Ребекка Роанхорс – Черное Солнце (страница 42)

На третий день, когда они делили между собой маисовую лепешку, которую кто-то просунул им под дверь, Серапио вдруг вытянулся по стойке «смирно».

– Что случилось? – почувствовав опасность, спросила она.

Он вскинул руку, прислушиваясь. Подошел к стене и прижался ухом к дереву.

– Пату мертв.

Она уставилась на него:

– Ты…

Она не была уверена, может ли Серапио, будучи запертым в комнате, сделать что-то такое, но она помнила, как тот мимоходом согласился, что она должна была дать Бейту утонуть.

– Нет. – Его губы тронула улыбка. – Как бы это ни было мне приятно. Келло верит, во всем виновата его болезнь.

– Дерьмо.

Возможно, Серапио не понимал, насколько опасны болезни на корабле, но она-то понимала. Она вскочила, запихивая в рот остатки завтрака, и, поспешив в угол, прижалась ухом к стене. До этого она обнаружила, что это было лучшее место для подслушивания, хотя все, что ей удавалось расслышать, – это пара слов, но она научилась распознавать голоса, не слыша ораторов, и это немного помогало.

Крики и сильный всплеск.

– Они выбросили его тело за борт, – пояснил Серапио.

– Я поняла.

– У него был… – Он покачал головой. – Я не совсем понимаю кьюколанские слова. Жесткий узел? Жесткая шишка? По всему телу.

– Сыпь, – ее голос был напряжен. – Келло не стоило пускать его на корабль.

– Это может распространиться? Уничтожить всех?

Значит, он и сам все понял. Они прислушались еще, но голоса были слишком неразборчивы.

– Может, – горько и мрачно сказала она. – Но мы всегда можем надеяться.

– Ты предполагаешь, что у нас может быть имунитет.

Она взглянула на него:

– Если это заразно, то, несомненно, все уже подхватили. По крайней мере, эти ублюдки подохнут вместе с нами. – Она неторопливо подошла к лавке и уселась на место, которое привыкла считать своим.

– Ты, кажется, довольна, – сказал он, – объясни, почему.

Она уже давно перестала понимать, как он вообще мог это распознавать. Может, слышал изменение в походке? Чувствовал удовлетворение, исходящее от нее, как запах духов? Она понятия не имела, как это ему удавалось, но он был прав. Она была довольна.

– Самое большее – полчаса, и они придут к нам просить о помощи.

– Помощи?

– Таких, как мы, всегда ненавидят – ровно до тех пор, пока мы не понадобимся. Разве это не всегда так?

Он склонил голову набок, как обычно делал, когда прислушивался.

– Не полчаса. Они идут за тобой сейчас, – поспешно выпалил он и, вытащив свой кожаный кошель, запустил в него палец, а затем засунул в рот, облизывая с кожи мелкий кристалический порошок. Пока они находились здесь, он уже делал это дважды – примерно раз в день, – и тогда она не спрашивала, что это, а сейчас решилась:

– Что это? Лекарство?

– Лекарство, – согласился он, повторяя за ней, – в некотором роде.

– Это для твоих глаз?

– Да. Опять же, не в том смысле, как ты подразумеваешь.

Он прижался спиной к стене, и она знала, что он, как и в прошлые разы, собирается войти в транс. Увидев это впервые, она решила, что Серапио снится кошмар, но сейчас она понимала, что это добровольное погружение в бессознательное состояние, в то время как его разум будет находиться за пределами комнаты. Но с какой целью Серапио делал это, она все еще не знала.

– Когда они займутся тобой, задержи их, Ксиала. Помощь уже в пути.

– Ты не понял, Серапио, – уверенно ответила она. – Они нуждаются в моей помощи, а значит, не причинят мне вреда.

Но он уже ушел – куда бы он ни направлялся, отведав этого порошка, напоминающего осколки лунного света на открытой воде.

Дверь с грохотом отворилась, и Ксиала, ухмыльнувшись, повернулась к ней. Трое мужчин ворвались в комнату – двое схватили за руки, третий засунул тряпку ей в рот.

