Ребекка Роанхорс – След молнии (страница 25)
– Только самые кошмарные. О том, как его забили до смерти барсуки, или про то, как птицы выклевали ему глаза. Примерно в таком духе…
Кай смотрит на меня пристально.
– Чего?
– Да так, просто… – Он немного колеблется, будто гадает о том, как будут восприняты его следующие слова. – Я могу тебе дать один совет?
Я жестом приглашаю его продолжать.
– Некоторые люди верят, что можно уничтожать врагов, делая их своими друзьями.
Я обдумываю его слова.
– Значит, ты этим сегодня занимался? Уничтожал врага?
– Разве нет?
– Мне кажется, дробовик тоже неплохо работает.
Несколько секунд он выдерживает мой взгляд. Потом смеется.
– Ты жесткая женщина, Мэгз, – признает он. – Не обижайся, но ты мне нравишься. И я хотел бы узнать тебя получше. Но мне не кажется, что дружбу можно разжечь из ствола дробовика.
– Сам придумал?
Он смеется снова, и мне это приятно. В общем-то, не так уж плохо. Что он здесь. Не знаю, как бы я пережила эту встречу с Ма’йи без него.
Где-то вдали раздается собачий лай. Я ухмыляюсь и поднимаю голову.
– Собаки вернулись.
– А куда они убегали?
– Понятия не имею, но они всегда сбегают, когда появляется Ма’йи. Должно быть, собачье чутье… – Я встаю и потягиваюсь. Меня начинает одолевать зевота. – Пошли, познакомлю тебя с ними. Поможешь их накормить, потом покажу, где ты будешь спать.
– Хочешь сказать, я буду спать не с тобой?
Его слова звучат как шутка, но я замираю, застигнутая врасплох. Разум подсказывает мне, что это вполне невинная реплика, не более чем флирт, и я должна была предвидеть ее после бесхитростного сватания Таха и насмешливых намеков Ма’йи о том, что Кай обязательно станет моим новым любовником. Я знаю, что должна игриво отшутиться в ответ и попросить его «не гнать коней» или что-то в этом роде, но не могу заставить себя произнести ни слова.
Кай, должно быть, замечает это, поскольку немедленно сдает назад.
– Шутка. Я шучу. Просто подумал, что раз уж ты пригласила меня к себе… – Он немного колеблется. – Буду спать здесь. Все нормально. Диван выглядит отлично.
Я не знаю, что сказать. Как это объяснить. Я просто смотрю на него. Длинное худощавое тело, небрежная прическа и обезоруживающая улыбка. Бьюсь об заклад, большинство девушек не смогли бы ему отказать. Да и зачем ему отказывать? Даже я не могу не признать, что предложение очень заманчивое. Кай – это что-то легкое и ни к чему не обязывающее. Теплый человек, способный отогнать плохие воспоминания. Но он не Нейзгани.
Правда заключается в том, что Кай может быть тем, кто мне нужен, но не тем, кого я хочу.
– Ты неправильно понял, Кай.
Он молчит несколько секунд, затем отвечает:
– Все возможно. Я про нас с тобой. По крайней мере, сегодня, если захочешь. Никаких обязательств. Просто… повеселились бы.
– Я… у меня есть кое-кто. Тот, кого я… – Я чувствую на себе его вопросительный взгляд: если у меня кто-то есть, то где он? Он слышал болтовню Ма’йи о Нейзгани. И наверное, как Ма'йи, он считает меня помешанной. Но надежда – это все, что у меня осталось.
Наконец я указываю на сундук, который стоит у меня вместо придиванного столика:
– Одеяла здесь. Застели себе сам.
– Можно спросить у тебя кое-что? – спрашивает он быстро, прежде чем я успеваю сбежать. – Ты вроде разрешила. Задавать вопросы, я имею в виду.
Действительно, разрешила. Но теперь жалею об этом.
– Спрашивай.
– Зачем ты его терпишь?
Вначале мне кажется, что он говорит о Нейзгани, но затем я догадываюсь, что он, должно быть, имеет в виду Ма’йи.
– Он не такой уж плохой, как ты верно заметил. Просто надо понимать, чего от него ждать.
– И что ты от него ждешь?
– Все эти разговоры о дружбе для него ничего не значат. Ма’йи – тот еще лицемер. С ним можно иметь дело, пока наши с ним интересы совпадают, но как только ему станет выгодно – он повернется против тебя без раздумий.
– А ты ценишь дружбу, да?
– Конечно.
– В таком случае, возможно, мы могли бы стать друзьями, – предлагает он. – Просто друзьями, – поспешно добавляет он, заметив мой взгляд, – если ты не против.
На долю секунды я теряюсь. Это последнее, чего я ожидала, и у меня нет никакого ответа. Я вижу, как он открывает рот, видимо, намереваясь забрать свои слова обратно, но я не хочу, чтобы он это делал. Но и не знаю, как его остановить.
Громкий скребок в дверь заставляет нас обоих подпрыгнуть, но вслед за ним раздается низкий вой – явно собачий. Напряжение в комнате спадает, и теперь мы оба избавлены от необходимости что-либо говорить.
