Ребекка Роанхорс – Черное Солнце (страница 49)
Наранпа раскраснелась от прилива адреналина. Сейчас она понимала, почему этот простофиля остался и проиграл последнее какао, почему люди шли в работный дом, чтобы покрыть накопившиеся за столом долги. Прежнее отвращение смылось волной удовольствия от победы.
Темноволосый мужчина напротив кивнул в знак признательности, когда гонец пронесся мимо, чтобы очистить доску и пододвинуть выигрыш в сторону победителя.
– Еще раз? – спросил мужчина.
Она энергично кивнула и полезла в сумочку за ставкой. Но прежде чем она успела вытащить какао, на стол опустилась чья-то рука. Подняв глаза, она увидела, что ей помешал молодой человек, внешне похожий на тованца, но с обесцвеченными и выкрашенными в бесстыдно-золотой цвет волосами. В ушах у него висели серьги с зелеными камнями.
– Глава велел сделать перерыв, – сказал новоприбывший ее противнику. Мужчина соскользнул со скамейки и без колебаний растворился в толпе.
– Глава желает видеть тебя. – Это уже относилось к Наранпе. Серьги качнулись в такт словам.
Та начала было возражать, что они сыграли только один раунд, а по правилам игры требовалось двенадцать, но потом сообразила, какую глупость делает. Она села за стол, чтобы привлечь внимание брата, и сейчас это получилось.
Она выпустила кошелек, бросила быстрый взгляд на все еще затененный балкон и встала, направляясь за блондином.
Глава 25
Горы Обреги 320 год Солнца (5 лет до Конвергенции)
На семнадцатый день рождения Серапио прорицатель Обреги явился, чтобы предсказать его судьбу. Юноша спрятался снаружи, под большой сосной на краю обрыва. Подмороженная трава хрустела под ногами, хотя первые заморозки еще не наступили. Когда Серапио покачивался взад и вперед, земля легко продавливалась под каблуками, но скользящий по щекам ледяной ветер намекал, что и это только вопрос времени – когда же Обреги затаятся на горную зиму и все застынет намертво.
– Где он? – услышал Серапио жалобный и в то же время высокий и певучий голос прорицателя, эхом разносившийся с террассы наверху. – Мой путь был столь долог! Неужели мальчик не хочет узнать свою судьбу?
– Мальчик уже знает свою судьбу, – прошептал Серапио. – Ему нужно только узнать, как это исполнить.
Голос отца разнесся над полем столь отчетливо, словно он стоял всего в нескольких шагах.
– Найдите его! – рявкнул он. – И притащите сюда, если понадобится! Я не позволю ему ослушаться!
Серапио вздохнул и, скрестив ноги, уселся под деревом. Становилось все холоднее, и юноша плотнее закутался в шерстяной плащ, положив костяной посох на колени. Пройдет не меньше часа, прежде чем они додумаются посмотреть снаружи.
Он надеялся, что Поваге найдет его раньше. Вороны рассказали, что видели какого-то старика, бродившего по дорогам в одиночестве, и, хотя это мог быть кто угодно, Серапио надеялся, что это и есть его третий и последний наставник. В конце концов, ему уже семнадцать. Несомненно, пришло время встретиться.
Некоторое время он сидел, прислушиваясь к крикам и суете и пытаясь почувствовать приближение зимы.
Шуршание листьев за спиной предупредило о чьем-то приближении. Тело юноши напряглось, но он тут же расслабил его, держа плечи и конечности свободными, как учила Иди. Он сдвинул посох с колен, перехватив его за конец, и прислушался. Новое шуршание, уже ближе. Кто-то приближался, не придавая никакого значения тому, что так шумит.
Поваге, как он и рассчитывал? Возможно, но уверенности в этом не было.
Серапио задумался, не нанести ли незнакомцу удар. Еще шаг, и тот окажется достаточно близко, чтобы сбить его с ног. Всего несколько секунд – и он беспомощно лежит на земле.
Листья снова зашуршали, и Серапио решился.
Повернувшись, он резко перекатился на бок, одновременно делая выпад. Посох распорол воздух – и натолкнулся на что-то твердое. Перехватив его двумя руками, Серапио размахнулся – раздался крик, и кто-то упал на землю. Серапио уже был на ногах – низкая стойка, в руке кинжал, – но незнакомец закричал:
– Пожалуйста, не надо! Пощади меня!
Юноша замер. Он слышал, как тяжело дышит незнакомец, чересчур быстро заглатывая воздух слабыми легкими. Старик. Серапио выпрямился и убрал нож, но посох держал наготове. Вытянул его вперед, наткнулся на чье-то тело и ударил изо всех сил. Незнакомец застонал, когда посох воткнулся ему в живот.
– Это ты – тот седой старик, которого вороны видели на дороге?
– Я – кто? – Голос звучал озадаченно. – Ну… Я… я… я не знаю ваших ворон. – Голос явно был древним, несомненно старческим. – И я не старик и не старуха, если уж на то пошло, не мужчина и не женщина. Но я уже стар.
