Ребекка Куанг – Вавилон. Сокрытая история (страница 46)
– Это должно помочь. Вернемся в музей завтра.
Робин читал надписи на стержнях, заметив, что по большей части в словесных парах используется китайский.
– Все это поддерживаете вы с профессором Ловеллом?
– О да, – отозвался профессор Чакраварти. – Больше некому. После вашего выпуска нас станет трое.
– Вавилон нуждается в нас, – мечтательно произнес Робин.
Как странно было осознавать, что вся империя зависит всего от маленький группки людей.
– Еще как нуждается, – согласился профессор Чакраварти. – И для нас это очень хорошо.
Они встали у окна. Глядя с высоты на Оксфорд, Робин думал о том, что город похож на хорошо настроенную музыкальную шкатулку, чья работа полностью зависит от серебра, и если оно закончится, если эти резонансные стержни сломаются, весь механизм, весь Оксфорд остановится. Умолкнут колокола, остановятся на дорогах кебы, а горожане замрут посреди улиц, подняв ногу для следующего шага и приоткрыв рот посередине разговора.
Но Робин не мог представить, что серебро закончится. Лондон и Вавилон с каждым днем все больше богатели, потому что корабли, подгоняемые серебряными пластинами с продолжительным действием, привозили назад полные сундуки серебра. Не было в мире такой страны, которая сумела бы противостоять британскому натиску, даже на Дальнем Востоке. Поток серебра мог нарушиться только из-за коллапса всей мировой экономики, а поскольку сама мысль об этом смехотворна, Серебряный город, восхитительный Оксфорд, будет жить вечно.
Однажды в середине января, войдя в башню, они обнаружили, что старшекурсники оделись в черное.
– Это из-за Энтони Риббена, – объяснил профессор Плейфер на семинаре.
Сам он был в лиловой рубашке.
– А что с ним случилось? – спросила Летти.
– Понятно. – Лицо профессора Плейфера напряглось. – Вам не сказали.
– Что не сказали?
– Летом Энтони пропал во время исследовательской экспедиции на Барбадосе, – ответил профессор Плейфер. – Он исчез как раз накануне отплытия корабля в Бристоль, и с тех пор мы ничего о нем не слышали. Предполагается, что он мертв. Его коллеги с восьмого этажа расстроены, думаю, они будут носить траур до конца недели. К ним присоединились и некоторые студенты с других курсов. Вы тоже можете, если хотите.
Он сообщил это с такой беззаботностью, как будто они обсуждают, не прогуляться ли после обеда. Робин изумленно уставился на него.
– Но разве он… Разве вы… У него что, нет родных? Им сообщили?
Профессор Плейфер написал на доске тему лекции и одновременно с этим ответил:
– У Энтони никого нет, кроме опекуна. Мистера Фалвелла уведомили по почте, и, как я слышал, он сильно расстроен.
– Бог ты мой, – пробормотала Летти. – Это ужасно.
Она бросила сочувственный взгляд на Виктуар, которая знала Энтони лучше всех. Но Виктуар выглядела на удивление невозмутимой; она не казалась потрясенной или расстроенной, лишь слегка не в своей тарелке. Словно надеялась, что они поскорее сменят тему. Профессор Плейфер с радостью так и сделал.
– Что ж, перейдем к делу, – сказал он. – В прошлую пятницу мы остановились на нововведениях немецких романистов…
Вавилон не объявил траур по Энтони. Факультет даже не устроил поминальную службу. Когда Робин поднялся в серебряную мастерскую в следующий раз, за столом Энтони работал незнакомый белобрысый выпускник.
– Это омерзительно, – сказала Летти. – Поверить не могу… Он же выпускник Вавилона, а все ведут себя так, словно его никогда здесь и не было.
За ее смятением скрывался глубинный ужас, который охватил и Робина, – ведь Энтони оказался расходным материалом. Они все – лишь расходный материал. А Вавилон, где они впервые почувствовали себя нужными, ценил и любил их, пока они живы и полезны, но на самом деле совершенно не заботился о них. В конечном счете они были лишь сосудами для языков, на которых говорили.
Никто не высказал этого вслух, боясь разрушить чары.
Больше всех новость должна была подействовать на Виктуар. Они с Энтони стали довольно близки за время учебы, ведь в башне было всего несколько чернокожих студентов и оба родились в Вест-Индии. Периодически Робин замечал, как они болтают, склонив друг к другу головы по пути в буфет.
Но ни разу этой зимой Робин не видел ее плачущей. Робину хотелось ее утешить, но он не знал как, да и предпочитал не заговаривать с ней на эту тему. При упоминании Энтони она вздрагивала, быстро моргала, а потом всячески пыталась сменить тему.
