Ребекка Рид – Идеальные лгуньи (страница 10)

– Посмотри, Нэнс, – сказала Лила, протягивая ей цветок. – Их не отличить от настоящих.

– У тебя вода капает на пол, – сказала Джорджия, неожиданно бросив нож на стол. Она забрала цветок из руки гостьи и вернула его в вазу.

Обиженная Лила опустила взгляд. Она пыталась помочь, хотела, чтобы Нэнси оценила, как красивы пионы. Хозяйка привела цветы в вазе в порядок и снова принялась за салат, а Брир постаралась прогнать обиду, не думать о том, как часто в последнее время Джорджия стала делать ей резкие замечания. Решив, что безопаснее всего вернуться к прежней схеме поведения, она подняла бокал с вином и заглянула в него. Она видела свои пальцы сквозь тоненькую ножку, и сколотый кусочек блестящего розового лака привлек ее внимание.

– Просто искусственные цветы – это не мое, – заявила Нэнси. – Извини, – добавила она голосом, который не оставлял сомнений: она ни о чем не жалеет. – Однако кухня выглядит хорошо. Я бы хотела осмотреть остальную часть дома. Устроишь мне экскурсию?

Лила могла бы поклясться, что она видит, как побелели костяшки пальцев Джорджии, сжимавших нож. Хозяйка была явно раздражена, но Нэнси никто и никогда не отказывает. Джорджия положила нож и вытерла руки о тщательно выглаженное кухонное полотенце.

– Конечно.

Экскурсия была давно отработанной уловкой, к тому же не самой лучшей. Если Грейдон даже не пытается скрыть своего желания поговорить с Джорджией наедине, Лила решила, что не позволит им получить свое так легко. И вообще, она знала, о чем пойдет разговор. Нэнси потащит хозяйку наверх, сделает пару лицемерных замечаний по поводу того, что Лила слишком много пьет, как если бы это имело какое-то отношение к Джорджии, предложит ей самой разобраться с ее проблемами и сбежит обратно в Штаты. Но разве Джи может что-то сделать?

Джорджия даже не знала про ребенка.

– Я пойду с вами, – с улыбкой заявила Лила.

– Ты видела дом тысячу раз, – сказала хозяйка, поморщившись.

– Он такой великолепный, настоящая мечта любой женщины, и я хочу снова на него посмотреть. А ты сможешь еще раз рассказать завораживающую историю про полые волокна в коврах. – Лила перехватила взгляд Нэнси и была вознаграждена ее усмешкой.

– Жду не дождусь рассказа о коврах, – сказала американская гостья.

– Я упоминала о них лишь однажды, – ответила Джорджия. – И не понимаю, почему ты все время к ним возвращаешься. В любом случае я хочу, чтобы ты закончила салат. Я быстро проведу Нэнси по дому, а потом мы поедим.

Она протянула Лиле нож, с блестящего лезвия которого стекали капельки помидорного сока. Подруга протянула руку и взяла нож, на мгновение задумавшись о том, какую боль она испытает, если сожмет лезвие пальцами. И сколько будет крови.

Затем Брир посмотрела, как ее подруги исчезают в коридоре, и попыталась услышать, о чем они говорят, пока поднимаются по лестнице.

– Я только сбегаю за сигаретами, – сказала она мужчинам, стоявшим в дальнем конце кухни, и положила нож на стойку.

Они не обратили на нее внимания. Лила осторожно вышла в коридор и заглянула в свою сумочку. Она бросила ее на пол, когда пришла, но кто-то – наверняка Джорджия – поднял ее и повесил на вешалку для одежды. Лила засунула руку в мягкий кожаный карман, и пальцы почти сразу наткнулись на прямоугольную пачку, но она продолжала делать вид, что ищет сигареты, и даже зажгла свет.

– Проклятье, – пробормотала она, хотя никто не обращал на нее внимания.

Потом она услышала тихие шаги и щелчок выключателя. Нэнси с Джорджией оказались на лестничной площадке.

– Меня преследует ощущение, что ты вызвала меня сюда под ложным предлогом.

– Я тебя не вызывала, Нэнси.

– Ты написала, что это срочно. И ты меня напугала – сказала, что она в ужасном состоянии. Я подумала: ты боишься, что она во всем признается.

– Так и есть. Иначе зачем мне тебя вызывать?

– Послушай, она выглядит нормально. Много пьет, конечно, но она всегда много пила. Ты вполне с этим справишься.

– Ты провела здесь меньше часа! Проклятье, что ты можешь знать?! Подожди – и через пару бокалов сама все увидишь.

Они снова стали подниматься наверх, поэтому Лила вновь сделала вид, что ищет сигареты. Она отметила смущение на лицах подруг, когда они вышли на следующую площадку и увидели ее внизу. Им хотелось знать, слышала ли она их разговор, но, естественно, они не станут спрашивать. Она широко улыбнулась и специально заговорила пьяным голосом:

– Не могу найти сигареты.

Тогда

– Добро пожаловать на ваш предпоследний осенний семестр, леди. Уверена, что у вас получились хорошие каникулы, и надеюсь, что те, с кем я еще не беседовала, прекрасно провели лето и остались довольны своими результатами в аттестате о среднем образовании.

