Ребекка Рид – Идеальные лгуньи (страница 35)

Джорджия опустила глаза и стала смотреть в пол.

– Прости. У меня и в мыслях ничего такого не было. Я знала, что ты не будешь.

Конечно, он не будет. Чарли не станет рисковать, он не может допустить, чтобы кто-то думал, будто он в состоянии ее ударить. Тогда его карьере конец. Она хотела сказать ему об этом, но потом решила, что так поступать не стоит. Он никогда не поднимал на нее руку. Он не такой. Джорджия позволила мыслям об отце затуманить свой разум. Так нечестно. Видит бог, она прекрасно знает, что люди не должны становиться похожими на своих родителей.

– Ты понимаешь, почему я огорчен? – спокойно спросил Чарли.

– Да, – ответила Джорджия, думая о тестах на овуляцию, которые находились в их спальне.

– Ну и почему ты так поступила?

Ответа на его вопрос не существовало. Ведь она скрывала от мужа свои отношения с Нэнси и Лилой. И не могла дать ему даже одну зацепочку. Если она выдернет хотя бы крошечную ниточку из их общего ковра, он рассыплется. Она позволила себе мгновение – один краткий миг – подумать о том, как все было бы, если бы она рассказала Чарли о том, что произошло в школе. Они отправятся на долгую загородную прогулку, и она поведает ему их историю, а он обнимет ее и скажет, что это не имеет значения, что она заслуживает быть счастливой и что она в безопасности.

– Если кто-нибудь узнает, что в этом доме принимали наркотики, моя карьера будет уничтожена. – Голос мужа проник в ее размышления, заставив расстаться с фантазией о признании.

– И как кто-то узнает? – услышала она свой резкий ответ.

– Одна фотография, одно глупое замечание – такие вещи происходят постоянно. Ты даже не представляешь, какое количество людей лишается карьеры из-за наркотиков, из-за одной глупой маленькой ошибки.

– Но ты постоянно нюхал кокаин!

– Раньше, – сразу возразил Чарли. – Мы взрослые люди, Джорджия. У нас сегодня гребаная вечеринка. Тебе не следует засовывать всякую дрянь себе в нос, когда в нашем доме люди. Я ожидал подобного поведения от Лилы, и один лишь господь знает, что может сделать Нэнси, но только не от тебя. Ты не такая.

– Может быть, я именно такая, – ответила его жена.

Ей следовало остановиться, принести извинения и пообещать, что она больше никогда не будет так поступать. Следовало сказать, что она уже очень давно этого не делала и не нуждается в наркотиках. Просто она устала и находится на взводе, и ей хотелось немного расслабиться. А если бы она попыталась остановить Лилу, та могла бы уйти или устроить сцену. Однако Джорджия не смогла заставить себя произнести примирительные слова.

Она никогда не ссорилась с Чарли. Никогда. Она позволяла ему получать все, что он хотел. Секс, когда она чувствовала себя уставшей и испытывала боль и когда им не следовало этим заниматься из-за цикла ЭКО. Поздние вечера. Вечеринки. Гости, приглашенные на ужин, которые относились к ней покровительственно или попросту игнорировали ее. Делать его счастливым – вот главная задача ее жизни. Она стала пьедесталом для его статуи, его матерью, личным секретарем и куртизанкой. Она посмотрела на него сквозь ресницы и увидела обиженное, смущенное лицо. Все ее существование было посвящено его поддержке с того самого момента, как они вместе, а сейчас она вела себя так, словно ей все равно. Должно быть, он ужасно озадачен. И встревожен. Женщина протянула руку и провела пальцами по его груди. Не такой широкой и мощной, как у Бретта, но Джорджии она нравилась. И принадлежала ей.

– Мне очень жаль, – прошептала она. – Правда.

– Все нормально, – ответил Чарли.

Джорджия почувствовала, что понемногу расслабляется. Он ее простит. Все будет хорошо.

– Я не понимаю, почему ты так поступила. Как ты рассчитываешь забеременеть, совершая такие глупые поступки? – поинтересовался супруг.

Жена резко подняла голову. Кухонная дверь захлопнулась. Их кто-то подслушивал. Нэнси или Лила? Что для нее хуже?

– Кто там был? – спросила Джорджия.

– Что?

– Кто-то стоял у двери – подслушивал.

Чарли вздохнул:

– Прекрати.

– Но там кто-то был, Чарли, я видела, – ответила супруга, и ее голос стал визгливым.

Мужчина покачал головой и сделал шаг назад.

– Я думаю, это лекарства, гормоны, – уточнил он. – Они вызывают у тебя паранойю.

– У меня нет никакой паранойи, – заявила Джорджия громче и пронзительнее, чем собиралась.

Лицо Чарли снова стало встревоженным.

– Послушай, даже если там кто-то был, это не имеет значения. Ничего серьезного не произошло.

– Нет, произошло, – резко возразила женщина.

Она совсем забыла, что следует говорить тихо, и теперь ее муж выглядел так, словно она его ударила.