– Вы знаете, что Энтони был рабом? – спросила в столовой Летти как-то вечером. В отличие от Виктуар она говорила о нем при первой же возможности, как будто одержима его смертью до такой степени, что всем становилось не по себе. – В смысле, когда-то был. Владелец не хотел его освобождать и, когда вышел закон, собирался отвезти в Америку. Энтони смог остаться в Оксфорде только потому, что Вавилон его выкупил. Заплатил за него. Можете себе представить?
Робин покосился на Виктуар, но ее лицо не дрогнуло.
– Летти, – с ледяным спокойствием сказала она, – я, вообще-то, пытаюсь поесть.
Глава 12
Когда наконец-то Гриффин снова появился, уже давно начался второй триместр. Прошло уже столько месяцев, что Робин перестал ждать записку и мог бы не заметить ее, если бы не сорока, которая тщетно пыталась ее вытащить.
В записке указывалось, что Робин должен прийти к «Крученому корню» на следующий день в половине второго, но Гриффин почти на час опоздал. Когда он наконец пришел, Робина поразил его изможденный вид. Даже несколько шагов по пабу, казалось, его вымотали; сев за стол, он дышал так тяжело, словно только что бегом пересек весь парк. Он явно не менял одежду несколько дней, и стойкий запах привлекал внимание. Гриффин слегка прихрамывал, и Робин замечал бинты под рубашкой каждый раз, когда брат поднимал руку.
Робин не знал, что делать. Он заготовил возмущенную речь, но проглотил слова, увидев, в каком состоянии пребывает брат. Пока Гриффин заказывал пастуший пирог и два стакана эля, Робин сидел молча.
– С учебой все в порядке? – поинтересовался Гриффин.
– Да. Работаю над исследовательским проектом.
– С кем?
Робин потеребил воротник рубашки. Теперь он чувствовал себя глупо, заговорив на эту тему.
– С Чакраварти.
– Здорово. – Принесли эль. Гриффин осушил свой стакан, поставил его и поморщился. – Просто прекрасно.
– Остальные мои однокурсники не так довольны своими проектами.
– Еще бы, – фыркнул Гриффин. – В Вавилоне никогда не дают заниматься тем, что тебе хочется. Только исследованиями, которые наполнят их закрома.
Повисла долгая пауза. Робин смутно чувствовал себя виноватым, хотя и не видел для этого причин, червячок сомнений с каждой секундой все глубже внедрялся в его нутро. Принесли еду. От тарелки поднимался горячий пар, и Гриффин набросился на пирог с волчьи аппетитом, как будто оголодал. Вполне возможно, так оно и было: когда он склонился над тарелкой, на его острые выпирающие ключицы было больно смотреть.
– Скажи… – Робин откашлялся, не зная, как лучше спросить. – Гриффин, у тебя…
– Прости. – Гриффин отложил вилку. – Я просто… Я вернулся в Оксфорд только вчера вечером и жутко устал.
Робин вздохнул.
– Понятно.
– В общем, вот список книг, которые мне нужно получить из библиотеки. – Гриффин сунул руку в карман и вытащил мятый листок. – Арабские тексты будет непросто найти, я записал для тебя названия на латинице, чтобы легче было отыскать нужную полку, но дальше придется тебе действовать самому. Они в Бодлианской библиотеке, а не в Вавилоне, так что можешь не беспокоиться, что кто-нибудь спросит, зачем они тебе.
Робин взял записку.
– И все?
– И все.
– Правда? – Робин больше не мог сдерживаться. Он ожидал от Гриффина черствости, но не этого притворного безразличия. Его сочувствие испарилось, как и терпение, и все обиды, подспудно бурлящие целый год, выплеснулись наружу. – Ты уверен?
Гриффин настороженно покосился на него.
– В чем дело?
– Мы что, так и не поговорим о том, что случилось в прошлый раз? – спросил Робин.
– В прошлый раз?
– Когда сработала тревога. Мы активировали ловушку, активировали оружие…
– Ты же справился.
– Меня подстрелили, – прошипел Робин. – Что там произошло? Кто-то всех подвел, и это точно не я, потому что я находился ровно там, где следовало, а значит, ты ошибался насчет охранной системы…
– Такое случается, – пожал плечами Гриффин. – Хорошо, что никого не поймали…
– Мне прострелили руку.
– Об этом я слышал. – Гриффин уставился на Робина через стол, как будто мог разглядеть его рану под рукавом. – Выглядишь ты вполне здоровым.