Ребекка Кэмпбелл – Как натаскать вашу собаку по экономике и разложить по полочкам основные идеи и понятия науки о рынках (страница 46)

– Эту мысль я не понял.

– Подключается теория сравнительного преимущества. Эмили Остер, профессор экономики Брауновского университета, привела хороший пример. Она рассказала, как они с мужем делили домашние обязанности. Выяснилось, что она лучше справляется практически со всем, особенно с готовкой и мытьем посуды. Однако готовила она намного лучше (допустим, в десять раз), чем ее муж, а посуду мыла лишь немного лучше (допустим, в два раза). Тогда можно заключить, что у нее сравнительное преимущество в приготовлении еды, а у него сравнительное преимущество в мытье посуды[135]. С точки зрения эффективности нет смысла им обоим заниматься и тем, и другим. Для нее рациональнее тратить время на готовку, а для него – на посуду.

Тот же подход применим и к международной торговле. Даже если одна страна делает все лучше, чем другая, эффективнее будет сосредоточиться на том, что дает каждой из них наибольшее преимущество. Страна, как и человек, должна стремиться делать то, что у нее получается лучше всего, а затем торговать, чтобы получить другие необходимые товары. По сути, речь идет о повышении производительности за счет специализации. Специализация увеличивает производительность, а торговля позволяет выбрать специализацию.

Второе преимущество глобализации в том, что торговля делает рынки больше, а крупные рынки позволяют компаниям распределять постоянные издержки на большее количество продукции. Допустим, я руковожу заводом по производству двигателей для лодок в Ньюкасле, у меня есть постоянные затраты – например на проектирование двигателя. Если я сбываю двигатели только на северо-востоке Англии, тогда постоянные издержки составят большую часть общих издержек производства. Если же я продаю свой товар по всей стране, то стоимость проектирования распределяется на гораздо большее количество двигателей. А если мой рынок – весь мир, я могу привлечь еще больше клиентов, не увеличивая постоянные издержки. Представь, что к тебе, Монти, подключили систему разбрызгивания, и ты можешь оросить сотни деревьев за раз.

– Пример надуманный, но я понял.

– И еще одно: глобализация увеличивает конкуренцию. Моя компания по производству лодочных двигателей конкурирует не только с другими (возможно, не слишком успешными) местными фирмами, но и с производителями по всему миру. Я могу столкнуться с созидательным разрушением. Вполне вероятно, что лодочные моторы, сделанные в Китае, лучше и дешевле, чем мои. Так что я разорюсь. Однако это ведет к большей эффективности в мире, а покупатели лодочных двигателей оказываются в выигрыше. Созидательное разрушение, которое иногда называют капиталистическим механизмом сортировки, может служить силам добра, поскольку новые технологии и новые компании вытесняют старые.

Наконец, есть еще политический аргумент, так называемый тезис о doux commerce (что означает «мягкая торговля»)[136]. Согласно тезису, торговля продвигает либеральные ценности терпимости, плюрализма, взаимовыручки и сотрудничества. Другими словами, торговцы не стреляют в своих покупателей. Именно этот аргумент стоял за принятием в США политики свободной торговли после Второй мировой войны, а также был движущей силой создания Евросоюза. Согласно Декларации Шумана 1950 года, общеевропейская интеграция должна «сделать войну [внутри Европы] не только немыслимой, но и практически невозможной»[137].

– Ну, звучит вполне убедительно. Глобальная свободная торговля способствует более эффективной экономике и, как ты говоришь, поддерживает мир. Но ты упоминала, что глобализацию не все одобряют…

– Свободная торговля может увеличить размер пирога, но это не значит, что каждому сразу достанется больший кусок.

– Снова победители и проигравшие?

– Точно. Теоретически государство может помогать проигравшим, чтобы они вернулись на поле, однако на практике чаще всего происходит не так.

– А проигрывают те, кому не достается пирога?

– Рабочие, особенно низкоквалифицированные, теряют работу в отраслях, подверженных иностранной конкуренции. Люди, собирающие лодочные двигатели в Ньюкасле. Вспомни, например, что произошло в Джейнсвилле[138].

– А что произошло в Джейнсвилле?

