он с понимающей улыбкой, – боишься?
Я сглатываю. Облизываю пересохшие губы и только после этого вспоминаю, зачем я здесь.
– Ма’йи обхитрил нас обоих. Огненное сверло у него.
Нейзгани смотрит на меня с удивлением:
– Конечно, сверло Черного Бога у него. Он выкрал его из Западного Дома моей матери. И обещал вернуть мне, как только завершится бой.
– Но… – Я заикаюсь. Разум отчаянно пытается разобраться в этих новых для меня сведениях.
Нейзгани знает? Неужели я была права и он – часть происходящего? Или это означает, что сверло не имеет отношения к чудовищам? Но тогда как…
Толпа слишком шумная. Она требует нашей крови и мешает мне думать.
Нейзгани смотрит на меня сверху вниз, и в выражении его лица появляется нечто похожее на жалость.
– Откажись от боя, Чинибаа. Иди домой.
– Нет.