Ребекка Роанхорс – След молнии (страница 17)

Он стоит и смотрит на меня. Ему вообще не довелось поучаствовать в битве. Молниеносный меч висит нетронутым в ножнах за спиной, броня безупречно чистая. Пустые руки висят свободно по бокам.

Смешавшись под его взглядом, я забываю про те слова, которые хотела произнести дальше. Пульс ускоряется – начинает биться быстрее, чем это можно было бы объяснить адреналином. Пропасть между нами увеличивается. Я сглатываю, внезапно осознав, что стою на краю бездны, которую раньше по глупости не замечала.

– Зло – это болезнь, – говорит он мне.

На следующее утро он ушел. Я ждала в нашем лагере на Черном Плато. Неделю. Две. Я боялась, что если уйду, то он не сможет меня найти. Или, если оставлю лагерь, это станет плохим предзнаменованием, означающим, что я не смогу больше вернуться. Но я всего лишь пятипалая, в конце концов, и моему телу нужна пища. А также вода. И тепло.

Я продержалась месяц, спала на каменистой земле, ела то, что осталось от пайков Плохих Людей, и собирала утреннюю росу, чтобы напиться, прежде чем решилась признаться себе, что он не вернется. Через неделю я доковыляла до Тсэ-Бонито – в изношенных мокасинах, с ногами, стертыми до крови, и почти полностью обезвоженная. Там я попросила дедушку Таха о помощи. «Мне некуда больше идти», – прошептала я потрескавшимися губами, и Тах стал уверять, что я желанный гость. Но я не знала, как справиться со стыдом и смятением, поэтому, как бы ни был знахарь добр ко мне, ушла от него сразу, как только восстановились силы.

Я нашла трейлер и грузовик. Пыталась работать с местными наемниками, но они предпочитали ловить живых людей и немедленно отказывались иметь со мной дело, как только узнавали, кто я. Так что я стала сидеть в своем трейлере и смотреть на стены – день за днем. Месяц за месяцем. До тех пор, пока ко мне не нагрянул с визитом мальчик из Лукачикая.

А теперь я в Краун-Пойнте. Я смотрю на камни, обожженные молнией, и не понимаю ничего, кроме того, что очень хочу вернуться назад и исправить то, что заставило Нейзгани со мной порвать.

Глава 10

– Нашел что-нибудь? – спросила я, вернувшись в библиотеку.

Кай удобно расположился за одним из длинных деревянных столов. Перед ним была разложена дюжина дисков, и к каждому приклеены маленькие белые этикетки. Кай делает пометки на полях вырванной из журнала страницы и слушает CD-плеер. Из динамика доносится пронзительный женский голос, говорящий в основном на языке навахо с редкими вкраплениями английских фраз. Я присаживаюсь на ближайший стул и наклоняюсь, чтобы послушать.

– О, я знаю эту историю, – говорю я.

Кай отрывается от своих записей. Я удивлена не меньше его, но эта легенда мне знакома, я уже слышала ее раньше. Она повествует о Койоте и Черном Боге Хаащ’еешжини. Когда-то оба этих плута были лучшими друзьями и однажды получили задание расставить звезды в небе по местам. Хаащ’еешжини, Хранитель Огня, разработал подробный план того, где и какая должна располагаться звезда, и собрался действовать методично и по порядку. Но Койоту план показался скучным, и он одним небрежным взмахом одеяла разбросал звезды по небу.

Женский голос замолкает как раз в тот момент, когда Койот уходит за одеялом, и на проигрывателе начинает яростно моргать маленькая красная лампочка. Кай нажимает кнопку «стоп».

– Аккумуляторы, – говорит он, качая головой. – Впрочем, я даже удивлен, что из этой штуки удалось выжать столько полезного. Сколько лет он тут стоял?

– Зарядника нет?

– В коробке нет. Но даже если бы нашелся – здесь нет электричества.

Я начинаю размышлять, кусая себя за внутреннюю сторону щеки.

– Эта легенда тебе что-нибудь подсказывает?

– Ты услышала часть про огонь?

– Ту, в которой Хаащ’еешжини поделился огнем с пятипалыми? Или когда он зажег звезды?

– Это просто мысль, но… – Кай замолкает, постукивая кончиком карандаша по столу.

– Какая мысль? – подбадриваю я его.

– Не знаю. Я вспомнил про тот пожар. Может, оно как-то связано. А может, и нет. Хотелось бы послушать остальное. – Он проводит рукой по дискам на столе. – Поискать, не найдется ли что-нибудь еще.

Я втягиваю в себя воздух, но колеблюсь с тем, что хочу сказать. Кай смотрит на меня в ожидании.

– Мой трейлер недалеко отсюда, – говорю я ему, – за перевалом. На пару часов ближе, чем Тах. Почему бы нам не поехать туда? Кажется, у меня завалялись батарейки где-то, а если нет, то вернемся в Тсэ-Бонито утром. Наверняка где-нибудь на рынке можно купить зарядник, который подойдет к этой штуке.

Он кивает:

– Вполне толковый план, Мэгз.

– Жаль, что Краун-Пойнт оказался бесполезен.

– Ну не совсем. Теперь мы знаем кое-что о существовании объекта, способного зажечь звезды. А если он может зажечь звезды, то, возможно, как-то связан с тем, что мы ищем. Здесь может находиться ключ к разгадке. А ты нашла что-нибудь?