– Эй, осторожней, – пробормотала она через грязную ткань.

Ее вытащили на палубу, на слабый бледный дневной свет. Солнце скрылось за стеной серых облаков, похожих на остров. Под облаками виднелось зеркало морской воды – такое плоское, что по нему можно было запустить камень. Ксиала окинула все это единым взором: вода слишком спокойна, небо слишком непроницаемо. Они забрались слишком далеко на юг и попали в зимний штиль.

«Сухопутные ублюдки, – подумала она, – рядовые любители, новички, гребаные фермеры, обыватели». Она рассмеялась, уткнувшись в тряпку.

Державшие за руки моряки усадили ее на лавку, что, как она предполагала, в любом случае было приятнее, чем стоять на коленях. Келло сел напротив, настороженно глядя на нее изучающим взглядом. Его вечно задумчивое лицо стало еще задумчивей.

– Пату мертв, – сказал он. Карие глаза скользили по ее лицу. – Двое больны и не могут грести, а скоро таких может стать больше.

Она театрально расширила глаза, надеясь, что он прочел в них отсутствие сочувствия.

Он вздохнул и провел рукой по лицу. Подумать только, сколько доброго она думала о нем раньше, но теперь он может отправляться во все семь преисподен.

– Мы застряли здесь, Ксиала, – сказал он. – Мы могли бы грести, но без ветра, по которому можно определить направление, мы будем плавать кругами. Ты слышала о штилях. Люди теряются в них. Умирают в них. Среди нас больные, нам нужно на землю и быстро.

Она округлила глаза.

– Ты можешь помочь нам, – сказал один из членов экипажа за спиной Келло. Ее первый помощник – нет, теперь попросту взбунтовавшийся ублюдок – махнул рукой, заставляя его замолчать.

Она попыталсь ответить через кляп, но получилось лишь невнятное мычание.

Келло вздохнул:

– Мы вытащим его, но никаких Песен, или Бейт перережет тебе глотку.

Он глянул куда-то вверх, мимо нее, прямо за ее плечо, и она почувствовала холодное прикосновение лезвия к горлу. Внури поднялась ярость, а не страх. Ублюдки!

Протянув руку, Келло вытащил кляп у нее изо рта.

– Пошел ты, предательский…

Он сунул тряпку обратно ей в рот, и Ксиала зарычала через нее, глаза вспыхнули яростью.

Келло небрежно наклонился вперед и дал ей пощечину. Ладонь хлестнула по щеке с такой силой, что у Ксиалы закружилась голова, и девушка потрясенно замолчала. Ярость превратилась во что-то горячее, расплавленное. Он прикоснулся к ней. Не просто прикоснулся. Ударил.

О, он должен умереть. Пока она еще не была уверена, когда и как, но все же позволила своим чувствам отразиться во взгляде, да так, что Келло отшатнулся.

– Пожалуйста, Ксиала! – в его грубом голосе прозвучало что-то похожее на отчаяние. – Я не хочу причинять тебе боль. Я хочу…

– Я предлагаю выпотрошить ее, как рыбу! – выпалил Бейт, приставив нож к ее шее.

– Заткнись! – рявкнул Келло. – Ты не понимаешь, что происходит? Где мы находимся? – Он вытер ладонью вспотевший лоб.

Ксиала прищурилась. Пусть у Келло и не были видны «грубые шишки», как это называл Серапио, но для такого хмурого утра он вспотел слишком сильно, да и коричневая кожа казалась какой-то серой. Неужели Пату заразил уже и его?

– Давай попробуем еще раз, ладно? Я выну кляп, и мы с тобой любезно поговорим. Без ругани. Согласна?

Ярость все еще кипела у нее в душе, а щека все еще горела от удара, но теперь Ксиала была сосредосточена. Она уже упустила шанс. Она должна быть умной.

Она кивнула.

Он вздохнул и, снова протянув руку, вытащил кляп, но на этот раз Ксиала держала рот на замке.

Келло ожидающе смотрел на нее, а Бейт прижал лезвие сильнее, так что она почувствовала укол обсидиана и как по шее побежала струйка крови.