Ребекка Рейсин – Чайный фургончик Рози (страница 2)

И вот как все обернулось.

В кулинарном мире сплетни распространяются быстро, как лесной пожар. Меня втянули в скандал против моей воли. Я пахала пятнадцать лет, чтобы занять такую высокую должность, жертвовала свободным временем, настоящей дружбой, развлечениями… Но это все было во имя будущего, гобелена наших жизней.

От одной мысли об этом глаза начинает жечь.

Мне хочется плакать и выть, мучить себя мыслями о той, другой, женщине, или оторвать себя от дивана и кинуть испеченный с любовью тарт в стенку, или съесть его целиком, пока слезы ручьями катятся по моим щекам. Ну, знаете, как в фильмах.

Вместо этого я проваливаюсь в сон. Просыпаюсь уже утром от пронзительной трели будильника в нелепо раннее время. Вместе с пробуждением я осознаю, что должна покинуть Лондон. Тридцать два – прекрасный возраст, чтобы начать все сначала.

Не спонтанная, значит? Сухарь? Умру старой девой? Похожа на отца?

Ну я тебе покажу.

Глава 2

Я едва замечаю солоноватый запах морепродуктов, так привычный рынку Биллингсгейт. Сразу направляюсь к торговцу рыбой и отбарабаниваю заказ, не обмениваясь с ним даже элементарными вежливостями. Джон, у которого самые свежие морепродукты во всем Корнуолле, замечает мою нервозность.

– У вас все хорошо, Рози? Вы будто сама не своя. – Он оглядывает меня, будто стараясь понять, что изменилось.

– Эм-м… – поспешно придумываю ответ. – Чай не пила сегодня.

Чай – еще одна моя страсть. Я смешиваю его под разные настроения и состояния: для энергии, расслабления и всего остального, на что хватит воображения. Если мне придется бросить работу, запасной вариант всегда есть: продавать чай!

Джон склоняет голову:

– Да вам он и не нужен, Рози. Выглядите… оживленной, – он пожимает плечами. – Уж явно не как этот товарищ, – он, издав свой фирменный «ха!», указывает на мертвую камбалу, которая смотрит на меня немигающими стеклянными глазами. От сравнения с почившей рыбкой меня передергивает.

Джон собирает мой заказ и обещает сразу же отправить его в ресторан «Эпоха».

Я правда выгляжу оживленной?

Иду к мяснику, чтобы подтвердить еженедельный заказ, когда до меня доходит: разве я не должна ходить с опухшим лицом, красными глазами и волосами, спутавшимися оттого, что я в беспокойстве елозила всю ночь? Но все совсем наоборот: меня наполняет безудержная энергия. Я собираюсь выкинуть что-то совершенно не в моем стиле. Нечто дерзкое, смелое и неожиданное. Правда, пока не знаю, что именно, но мое стремление к масштабным переменам неудержимо. Так-то.

Я непоколебимая Рози, у которой никогда ничего не меняется.

Я докажу всему миру, что это не так, что я не погрязла в рутине серых будней. Я поражу всех, включая Каллума. Совершу нечто полностью противоположное тому, чего он от меня ждет, потому что я себя знаю. Либо начну двигаться дальше прямо сейчас, либо так и опущу руки.

В предсказуемости есть свои недостатки, и настало время это изменить. Прыгнуть, так сказать, в новую реальность.

Но какой она будет, надо еще придумать…

Стоит подумать о моем некогда милом, обаятельном, рыжеволосом муже, как дыхание перехватывает, поэтому мысли о нем я сразу отбрасываю куда подальше. Пока иду, прокручиваю в голове снова и снова: не сдавайся, держи себя в руках. Поплачешь и пострадаешь дома.

На рынке Боро я заглядываю к мяснику, потом во французскую пекарню и, наконец, к нашему поставщику продуктов. Только после этого я готова отправляться в ресторан и готовиться к обеденному времени.

Первым делом в «Эпохе» я встречаю управляющую рестораном. Перед ней нетронутый эспрессо и бумаги с цифрами. Салли мне всегда симпатизировала: бойкая и забавная девушка из Глазго, которая выкуривает сразу несколько сигарет подряд и потрясающе справляется со своей работой.

– Кофе? – рассеянно предлагает она, не отрываясь от бумаг.

– И поговорить, – добавляю я, кидая сумку на скамью и усаживаясь рядом.

– Та-ак, интересно, – Салли бросает на меня взгляд и отправляется к кофемашине. Пока она над ней колдует, устройство шипит и плюется горячим напитком.

На горизонте маячит головная боль. Не совершаю ли я огромную ошибку? Я же так давно жаждала перемен, но сложно сказать, не обманываю ли я саму себя. Может, Каллум подтолкнул меня к активным действиям, но я же не действую импульсивно, ведь так?

Хоть беспокойство точит меня изнутри, внешне я остаюсь невозмутимой и снимаю шарф, заодно окидывая взглядом ресторан. В зале я обычно не задерживаюсь. Когда я только начинала здесь работать, интерьер был выполнен в стиле модерн, затем он прошел пору преображений и теперь приобрел стиль «индустриальный шик». Любое успешное лондонское заведение должно шагать в ногу со временем, чтобы оставаться в тусовке.

