Ребекка Кэмпбелл – Как натаскать вашу собаку по экономике и разложить по полочкам основные идеи и понятия науки о рынках (страница 10)

– Ладно, Монти, – заговорила я, когда он начал с интересом и тревогой поглядывать на черные мешки с мусором, лежащие у дороги, – думаю, мы наконец готовы побеседовать о свеженькой и хрустящей современной экономике. Но прежде давай быстро подведем итоги. Мы обсудили три основных способа, которыми общество решает экономические проблемы: традиции, командное управление и рынки. Еще мы говорили о том, как развитие рыночной системы, при которой возможна специализация труда и товарный обмен, привело к огромному росту производительности и инновациям. И во время прошлой прогулки речь шла о промышленной революции, приведшей к небывалому ранее скачку уровня жизни (вспомни мертвого клоуна). Тем не менее, как писал Маркс, эти приобретения стоили дорого, а оплачивались исключительно бедняками. Темная сторона промышленной революции породила коммунизм, который в конечном итоге оказался неудачным экономическим экспериментом. Однако реакцией на него стало, кроме прочего, «изобретение» экономики как науки о рынках. Мы с тобой видели, как экономика перешла от моральной философии (Адам Смит) к более формализованной науке о том, как работают рынки (Маршалл).

– Что же будет сегодня? (Монти наконец отвлекся от блаженного вдыхания мусорных ароматов.)

– В качестве аперитива – разговор о том, как экономисты моделируют рыночное поведение, а затем основное блюдо – мы выясним, как объединенные силы спроса и предложения определяют цену и количество товара.

– Ты уже не в первый раз упоминаешь какое-то моделирование. Я так понимаю, речь не о фигурках персонажей из игр, которые собирал Габриэль…

– Экономисты под моделированием имеют в виду упрощение реальности, устранение отвлекающих факторов, чтобы оставить только значимое ядро. Иногда упрощают все до того, что кажется, будто теряется связь с действительностью. Однако отсутствие реализма не обязательно плохо. То, что происходит в экономике, чрезвычайно запутанно и сложно и является результатом миллионов действий и взаимодействий. Чтобы хотя бы начать понимать общую картину, нужно каким-то образом все упростить. Можешь считать экономические модели картой лондонского метро. Реальность – сотни километров извилистых путей – упрощена, чтобы дать тебе лишь необходимую информацию: количество остановок между станциями и примерное направление.

– Понял. Наверное…

– Теперь давай представим: экономист пытается узнать, как работает рынок в отношении определенного товара или продукта. Скажем, это…

– Милые песики вроде меня?

– Хорошо. Желая исследовать рынок милых песиков, экономисты строят гипотетическую модель того, что они называют рынком совершенной конкуренции. Она демонстрирует поведение рынка, на котором свободной конкуренции ничто не мешает. Они также предполагают, что все товары, которые продаются и покупаются, одинаковы. Итак, в нашем примере все собаки будут такими же милыми и симпатичными, как ты.

– Это же невозможно!

– Не забывай, мы лишь строим гипотезу. Еще экономисты предполагают, что есть много покупателей и много продавцов и что ни один из них не настолько влиятелен, чтобы в одиночку определять спрос и предложение. В рамках модели люди действуют рационально и выбирают то, что принесет наибольшую выгоду. Также будем считать, что внешних эффектов нет.

– В каком смысле?

– Я имею в виду отсутствие положительного или отрицательного влияния на людей, которые не участвуют в обмене. Не волнуйся, мы чуть позже разберемся во всех деталях. Наконец, последнее допущение – покупатели и продавцы отчетливо понимают, что они получат и сколько это стоит.

– Не много ли предположений? Я слышал, как ты говорила Гейбу и Рози, что надо не предполагать, а предлагать и располагать.

– Такое количество предположений, кажется, уводит нас далеко от реальности. Однако на расстоянии мы обретаем перспективу и ясность. Помнишь про карту метро? Если бы на ней изображалась реальность в виде сотен извилистых беспорядочных линий, ориентироваться стало бы куда сложнее.

– Хорошо, пусть так. И что же говорит нам упрощенная модель совершенного конкурентного рынка милых песиков?

– Сначала давай взглянем на рынок с точки зрения покупателя или, как говорят экономисты, со стороны спроса. Центральная идея экономики состоит в том, что люди реагируют на финансовые стимулы. Если цена упадет, покупатели захотят приобрести больше. По мере того как милые щенки дешевеют, люди больше склонны их покупать.

С точки зрения продавца или со стороны предложения логично, что по мере роста цены желание продавать увеличивается. Получая за щенка сто фунтов, я, скорее всего, не захочу работать на износ, чтобы доставить его на рынок. А вот за тысячу я буду лезть из кожи вон.

– Пока никаких откровений я не услышал.

– Нет, но я лишь сделала вступление. Сейчас перейду к важному выводу – надеюсь, ты ничего не пропустишь.

– Я весь внимание!