Собрание с директрисой, миссис Истон, в первый вечер первого дня учебного года, было традицией. Каждый год они приходили в концертный зал и садились на стулья, обитые вызывающей зуд шерстью, чтобы выслушать приветственную речь об успехах прошлого учебного года и узнать, что именно этот год, каким бы по счету он ни был, станет самым важным в их школьной жизни.

Истон немного помолчала и с улыбкой обвела взглядом зал. На самом деле Нэнси была довольна. Она сделала вид, когда открывала конверт в присутствии отца, что совершенно спокойна. И когда прочитала длинную колонку, состоящую из А+, скромно улыбнулась. Она считала, что скакать на месте и позировать для фотографий вульгарно и подразумевало элемент неожиданности. Конечно, Грейдон хорошо училась. Такие девушки, как она, всегда успешно сдают экзамены. Но внутри она ликовала.

Через две недели после объявления результатов экзаменов ее отец подготовил двухстраничный разворот для газеты большого формата о том, как следует поддерживать ребенка во время экзаменов, чтобы максимально увеличить его шансы на успех. «Отправьте ребенка в интернат» там, естественно, не говорилось – это не вполне соответствовало стилю родителей Нэнси. Статья была пропитана самодовольством, но в ней имелось послание. «Моя дочь безупречна. Ваши дети должны быть на нее похожи». И Нэнси наслаждалась. Она знала, что ее ждет потрясающее лето.

– Я решила провести небольшое собрание, девочки, перед началом учебного семестра, потому что шестой год для многих становится поводом снять ногу с педали газа и расслабиться. – Истон сделала паузу для более драматического эффекта. – Это было бы чудесно, не так ли?

Девушки ей подыгрывали. Нэнси смеялась, Лила и Джорджия которые сидели справа и слева, хихикали. Они играли в эту игру с учителями, чтобы находиться с ними на одной стороне. Интересно, сколько раз директриса стояла вот так в концертном зале и обращалась к рядам школьниц в одинаковых темно-синих юбках и голубовато-зеленых кардиганах? Повторяла ли она одну и ту же шутку каждый год? Наверное.

На подиуме за Истон сидели учителя. Среди глав кафедр Нэнси заметила женщину, которую не узнала. Неужели это учительница? Эта дама казалась слишком молодой, слишком красивой и слишком хорошо одетой, с длинными рыжими волосами, которые она, похоже, очень умело уложила феном. Едва ли ей было больше двадцати шести. Ну в самом крайнем случае двадцать семь. Она сидела, скрестив ноги, постоянно проводила рукой по своим безупречным волосам и слушала Истон. Укороченные брюки, облегающий черный свитер с воротом и пиджак, великолепно подогнанный по фигуре, а также коралловые туфли на высоких каблуках и с заостренными носами дополняли картину. На фоне моря бежевого твида женщина выглядела так, словно пришла из другого мира.

– Кто эта цыпочка в туфлях? – прошептала сидевшая за спиной Нэнси Изабелла Браун, обращаясь к своей невидимой соседке.

Грейдон толкнула локтем Лилу.

– Кто это? – спросила она. – Вы ее видели до того, как я приехала вчера вечером?

Найт пожала плечами.

– Понятия не имею. Однако у нее превосходные волосы.

– В этом году у вас появляется возможность начать работу над подготовкой заявлений в УКАС[10] для продолжения обучения. Те из вас, кто намерен поступить в Оксбридж[11], – Истон сделала паузу, словно слово «Оксбридж» обозначало волшебное королевство, – отправят свои документы в декабре следующего года. Таким образом, вы получите три с половиной семестра, чтобы составить их с максимальной тщательностью и стать круглыми отличницами.

Не слишком круглыми. Поговаривали, что в прошлом году девушка, имевшая лучшие результаты, провалила интервью из-за стресса после экзаменов и набрала пятнадцать фунтов. А ведь все знают, что жир – признак слабости. Отсутствие самоконтроля.

– Джи, – прошептала Нэнси, пытаясь привлечь внимание Джорджии, находившейся в первом ряду.

Все девушки сидели вместе, да еще в глупой форме.

Подруга не обращала внимания.

– Джорджия, – прошептала она снова, немного громче.

Девушки, сидевшие рядом с Грин, начали поворачиваться. Вслед за ними это сделала и Джорджия, которая всегда чрезвычайно болезненно относилась к разговорам на собраниях.

– Что? – прошипела она, прикрываясь сборником церковных гимнов.

– Кто та рыжая?

– Я не знаю, – ответила Джорджия. – Может, новая учительница?

Истон продолжала речь:

– Я бы хотела, чтобы вы начали создавать разнообразные общества, предполагающие путешествия в другие места. В прошлом году учащиеся шестого года организовали теннисную поездку в Калифорнию, чтобы потренироваться в лучшей школе, те, кого заинтересовала география, отправились за полярный круг, а любители истории искусств совершили тур в Париж во время пасхальных каникул. Ну и наибольшим успехом стала петиция по борьбе с издевательствами, которую зачитали в парламенте.