– Компания General Motors открыла свой завод в Джейнсвилле, штат Висконсин, в 1919 году. В 2007 году Барак Обама произнес здесь пламенную речь об автомобильной промышленности («Этот завод простоит еще сто лет!»). В 2008 году завод был остановлен. Отчасти – в связи с ценами на нефть и состоянием экономики США после финансового кризиса, но еще – с конкуренцией со стороны европейских и дальневосточных автопроизводителей. Поскольку автомобильный завод закрылся, за ним последовал завод, производивший автокресла, и так далее. Одни рабочие стали устраиваться в местные фирмы, получая меньше половины того, что они зарабатывали ранее. Другие проехали более 400 км до другого завода и какое-то время делили жилье с другими «заводскими кочевниками». Заново изобретать себя в среднем возрасте может оказаться трудно и унизительно. Когда бывшие работники завода пошли на переподготовку в местный колледж, многие из них не знали, как включить компьютер, и бросили учебу, обнаружив, что преподаватели не принимают работы, написанные от руки. Десять лет спустя безработица в Джейнсвилле составляет менее 4 %. На бумаге – не так уж плохо. Но заработная плата в городе небольшая, и уровень жизни снизился.

– Победители и проигравшие… Но почему глобализация усугубила положение?

– До международного бума большая часть торговли велась между странами с очень похожей экономикой – например, между США и Западной Европой. Но когда в 1980-х годах на рынки начал выходить Китай, нахлынуло цунами дешевого китайского импорта. Потребителям это было выгодно, так как цены на многие товары в реальном выражении снизились. А для работников в определенных отраслях перемены стали губительными.

Многие экономисты недооценили эффект. А в некоторых странах (например в США) системы социальной защиты тоже не справляются, провоцируя мощную политическую реакцию. Впрочем, у медали всегда две стороны. Негативное влияние (для некоторых) уравновешено положительным влиянием торговли на цену, качество и выбор продуктов. Если потребители могут тратить больше денег – значит, создано много новых рабочих мест. Увы, потерявших работу людей вряд ли утешит мысль о том, что в долгосрочной перспективе их положение в среднем будет лучше.

– Теперь ясно, почему многие люди недовольны глобализацией. Есть ли еще подводные камни?

– Кое-кто считает, что глобализация эксплуатирует бедняков мира. Условия труда в развивающихся странах зачастую ужасны. И многим людям, покупающим кроссовки, не по себе от мысли, что индонезийский рабочий шил их за шестьдесят центов в час. Выходит, мы должны добиваться достойной заработной платы и гуманных условий для рабочих?

– Очевидно, да.

– Есть проблема. Запретив индонезийскому рабочему трудиться за гроши, мы почувствуем себя лучше, только вот жизнь рабочего почти наверняка ухудшится. Мы уже касались этой темы, когда обсуждали неравенство. Заработная плата и условия труда на фабриках могут быть по нашим меркам ужасными, но они определенно лучше альтернатив.

– Разве производители кроссовок не могут просто платить рабочим больше?

– Международные компании размещают производство вдали от управленческого ядра лишь ради дешевой рабочей силы. В остальном наладить работу завода в развивающейся стране гораздо сложнее и дороже. Только благодаря низкой стоимости труда развивающиеся страны смогли что-то предложить на мировом рынке. Иначе они будут лишены возможности расти.

– Неприятно это признавать, но тут не поспоришь. Есть еще аргументы против глобализации?

– Кое-кто считает, что глобализация разрушает планету. Но я не согласна.

– По-моему, отличный аргумент – как же не хотеть спасти планету?

– Конечно, я хочу спасти планету. Только не уверена, что ограничение торговли здесь поможет. Рассмотрим факты. Говорят, что с точки зрения экологических стандартов свободная торговля – это гонка на выживание. Мол, производители размещают свои фабрики там, где законы об экологии слабее, и сопротивляются попыткам ужесточить правила, защищающие окружающую среду. Такие заявления настораживают. Есть множество свидетельств того, что крупные корпорации творят с экологией во всем мире: от использования пестицидов на Мартинике и Гваделупе до разлива нефти в Мексиканском заливе. Однако данные не подтверждают тезис о том, что глобальное развитие означает глобальную экологическую катастрофу. Например, в Китае качество воздуха стабилизировалось или улучшилось с середины 1980-х годов, в то же время он пережил как быстрый рост, так и поворот в сторону международной торговли[139].

Также считается, что международная торговля сама по себе загрязняет окружающую среду. Это более сильный аргумент. Перевозка товаров на большие расстояния, несомненно, провоцирует загрязнение. Было подсчитано, что на судоходство приходится от 3 до 4 % выбросов парниковых газов. Поэтому, безусловно, мы должны перемещать товары как можно более чистым способом. Однако решать эту проблему нужно, обложив транспорт налогом, а не запрещая торговлю.

– Обычно я с тобой не спорю, потому что именно ты готовишь мне еду, даешь угощения и покупаешь модные китайские пальто, но нам придется здесь разойтись во мнениях. Если мы заботимся о планете, не лучше ли покупать местные товары, чтобы сократить выбросы?