– Итак, барабанная дробь: экономика предсказывает, что цена товара – в данном случае милого маленького щенка – склонна устанавливаться в точке, где спрос равен предложению. Это называется равновесием.

– Не уверен, что это достойно барабанной дроби. Объяснишь подробнее?

– Да уж, на некоторых трудно произвести впечатление. В общем, тенденция говорит о том, что существует динамическая связь между объемом спроса, объемом предложения и ценой. Если спрос на щенков возрастет, на то же самое количество щенков станет больше покупателей и, при прочих равных условиях, цена вырастет. Так и случилось во время пандемии. Многие застряли дома и решили, что им нужны собаки-компаньоны, спрос резко вырос, а цена на желанных щенков увеличилась более чем в два раза.

– Меня не радует идея наживы за счет моих собратьев. Можно не травить мне душу и взять другой пример?

– Хорошо, давай возьмем вместо щенков корм для собак. Представь, что по какой-то причине цена на корм временно превысила точку равновесия, в которой спрос равен предложению. При такой высокой цене продавцов больше, чем покупателей. Тогда на рынке будет избыток собачьего корма, склады переполнятся. В конце концов продавцы начнут устанавливать цены ниже, чем у конкурентов, лишь бы избавиться от избытка пачек и банок. Цена будет падать до тех пор, пока, как ты уже наверняка догадался, не достигнет равновесия, при котором объем спроса равен объему предложения.

А теперь представь обратное. Цена находится ниже точки, в которой объем спроса равен объему предложения. Корм стоит дешево, поэтому владельцы собак спешат им запастись. Теперь слишком много людей набрасываются на слишком маленькие запасы товара. Возникнет нехватка, и продавцы начнут…

– Повышать цены.

– До каких пор?

– Пока не достигнут точки равновесия.

– Отлично! Теперь ты настоящий экономист. Главная прелесть в том, что система регулируется сама собой. Если цены растут, увеличивая прибыль, то со временем продавцы начнут производить больше этого товара. Если цены упадут, то продавцам будет выгоднее переключиться на другие товары. Это и есть модель естественной саморегулирующейся системы спроса и предложения Адама Смита, знакомая любому первокурснику с экономического факультета.

Еще важно заметить, что экономисты описывают такие рынки как эффективные. Если рынки эффективны, покупателям не приходится стоять в очереди за желанной вещью, а у продавцов не возникает излишков, лежащих на полках. Тем не менее мы не ожидаем, что результат будет всегда справедливым, а экономисты, разумеется, не считают неприемлемым или невозможным какое-либо вмешательство.

Описанный нами принцип часто называют законом спроса и предложения, хотя на самом деле это два отдельных закона: закон спроса, который гласит, что при более высоких ценах покупатели будут приобретать меньше экономических благ; и закон предложения, который гласит, что при более высоких ценах продавцы будут предлагать больше экономических благ.

Адам Смит, как известно, боролся с немного непонятной на первый взгляд идеей, согласно которой цена возникает не из действительной стоимости вещи, а из взаимодействия спроса и предложения. Он приводил в пример бриллианты. Почему мы так высоко ценим бриллианты, а не воду? Здравый смысл подсказывает обратную логику. Вода необходима для жизни, а драгоценные камни – лишь красивые побрякушки. Если очень упростить, то ответ заключается в том, что есть много людей, готовых платить большие деньги за бриллианты, а предложение очень ограниченно. Напротив, вода жизненно необходима, однако предложение (на данный момент) намного превышает спрос и вода чрезвычайно дешева. Для экономиста цена товара является функцией спроса на него (сколько мы готовы заплатить) и его предложения (насколько широким и по какой цене оно может быть). Здесь стоит подчеркнуть, что экономика не занимается моральной стороной вопроса. Для экономистов действительная стоимость товара не имеет значения. Цена товара – это его меновая стоимость.

– А у меня есть шанс получить ошейник с бриллиантами?

– Не слишком ли вычурно для тебя, старичок?

– Кто сказал, что он для меня? Недалеко от нас поселилась семья с пекинесом…

– Ты про Пенелопу?

– Возможно. Я не расслышал, как ее зовут…

– Вряд ли бриллиантовые ожерелья – или ошейники – будут хорошим примером. Давай возьмем что-нибудь другое. Посмотрим, как работают два разных рынка такси. Лондон славится черными кебами. Они безопасны, удобны, и водители знают весь Лондон так же хорошо, как ты знаешь фонарные столбы на нашей улице. Однако стоимость поездки не гибкая. Есть установленный тариф, и платить в любом случае приходится по нему. Это пример рынка, который мало похож на модель совершенной конкуренции. Черные кебы стоят чуть больше в выходные, праздничные дни и по вечерам, а в остальном цена фиксированная. Значит, часто бывает нехватка машин, а иногда поймать черное такси почти невозможно. До пандемии COVID-19 поймать машину, выйдя из паба поздно ночью, было равносильно выигрышу в лотерею. А в другое время такси со скучающими водителями стояли вдоль улиц рядами, потому что их оказывалось намного больше, чем пассажиров.