– Ничего, – отвечаю я, еще не готовая делиться своей гипотезой о Нейзгани.

– Нет догадок, от чего могли образоваться те следы огня на стенах библиотеки?

На мгновение мне кажется, что он сейчас догадается о том, что я кое-что скрываю, но на лице его одно дружелюбие и ни грамма подозрительности.

– Нет.

– Что ж, еще есть шанс найти информацию на CD, – говорит он и начинает складывать диски и проигрыватель в просторную сумку, украшенную логотипом технического колледжа.

– Хорошая штука, – замечаю я.

Он поднимает парусиновую сумку и осматривает со всех сторон.

– Там за стойкой целая гора таких. Хочешь?

– Спасибо, воздержусь.

– А я подумываю, не прихватить ли еще одну для аччея.

– Непременно. Мы приехали в Краун-Пойнт, увидели кучу мертвых тел, узнали о поджигателе звезд, но все, что сумели раздобыть, – только паршивые сумки.

Он смеется. Обычно над моими плоскими шутками не смеется никто и никогда, поэтому против воли я краснею от удовольствия. Перекинув ручки сумки через плечо, он направляется к выходу. Я иду следом. Гляжу, как он бросает последний скорбный взгляд на заброшенную библиотеку и распахивает двойную дверь.

В следующую секунду он замирает. Судорожно втягивает воздух и хватается за дверь пальцами с побелевшими костяшками.

– В чем дело? – спрашиваю я, мгновенно насторожившись. Быстро достаю дробовик из заплечной кобуры и быстро подхожу к нему, используя стену в качестве укрытия. Он стоит не двигаясь, и я опускаюсь на одно колено, чтобы заглянуть за угол, но все, что вижу, – только пандус для инвалидных колясок и пустую парковку с моим одиноко стоящим грузовичком. – Кай?

Он поворачивает ко мне совершенно посеревшее лицо. Шепчет слово, которое я не в силах расслышать. Я придвигаюсь к нему поближе, и он повторяет:

– Призраки.

– Много? – спрашиваю я кратко.

– Десятки, – отвечает Кай. – Или больше. Они обступили весь грузовик.

– Ладно, – говорю я и принимаюсь думать. Пытаюсь вспомнить, что говорил Нейзгани о борьбе с ч’йидии. Изо всех сил стараюсь забыть о фатальности «призрачной» болезни. Потому что если я буду думать об этом слишком много, то рискую полностью потерять контроль. Драться с плотью и кровью – это одно, но бороться с болезнью, которая убивает тебя изнутри, – в этом я не очень сильна.

– У тебя с собой патроны, которые я тебе дала?

Кай медленно отлепляется от двери. Затем лезет в карман и вытаскивает из него два патрона. Рука его дрожит. Он делает глубокий вдох, пытаясь себя успокоить. У меня два патрона в дробовике и еще четыре в патронташе на ремне. Восьми зарядов должно хватить, чтобы прорваться к машине.

Я вынимаю обсидиановый метательный нож из мокасинных ножен, забираю у Кая патроны и ковыряю острием ножа край одной из гильз, пока не вытаскиваю из нее картонный пыж.

– Руки. – Кай протягивает руки, и я высыпаю обсидиановую дробь ему на ладонь. Следом вываливается слегка слежавшаяся кукурузная пыльца и оседает на его коже.

Я повторяю процедуру с остальными патронами, пока в руках у Кая не образуется кучка из обсидиана и муки. Половину кучки я забираю себе.

– Ладно, слушай меня внимательно, – говорю я. – Сейчас мы пойдем к грузовику. Я их не вижу, поэтому вести придется тебе. Я буду идти следом, так что держи путь свободным. Твоя задача – продвигаться вперед. Если кто-то подберется слишком близко, бросай заряд прямо в них. Пыльца должна пригвождать их к месту, а обсидиан – причинять боль. Если нам повезет – они уйдут.

– А если не повезет? – спрашивает он.

Мой голос немного дрожит, и я понимаю, что нахожусь во взвинченном состоянии. Адреналин уже потек по венам. Я уже готова к драке – даже с невидимым противником.

– Если кто-то из нас подойдет к ним слишком близко, то «призрачной» болезни не миновать. Поэтому про невезение я даже думать не хочу.

Кай моргает, и я замечаю, что насыщенный карий цвет его глаз побледнел по краям, а темные круги вокруг радужек стали ртутного цвета. По плечам пробегает дрожь, не имеющая никакого отношения к ч’йидии. Но сейчас не время об этом думать. Нужно выбираться отсюда. И Кай, в конце концов, на моей стороне.

– Ну ладно, ты готов? – спрашиваю я.

Он кивает.

– Сделаю все возможное, чтобы призраки тебя не тронули.

Я толкаю дверь, и мы выходим наружу.

Может, я не вижу ч’йидии, но чувствую нутром нарастающую печаль. От нее хочется выть и оплакивать всех и все, что я когда-либо теряла: нали, родителей, Нейзгани. Даже куклу-лошадку, которая была у меня в десять лет. Чувства наваливаются быстро и яростно, угрожая полностью поглотить. В горле поднимаются рыдания, но я проглатываю их прежде, чем им удается вырваться наружу. Кай низко и печально стонет, и я понимаю, что его, должно быть, мучают его собственные воспоминания о потерях. Я вздрагиваю и заставляю себя двигаться вперед.