Ребекка Куанг – Вавилон. Сокрытая история (страница 80)

– Значит, так, – сказал Рами, садясь рядом с Робином. – Мы не можем просто здесь прохлаждаться. Нужно использовать каждую секунду, пока мы еще не в тюрьме. Нужно найти «Гермес». Птах, как ты обычно связываешься с Гриффином?

– Никак, – ответил Робин. – Гриффин был очень тверд насчет этого. Он знал, как меня найти, но у меня не было способов с ним связаться. Это их принцип.

– И с Энтони то же самое, – посетовала Виктуар. – Хотя… он показал нам несколько мест, где можно оставлять для него украденное. Предположим, мы оставим там записку…

– И как часто он проверяет эти места? – спросила Летти. – Станет ли вообще проверять, если ничего не ждет?

– Не знаю, – разочарованно произнесла Виктуар. – Но это единственный вариант.

– А я считаю, что они сами нас ищут, – сказал Робин. – После случившегося той ночью, когда нас поймали… В смысле, осталось много неясностей, и раз мы благополучно вернулись, они захотят с нами связаться.

Судя по лицам остальных, это их не слишком приободрило. «Гермес» был совершенно непредсказуем. К ним могли постучаться и в ближайший час, а могли молчать еще полгода.

– А сколько у нас времени? – после недолгого молчания спросил Рами. – То есть когда все поймут, что дражайший старина Ричард не вернется?

Никто не мог сказать наверняка. Триместр начнется только через неделю, и тогда уже точно будет весьма подозрительно, что профессор Ловелл не приступил к лекциям. Но вдруг другие профессора знали, что они вернутся раньше?

– А кто к нему ближе всех? – сказала Летти. – Разумеется, надо придумать какую-нибудь историю для факультета…

– И еще есть миссис Пайпер, – вставил Робин. – Его экономка в Джерико, она уж точно начнет интересоваться, где он, нужно ее навестить.

– Я кое-что придумала, – сказала Виктуар. – Можем пойти в его кабинет и просмотреть письма, может, у него назначены встречи. Или даже подделаем несколько ответов, чтобы потянуть время.

– Для ясности, – сказала Летти. – Ты предлагаешь вломиться в кабинет человека, убийство которого мы покрываем, и шарить в его вещах в надежде, что никто нас не поймает?

– И сейчас самое время этим заняться, – заметила Виктуар. – Пока никто не знает, что мы сделали.

– И почему ты думаешь, что никто до сих пор не знает? – В голосе Летти прорезались визгливые нотки. – Откуда мы знаем, что нас не закуют в кандалы в ту секунду, когда мы войдем в башню?

– Боже мой, – пробормотал Робин. Ему вдруг показался нелепым весь этот разговор, да и вообще их приезд в Оксфорд. – Зачем мы вообще вернулись?

– Нужно отправиться в Калькутту, – внезапно заявил Рами. – Давайте сбежим в Ливерпуль, а там купим билет…

Летти поморщилась.

– Почему в Калькутту?

– Там безопасно, мои родители нас прикроют, в мансарде много места…

– Я не собираюсь провести остаток жизни на чердаке твоих родителей!

– Это лишь временно…

– Давайте все успокоимся. – Виктуар так редко повышала голос, что все сразу замолчали. – Это… это же как учебный проект, понимаете? Нужно только составить план. Разбить на этапы, завершить каждый, и все будет в порядке. – Она подняла два пальца. – Так вот что нам нужно сделать. Первая задача: связаться с обществом Гермеса. Вторая задача: собрать как можно больше данных, чтобы, когда мы передадим их «Гермесу», можно было что-то сделать.

– Ты забыла про третью задачу, – сказала Летти. – Не попасться.

– Это и так ясно.

– Насколько мы рискуем? – спросил Рами. – Если подумать, на корабле было безопаснее. Трупы не говорят, и он уже не всплывет. Как мне думается, если мы будем держать язык за зубами, все будет хорошо.

– Но возникнут вопросы, – не унималась Летти. – Очевидно же, в конце концов кто-нибудь заметит, что профессор Ловелл не отвечает на письма.

– Значит, нужно говорить одно и то же, – сказала Виктуар. – Он заперся в своем доме, поскольку серьезно болен, вот почему не отвечает на письма и не принимает посетителей, а нам велел возвращаться без него. Такова наша история. Все просто, и не нужно выдумывать лишние подробности. Мы все будем отвечать одинаково, и тогда ни у кого не возникнет подозрений. А если мы будем выглядеть встревоженными, так это потому, что беспокоимся о любимом профессоре. Согласны?

Никто не стал оспаривать ее предложение. Они уцепились за ее слова, и мир перестал бешено вращаться, выйдя из-под контроля, теперь важно было лишь то, что предложит Виктуар.

– Вот что я думаю, – продолжила она. – Если мы попытаемся затаиться, начнем осторожничать, это будет выглядеть подозрительно. Мы не должны прятаться. Мы же студенты Вавилона. У нас много дел. Мы старшекурсники и слегка обезу- мели из-за кошмарной нагрузки. Нам не нужно притворяться спокойными, потому что студенты всегда немного не в своем уме, достаточно притвориться, что мы безумны по нужной причине.

Ее слова звучали логично.

