Ребекка Роанхорс – Черное Солнце (страница 21)
По дороге она остановилась перед дверью, ведущей в единственное закрытое помещение на корабле. Большая часть груза была спрятана в деревянные ящики или завернута в полотнища из растительного волокна и сложена под соломенной тростниковой крышей, но на корабле была еще маленькая комнатка, площадью не более десяти шагов, – достаточно большая для скамьи, кровати и, возможно, стола писца. Обычно такие помещения использовались для капитанской каюты или для груза слишком ценного, чтобы храниться на открытом воздухе. В этом путешествии ценным грузом был человек. Мужчина, который не показывался на глаза все те шесть с лишним часов, которые они провели в пути.
Ксиалу это, конечно, удивляло. Господин Балам сказал, что мужчина слеп и весь в шрамах. Какой-то религиозный отшельник. Старый и морщинистый монах из какого-то тайного ордена Обреги волновал ее меньше всего.
Она неизбежно не ладила с религиозными людьми, всегда настолько сурово относящимися к молитвам и морали, что чувствовали необходимость навязывать их другим. Чем больше она думала о старом сморщенном обреги, который, без сомнения, был готов заставить ее подчиниться своим богам, тем сильнее она раздражалась. Она уже разозлилась до того, что была готова выбросить его за борт, обещала она там что-то Баламу или нет.
И она выполнит ее, хотя, если честно, ей было очень любопытно. За время своих путешествий она встречала не так уж много обреги. Их страна находилась глубоко в высоких южных горах, моряки родом из нее были редки, а сама страна нечасто участвовала в морской торговле. Так что, несмотря на то, что она встречалась с людьми из дюжин городов и мест континента Меридиан, обреги оставались для нее окруженной сушей загадкой.
Она решила, что представится сама, позаботится о том, чтоб ему было комфортно, и будет вести себя профессионально и вежливо. В конце концов, это был ее долг.
Она уже протянула руку, чтобы открыть дверь, но в этот момент раздался крик Келло, и она почувствовала, как корпус легко ткнулся в мягкий песок.
Они прибыли на сушу.
Ксиала вздохнула и опустила руку. Обреги придется подождать.
Корабль она покинула последней. Келло уже привел обе дюжины человек команды на песчаную отмель – широкую пологую бухту, находившуяся на расстоянии примерно полукорпуса корабля от берега материка, которая была примерно равна одной восьмой мили в длину и пятнадцать шагов в ширину. Здесь было достаточно мелко для того, чтобы идти по грудь в воде во время отлива, и в то же время было довольно легко плыть во время прилива. Со стороны же океана было отличное место, чтобы бросить якорь – дно там резко понижалось и можно было легко вернуть каноэ на глубоководье, – так что там даже не требовалось причала.
Пату был занят. Команда уже сидела на земле, вокруг одеял, уставленных разнообразной едой, которую предоставил расщедрившийся господин Балам. Маисовые лепешки с кусочками тыквы, приготовленные Пату на разведенном в яме костре, соседствовали с раскрытыми устрицами, посыпанными протертым авокадо и семенами перца, а в центре стояла тарелка, доверху наполненная рыбой, чьи тусклые глаза и оранжевые чешуйки мерцали в отблесках огня.
Кто-то выбил крышку глиняной бочки с бальше, и по кругу уже передавалась вычищеная от моллюска чашеобразная раковина, наполненная молочным алкогольным напитком. Взрывы хохота и тихие мирные разговоры наполняли воздух – голоса команды, которая тяжело отработала под палящим солнцем и теперь была вознаграждена за это. Впереди их еще ждали тяжелые дни, но сейчас, в холодной темноте, перед огнем и запасом еды, достойным лорда-торговца, все было именно так, как и должно быть.
– Капитан! – Голос окликнул ее, едва ноги коснулись песка. – Присоединяйся к нам!
Команда разразилась одобрительными возгласами. Ксиала скинула сандалии, зарывшись пальцами во все еще теплый песок. Кто-то передал ей раковину, наполненную бальше. Она приняла ее и осушила одним долгим глотком. Новые одобрительные возгласы и смех распороли тьму, и кто-то выкрикнул:
– Тик!
Она ухмыльнулась в ответ и отвесила легкий поклон, вызвавший новую вспышку смеха. С некоторыми из этих мужчин она в прошлом напивалась вдрызг.
Вернув раковину предыдущему владельцу, она, поджав под себя ноги, опустилась перед заставленным едой одеялом. Пату предложил ей устрицу и черный клинок – короткий, не больше ее искалеченного мизинца. Вытащив мясо предложенным ножом, Ксиала проглотила его и почувствовала, как перец приятно обжег рот. Потом тем же клинком она разделала рыбу, быстрым и практичным разрезом обнажив позвоночник, а затем, выкинув кишки, вонзила пальцы в плоть, отделив ее от тонких костей. Это было восхитительно.