Кай тихо смеется. Проводит обеими руками по лицу, приглаживает волосы. Он открывает рот, будто хочет сказать что-то еще, но затем явно передумывает и меняет тему:
– М-да, как-то неудобно получилось. – Он оглядывает комнату с немного виноватым видом. – Наверно, выпить у тебя не водится? Виски, домашний самогон. Я не привередлив.
Мне хочется сказать ему, что мы могли бы стать друзьями, но вместо этого я отвечаю другое:
– Весь алкоголь, который у меня бывает, я «скармливаю» грузовичку.
– Жаль. – Он испускает горестный вздох и тяжело поднимается с кресла. – А как насчет батареек? Мы их еще не искали.
– На кухне есть ящик со всяким хламом.
Он опускает подбородок на грудь, словно на шее у него висит что-то тяжелое и невидимое, затем кивает.
– А потом сразу спать. Да?
Я пожимаю плечами, скрестив руки на груди.
Он бредет на кухню, и я наблюдаю за ним, пока он не исчезает за дверью. На мгновение задумываюсь, правильно ли я решила, отказав ему сегодня? Правильно ли решила насчет остального? Потом выкидываю эти мысли из головы, отлипаю от стены и иду кормить собак.
Когда я возвращаюсь назад, Кай уже убрал тарелки со стола и, верный своему слову, лег на диване, свернувшись калачиком под одним из моих одеял. Он лежит ко мне спиной, и я вижу только очертания его плеч и темные спутанные волосы. Я не знаю, спит он уже или нет, но он молчит, и я понимаю намек. Бросаю сумку из библиотеки у двери, запираю дверь и выключаю свет.
В своей спальне за закрытой дверью я раздеваюсь до нижнего белья и забираюсь в постель. «Глок», прихваченный из грузовичка, я засовываю под матрас. В трейлер еще никто не пытался проникнуть, и я более чем уверена, что собаки предупредят меня заранее, если кто-то окажется на моей территории ночью, но с пистолетом под рукой как-то спокойнее.
Уснуть получается не сразу. Я прислушиваюсь к дыханию Кая через пустотелую дверь спальни. Постепенно оно становится глубже и ровнее и через некоторое время переходит в мягкий устойчивый храп. Я чувствую, что засыпаю, думая о том мире, в котором флирт – это весело, а дружба дается легко. Но даже во сне я не могу в него попасть.
Глава 16
Я бегу по склону покрытой соснами горы, преследуя что-то невидимое. Потом через скальный красный каньон. Потом по заросшему полынью плато. Везде только я и объект моей охоты. Единственные звуки – мое собственное напряженное дыхание и ровный темп шагов, когда я мчусь вдоль горы, через каньон, по плато. Единственное чувство – возбуждение от погони. Как обычно, моя добыча опережает меня всего на пару шагов. Она появляется на мгновение, затем снова скрывается в чаще деревьев, во впадине русла ручья, за изгибом пыльной тропы. Наконец я вижу цель, которая только что была затеряна в пейзаже и вдруг появилась, освещенная светом миллионов звезд, блеском полной луны, ярким солнцем пустыни. Я торжествующе ухмыляюсь, поднимаю дробовик скользкими от пота руками и, нажав на спусковой крючок, делаю смертельный выстрел. Удар, и моя добыча падает. Я бросаюсь к ней, на ветру за спиной колышется длинная шкура койота.
Оказывается, стреляла я в Кая. В груди у него дыра – прямо насквозь. Глаза смотрят на меня с укором. Мокрые от крови губы приоткрываются, он хочет мне что-то сказать. Я наклоняюсь к его лицу, чтобы услышать. Или чтобы поцеловать.
Но у него лишь одно слово для меня:
Я резко просыпаюсь и решаю, что хватит на сегодня снов. Воздух пронизывающе холодный. В моем трейлере нет обогрева, солнце еще не встало, поэтому холод горной пустыни проникает внутрь через пол и стены. Я одеваюсь, дрожа как от холода, так и от затянувшегося ужаса моего сна. Надеваю черные легинсы и хлопковую рубашку. Тщательно обматываю завязки мокасин вокруг икр почти до колена и заправляю внутрь свободные концы. Рассовываю по местам метательные ножи. Böker уже на поясе. Затем я натягиваю шерстяную шапку и перчатки без пальцев. Знаю, что днем начнет жарить солнце, но мне хочется тепла и комфорта уже сейчас.
Кай развалился на моем диване в гостиной – совершенно равнодушный к той жуткой смерти, которой я подвергла его в своем полуобморочном сне. Одна его нога в носке выскользнула из-под одеяла и лежит на полу, поскольку такие длинные конечности чрезвычайно трудно уместить на моем маленьком диванчике. Руки он небрежно закинул за голову, и они теперь свисают с края.
Вчера он был красив, но сегодня стал еще красивее. Длинные ресницы покоятся над скульптурно вылепленными скулами. Черты лица разгладились во сне.
Но внезапно меня охватывает паника, что это тот самый Кай из моего сна – с кровавой дырой вместо сердца.