Серапио не понимал, что это значит – ни старик, ни старуха, но пропустил это мимо ушей: значения это сейчас не имело.
– Тебя зовут Поваге?
Короткое колебание, а затем:
– Поваге – это мое звание, а не имя. Но да, я третий наставник Бога-Ворона, который, – незнакомец, все еще задыхаясь, усмехнулся, – должно быть, ты. Рад встрече, Серапио.
Юноша на мгновение задумался. Ему и в голову не приходило, что Пааде и Иди – это не имена, а звания, что означало, что на самом деле он никогда не знал их имен, и это казалось странным. Серапио решил вернуться к более легкому вопросу, тому, который не заставлял его чувствовать себя обманутым.
– Если ты – не мужчина и не женщина, то кто же ты?
– Я принадлежу третьему полу, который, как я понимаю, вряд ли известен в этой крошечной захолустной стране. Я – байэки. Но, что намного важнее, я – Наблюдатель.
– Тованский жрец! – зарычал Серапио, и его рука вновь скользнула к кинжалу.
– Я не враг тебе, Серапио, – сказал Поваге. – Далеко не враг.
– Но ты же из небесной башни.
– Я был. В прошлом. Очень, очень давно.
– А теперь? – с вызовом спросил он.
– Я их враг. – Незнакомец вздохнул, словно воспоминания были обузой. – Когда-то я был частью небесной башни, даже членом Ордена Ножей, и поклялся защищать Жреца Солнца.
– Моего врага…
– Нашего общего врага. Мы едины в нашей ненависти.
– Почему?
Поваге заколебался.
– Давай присядем и поговорим как следует, Серапио. Так, чтобы я не лежал на спине и твой посох не упирался мне в живот. У нас мало времени, но я расскажу все, что знаю. – Голос незнакомца дрогнул от волнения. – Мы скрывали тебя так долго. Так долго, как только могли, но приближается время, когда ты явишься.
Они сидели под защитным покровом огромной сосны.
Поваге приготовил небольшой обед из еды, привезенной из незнакомого Серапио, более жаркого и влажного климата. Крошечная соленая рыба без кожи и костей, быстро скользившая по горлу и оставлявшая солоноватый привкус. Орехи, приправленные острым перцем и обжигающие рот. Странный колючий фрукт, который Поваге вскрыл ножом, обнажив сочную мякоть. И, что самое поразительное, густой сливочный напиток, вначале казавшийся горьким, а затем расцветающий приятным перечным жаром. Все это можно было описать только как вкус наслаждения.
– Это какау на языке кьюкола. Его называют напитком богов, – ответил Поваге на восклицание Серапио. – Как раз для тебя, Сын Ворона.
В первый момент Серапио подумал, что новый наставник дразнит его, но его голос звучал совершенно искренне.
Вороны присоединились к трапезе, скорее всего – из интереса к незнакомцу, и Серапио угостил их небольшими кусочками новой еды, но они предпочли напитки. Вполне типично для них.
– Ночь Ножей. – Поваге отхлебнул из чашки. – Саайя рассказывала тебе о ней?
– Когда мне было пять лет, – признался Серапио. Это была одна из первых историй, рассказанных ему матерью, и при этом та, которую она впоследствии рассказывала ему чаще всего. – Она сказала мне, что Наблюдатели привели армию, чтобы убить всех, кто следовал за Богом-Вороном. Она сказала, что убийцы умертвили мою бабушку, моих двоюродных братьев, тетушек и дядюшек.
– Что-нибудь еще? Может, что-то про тцийо, превратившегося в защитника?
Серапио нахмурился.
– Она упоминала молодого жреца, которого она нашла плачущим над телом ребенка. Священник был покрыт собственной рвотой и молил о прощении.
– Ну да… – вздохнул Поваге. – Думаю, это было не совсем так.
– Она сказала, что жрец помог ей бежать из города и отвез в убежище. – Он повернулся к Поваге. – Это был ты?
– Я. Много лет назад. – Он прочистил горло. – После того как мы сбежали, никто из нас не мог вернуться, поэтому мы отправились в Кьюколу, где я родился. У меня там все еще жила семья – хорошая и очень богатая. И кузен, который предложил мне работу в его торговле. Два года я работал у него в доках, был начальником одного из его складов. Мы с твоей матерью говорили о женитьбе, но она была еще очень молода. Не старше тебя. Но я был без ума от нее, понимаешь ли, и безмерно ей потакал.
– В смысле?
– Саайя была целеустремленной. Горе – это одно, одержимость – совсем другое. Она думала лишь о мести небесной башне, о смерти Жреца Солнца. Ей нужно было только это. А совсем не безбедная жизнь и уж точно не я. И она вербовала других на свою сторону. Среди них был мастер-столяр, уехавший в Кьюколу и затаивший злобу на жрецов; опозоренная дева-копейщица, изгнанная из военного колледжа в Хукайе за нарушение субординации; мой кузен Балам, порядочный и безупречный господин, находивший ее столь же очаровательной, как и я. И именно он дал ей необходимые средства.