На кухне, впрочем, все то же самое. Я постоянно в поиске горячих новинок, таких, от которых у всех снесет крышу. Нам нужны хвалебные рецензии и поток посетителей, чтобы на ближайшие шесть месяцев каждый столик был занят.

Назовите что угодно, и я отвечу вам, что уже это пробовала. Молекулярная кухня, сенсорная, мультисенсорная… Конечно, это все впечатляет, это целое представление, пир для души, разума и тела, но порой мне хочется готовить простую, вкусную еду без всяких излишеств. Знаете, такую сытную, домашнюю пищу, что греет желудок и сердце. Увы, в мишленовских заведениях вроде «Эпохи» этому не бывать.

Салли возвращается с крошечной чашкой и ставит ее передо мной.

– Выкладывай, – она внимательно смотрит на меня.

Мне нравится ее подход – говорить прямо даже неудобную правду. С ней все всегда понятно. Если заслужить ее доверие, то у тебя будет подруга на всю жизнь. Если насолить – работу в Лондоне можно больше не искать. Салли занимается этим так давно, что знает всех, кого нужно знать в этой индустрии. Мы ладим, потому что она принимает меня такой, какая я есть, вместе с моей повернутостью на готовке. Ну, еще она обожает мое дважды запеченное сырное суфле.

– Я увольняюсь, – говорю так уверенно, что сама этому поражаюсь. Таким тоном я почти убедила саму себя, что знаю, что творю. А что я творю-то, в самом деле?

Увольняюсь?

Надеюсь, рано или поздно мой мозг и рот синхронизируются.

Салли поджимает губы и кивает.

– Это из-за этого жалкого урода, который недостоин зваться мужем?

– Ты уже в курсе? – По-моему, это новый рекорд. Даже для лондонского заведения.

Она беспечно пожимает плечами, стараясь не придавать этому такого большого значения.

– Ты же знаешь, как это бывает. О Каллуме уже шептались какое-то время, но я предполагала, что эти сплетни беспочвенны, поэтому ничего не говорила.

Так как давно он мне изменяет? Они что, занимались безудержным, страстным сексом не по графику, пока я работала? Сердце гулко и больно бьется в груди, словно готовясь к нападению. Нет, я не могу поддаться этому чувству. Он этого не заслужил. Отвратительная, подлая, изменяющая свинья этого не заслужила. Но как же мне больно.

– Кто она? – мне совершенно не хочется спрашивать, но нужно знать, кем меня заменили.

Салли достает сигарету из сумочки и прикуривает ее, несмотря на то что «Эпоха» – заведение для некурящих и одной струйки дыма достаточно, чтобы пожарные со всего Лондона стеклись сюда на сигнализацию за считаные минуты.

Она не отвечает.

– Все нормально, Салли, ты можешь мне сказать!

Салли выдерживает паузу и наконец говорит:

– Так бы и свернула его костлявую шею! Он причинил тебе столько боли…

Пускаться в воспоминания мне совсем не хочется: смысл оглядываться назад? А Салли Каллум никогда не нравился. Она считала, что он сидит на моей шее. Какое-то время это даже было правдой. И еще задолго до того, как мы поженились, Каллум однажды пытался сместить меня с должности и украсть мою работу. Я-то об этом успела забыть, а Салли всегда помнила. Очевидно, я не слишком разумно подошла к выбору мужа. Тогда я на все смотрела сквозь розовые очки, и мир казался прекрасным местом.

– Так кто она? – настаиваю я.

– Клоя, – неохотно отвечает она, вздыхает.

– И почему это всегда шеф-де-парти? Как банально. Еще и «Клоя с буквой «К», – я встречала эту яркоглазую мегеру на вечеринке с важными персонами в кулинарии, и она на полном серьезе представилась как «Клоя с буквой «К». Кто так вообще делает? Кардашьян и похитительницы мужей, вот кто.

Значит, Хлоя работала под ним. Во всех смыслах. Одна мысль вызывает неприятный привкус у меня во рту, и я отхлебываю горьковатый кофе, чтобы его перебить.

Салли изучает меня взглядом; наверное, ждет, что я разрыдаюсь, что хотя бы одна несчастная слезинка побежит по моей щеке, или задрожит губа, или еще что-нибудь. В общем, любые признаки того, что я живой человек, а не бездушный робот. Но я всеми силами держу себя в руках. Каллум не заслужил моих слез и истерик. Я, чтоб вас, профессионал и не буду плакать навзрыд на работе. Наверное, именно из-за этой привычки все контролировать меня считают странной и отчужденной. На самом деле это просто мой защитный инстинкт.

Внутри же мое сердце терзается болью, которая наверняка оставит отпечаток на всю жизнь. Неужели оно завянет, словно цветок, и я действительно умру старой девой? Может, мне нужен утешительный секс… Нет, стоп. У меня будет любовь, а не просто похоть.

Новости о Клое только укрепляют мое решение. В нынешнем состоянии Лондон для меня слишком токсичен. С городом, который я так долго любила, на какое-то время нужно расстаться.