– Почему ты так беспокоишься? – спросил он. – Почему это имеет для тебя значение?

Джорджия вздохнула. Она ничего не могла объяснить.

– Даже если кто-то здесь был, они могли ничего не услышать, – попытался успокоить ее Чарли.

Джорджия кивнула.

– Ты прав. Извини. – Она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы. Он не отвернулся, но и не ответил на поцелуй. – Я тебе все компенсирую. Обещаю. – Она выпрямилась и провела рукой по его паху. – Ты помнишь, что кокаин со мной делает?

По крайней мере, это было правдой. Когда они были моложе и участие в вечеринках являлось частью их жизни, Чарли любил, когда она находилась под кайфом. Он никогда не говорил ей, что она скучная, что ему не нравится, как она спокойно лежит и наслаждается тихими волнами удовольствия, когда они занимались сексом. Но она знала это. Может быть, дело было в отсутствии тормозов или в химикатах, но всякий раз, когда она принимала наркотики, у них случался отчаянный быстрый секс в туалете или у какой-нибудь стены.

Естественно, не теперь. Идея о занятии сексом прямо сейчас, с пересохшим горлом и крадущимся ужасом при мысли, что это могла быть Нэнси и что она узнала про ЭКО, превращало все внутренности Джорджии в пепел. Но Чарли был таким легким человеком, и ей не составляло труда отвлечь мужа и рассеять его гнев.

Он улыбнулся, убрал прядь волос с ее лица и поцеловал ее в лоб.

– Извини, малыш, – пролепетала она с глупой улыбкой.

Слова обжигали ее язык. Обычно она была не против такой игры – позволять Чарли чувствовать себя большим мужчиной и думать, что она сожалеет о своих действиях, которые могли вызвать у него раздражение, но сегодня, когда все стало таким хрупким и непрочным, балансирующим на грани крушения, она с огромным трудом произносила привычные слова.

– Я люблю тебя в любом случае, – улыбнулся муж.

– И я тебя люблю.

Тогда

Брандон, решила Лила, вне школы раздражала еще сильнее. Новая учительница заявила, что они будут сидеть в автобусе в соответствии с заранее составленными группами, чтобы с самого начала создать «командный дух». Заметив, что Софи и Лорен, сидевшие в задней части автобуса, слушают айпод через одни наушники, она конфисковала его. Лорен закатила глаза, и Найт почувствовала возбуждение Нэнси, которая увидела новую союзницу, пока музыка не зазвучала из усилителей автобуса.

– Теперь мы все можем слушать, – заявила Брандон, увеличивая громкость.

Все, за исключением Нэнси, Лилы и Джорджии, принялись изо всех сил подпевать Бритни. Как кто-то мог быть так счастлив после семи часов, проведенных в автобусе, с перспективой спать под открытым небом в ливень с грозой?

И чтобы еще больше все испортить, Хейди с довольным видом плюхнулась рядом с Лилой. Основную часть поездки Найт провела, прижавшись лбом к прохладному стеклу окна, наблюдая за проносившимися мимо пейзажами и жалея, что она не находится в любой другой части мира. Джорджия и Нэнси оказались по разные стороны прохода. «Интересно, о чем они говорят», – подумала Лила, когда Хейди неправильно пропела последние слова финала «Американской красотки»[28]. Как такое пережить? Настоящая пытка. Найт с тоской подумала о своем телефоне, спрятанном в паре носок в рюкзаке. Когда они в прошлый раз останавливались на заправке для посещения туалета, Лиле следовало позвонить мачехе и убедить ее сфальсифицировать чрезвычайную ситуацию. Сейчас Кларисса была бы уже на полпути в Лондон.

– Вот мы и приехали, – раздался хриплый голос Брандон.

Автобус остановился на стоянке, у обочины. Великолепно. Ну просто потрясающе. Небо оставалось серым. Как и все вокруг. Под флуоресцентным светом в автобусе кожа у всех выглядела серой. В происходящем не имелось ни малейшего смысла. Это не будет выглядеть хорошо даже в заявлении Лилы в художественную школу. В любом случае там бросят на фотографии один взгляд и спросят: «Какой трагический неудачник отправился на уик-энд в Шотландию, а потом повел себя так, словно это потрясающее достижение?»

– Пошли! – сказала Хейди. Она уже встала и начала вытаскивать огромный рюкзак из верхнего ящика для вещей. – Поспеши!

Фиби настояла на том, чтобы все надели спортивную форму, хотя было совершенно непонятно, зачем. Происходящее было бы на пятнадцать процентов менее противным, если бы им позволили поехать в собственной одежде. Стоя в строю на обочине дороги, Лила старалась подавить охватившее ее смущение. Чтобы добавить оскорбление к уже причиненному вреду, Брандон перед самым отъездом провела быструю проверку вещей. Чистый яд, сочившийся из глаз Нэнси, когда учительница заставила ее оставить дома восьмичасовой крем и шелковую маску для глаз, уничтожил бы менее стойкую женщину.