Вокруг нее легко текли разговоры – о прошедшем дне и о том, как далеко они уплыли, и что для сезона штормов сейчас хорошая погода, и что это потому, что капитан – тик и они, как известно, удачливы. И все это время она ела, улыбалась и все думала о том, что же она скажет, когда все набьют брюхо и бальше закончится. Исчезнет ли это глубинное родство? Уйдет ли доброжелательность, словно и не было ее? А что будет, когда поднимутся волны и начнутся ливни – а это несомненно произойдет до того, как они достигнут Товы? Они по-прежнему будут считать, что она приносит удачу? Или она станет их проклятьем, плохим предзнаменованием?
Она еще немного помолчала, наслаждаясь тем сладостным моментом, когда солнце скрывается за горизонтом и луна восходит на его место. А потом еще немного помолчала, пока один из членов команды по имени Луб потчевал всех историей о плывущем ягуаре, который преследовал его через реку и загнал на дерево, пока его не спасли. В качестве доказательства мужчина повернулся спиной, показывая шрам там, где когти вырвали кусок из его плоти.
– Мой домашний кот делал и похуже, – ухмыльнулся другой моряк, Бейт.
– Проклятье, да твоя жена поступала со мной и того хуже! – обронила Ксиала, и Луб засмеялся первым.
– Жена Луба родом из Товы, – сказал Келло, – оттуда, куда мы направляемся. Может, ты сможешь привезити ей что-то с родины.
– Ты имеешь в виду Луба или капитана? – спросил Бейт.
Новый хриплый хохот – и Ксиала присоединилась к ним. Жестом попросила кого-нибудь передать ей раковину с бальше и вновь сделала большой глоток. Теперь она была готова.
Она встала, дожидаясь, пока все обратят на нее внимание.
– Давайте поговорим о Тове, – сказала она. Коряги, которые Пату кинул в огонь, чуть сдвинулись, раскидав по легкому ветру мелкие оранжевые искры, и костер вспыхнул ярче. В воздухе пахло океаном и приправами, а позади плескались в мерном ритме волны. Ксиала прочистила горло и заговорила, изо всех сил стараясь встретиться глазами с каждым.
– Господин Балам нанял всех нас, дал нам поручение на эту поездку. И хорошо нам заплатил. – Она указала на остатки пиршества. – Какао и едой.
Раздались радостные возгласы:
– За господина Балама!
– За господина Балама! – поддержали остальные.
– За господина Балама, – согласилась Ксиала, – который поручил нам сложную миссию. Сложную, но выполнимую.
Большинство поддержало ее слова радостными возгласами. Конечно, все знали, что начинается сезон штормов и их ждут проблемы, но более опытные моряки поняли, что она ведет к чему-то, и обменялись беспокойными взглядами, не уверенные, что им понравится, что будет дальше.
– Мы отправляемся в Тову, – сказала она, – но Балам хочет, чтоб мы были там через двадцать дней. Если считать от восхода солнца – девятнадать.
На миг повисла пораженная тишина, а затем послышались протестующие возгласы.
– Это слишком далеко! – закричал кто-то. – Путь займет тридцать дней, а то и больше, если море будет неспокойным или начнется шторм и мы будем вынужены переждать его на суше.
– Я сказала ему об этом, – сообщила она.
Луб нахмурился.
– Единственный способ успеть за девятнадцать дней – это плыть через открытое море и грести в две смены.
Послышались стоны.
– У нас недостаточно экипажа, чтоб грести в две смены, – выкрикнул Бейт. – За сегодня мы и так отмахали двойную норму, и у меня болит спина.
– И плечи, – добавил кто-то.
– Людям будет сложно поднажать, чтобы двадцать дней продолжать в том же духе, – согласился Келло.
– Но это можно сделать, – сказала она, обращаясь ко всем. – Я сказала Баламу, что с такими людьми, с такой командой я справлюсь.
Экипаж замолчал, не зная, как воспринять ее слова. Они вроде и оценили комплимент, но им совсем не нравилось, что под этим подразумевалось.
– И я буду с вами, – добавила она. – Я буду с вами, чтобы успокоить воду и убедиться, что вам повезет.
Ее намек был очевиден, и они сидели, пытаясь сообразить, не обещает ли она всю дорогу сохранять море дружелюбным. Что было глупостью, даже ложью, хотя они этого и не знали. У нее была Песнь и сила тика, чтоб успокоить или взволновать море, но она не смогла бы сделать многого, если бы ударила волна-убийца. Но что она еще могла сказать, чтобы убедить их? Попробуй скажи еще что-нибудь, и ее команда будет потеряна.
Некоторое время слышалось тихое бурчание, и Келло поднял руку.
– Говори, – сказала она.
– Я буду говорить от имени всего экипажа, – заявил он.