– Разберись с экономкой, – обратилась Виктуар к Робину, – а потом сходи за письмами профессора Ловелла. Мы с Рами обойдем места, которые указал Энтони, и везде оставим зашифрованные сообщения. Летти, ты займешься будничными обязанностями как ни в чем не бывало. Если тебя будут спрашивать о Кантоне, оброни несколько слов о болезни профессора. Встретимся здесь вечером и будем надеяться, что ничего не случится. – Она глубоко вздохнула и обвела всех взглядом, кивая, словно пыталась убедить саму себя. – Мы справимся, обещаю. Просто не нужно терять голову.

Вывод несколько преждевременный, подумал Робин.

Они покинули Мэгпай-лейн один за другим. Робин надеялся, что миссис Пайпер не будет дома и он просто оставит в Джерико записку, сунув ее в почтовый ящик, но стоило ему постучать, и она с широкой улыбкой распахнула дверь.

– Дорогой Робин!

Она крепко обняла Робина. Пахло от нее теплым хлебом. У Робина защипало в носу, так что чуть не выступили слезы. Он высвободился и потер нос, делая вид, что пытается не чихнуть.

– Ты похудел. – Миссис Пайпер погладила его по щеке. – В Кантоне тебя что, не кормили? Или тебе разонравилась китайская кухня?

– В Кантоне все было хорошо, – промямлил он. – Но в плавании с едой было худо.

– Как им не стыдно. Вы ведь еще дети. – Она сделала шаг назад и огляделась. – Значит, и профессор вернулся?

– Вообще-то, пока нет. – Голос Робина дрогнул. Он откашлялся и попробовал еще раз. Прежде он никогда не лгал миссис Пайпер и сейчас чувствовал себя гораздо хуже, чем ожидал. – Он… На обратном пути он заболел.

– Ох, неужели?

– Он неважно себя чувствует и беспокоится, что может заразить кого-нибудь, поэтому устроил себе карантин в Хампстеде.

– И он там один-одинешенек? – встревожилась миссис Пайпер. – Как глупо, он должен был написать мне. Я выезжаю сегодня же, он ведь и чаю себе не в состоянии сделать…

– Пожалуйста, не надо, – взмолился Робин. – В смысле… это очень заразно. Болезнь распространяется по воздуху, при кашле или разговоре. Мы даже не могли заходить в его каюту на корабле. Он старался не встречаться с людьми. Но о нем позаботятся. Мы нашли врача…

– Кого? Смита? Гастингса?

Робин попытался вспомнить фамилию врача, который лечил его в детстве от простуды.

– Э-э-э… Гастингса.

– Хорошо, – заявила миссис Пайпер. – Смита я всегда считала шарлатаном. Несколько лет назад у меня была страшная лихорадка, а он поставил диагноз «истерия». Истерия! Я даже кастрюлю с бульоном не могла удержать, а он сказал, что я все выдумала!

Робин сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Доктор Гастингс за ним присмотрит, не сомневаюсь.

– Уж конечно, к выходным он явится сюда, требуя свои булочки с изюмом. – Миссис Пайпер широко улыбнулась, хотя глаза остались серьезными, но она явно хотела приободрить Робина. – Ну что ж, я хотя бы могу позаботиться о тебе. Накормить тебя обедом?

– Нет-нет, – поспешил ответить Робин. – Я не могу остаться, я… должен сообщить другим преподавателям. Видите ли, они еще не знают.

– Даже на чай не останешься?

Робину хотелось остаться. Ужасно хотелось посидеть у нее за столом, послушать ее болтовню и хотя бы на мгновение ощутить тепло и уют детства. Но он знал, что не протянет и пяти минут: ей понадобится гораздо меньше времени, чтобы заварить чай и налить ему чашку дарджилинга. Если он останется, если перешагнет через порог, то не выдержит.

– Робин? – Миссис Пайпер встревоженно посмотрела на его лицо. – Милый, ты выглядишь расстроенным.

– Просто… – Слезы затуманили его зрение, он не сумел их сдержать. Его голос дрогнул. – Я просто ужасно боюсь.

– Ох, мальчик мой.

Миссис Пайпер обвила его руками. Робин тоже обнял ее, его плечи сотрясались от сдерживаемых рыданий. Робин впервые осознал, что, возможно, больше никогда ее не увидит, а ведь ему даже в голову не приходило задуматься, что будет с ней, когда станет известно о смерти профессора Ловелла.

– Миссис Пайпер, я тут подумал… – Он освободился из ее объятий и сделал шаг назад. Он был так несчастен, так виноват. – У вас… у вас есть родные? К кому вы могли бы поехать?

– В каком смысле? – смутилась она.

– Если вдруг профессор Ловелл не выздоровеет. Я просто задумался, ведь если он не поправится, у вас не будет…

– Ох, мальчик мой. – Ее глаза увлажнились. – Не волнуйся за меня. У меня племянник и брат в Эдинбурге. Особой любви между нами нет, но они примут меня, если я постучусь в дверь. Однако до этого не дойдет. Ричард и раньше подхватывал иноземные хвори. Он очень скоро вернется сюда и будет опять раз в месяц приглашать тебя на ужин, и в первый же день я приготовлю для вас жареного гуся. – Она сжала его плечо. – Сосредоточься на учебе, хорошо? Старайся как следует, а обо всем остальном не беспокойся.