Моя семья была удивительно разнообразной и эмоциональной. Она была полна заскоков, фобий, нарушений морали и бесконечных претензий друг к другу. Не могу сказать, что мы были гроздью скорпионов в банке, но точно не были идеальными. Как говорила моя бабушка, с каждым из наших родственников можно общаться только наевшись гороха. В наше время, когда писатели стремятся привлечь внимание читателей шокирующими сюжетами, а доверие друг к другу и самоидентификация забываются, Дина Рубина пишет книгу, наполненную тишиной и болью. Она рассказывает о семье, при этом словно спускает голос до шепота, до спазма в горле, заставляя нас заглянуть в себя, в свое детство, в образы наших близких. «Детство не может быть оценено по достоинству. Должно быть интересно для ребенка. А мы все еще дети, мы всегда остаемся детьми, и наши сердца, как поет одна из второстепенных героинь в повести о молодом художнике, не знают морщин». Аудиоверсия этой книги в исполнении Дины Рубиной передает точные и тонкие авторские интонации этих очень личных историй. Дина Рубина - одна из самых известных современных русскоязычных писательниц, автор многих культовых романов, повестей, рассказов, эссе, награжденная множеством литературных премий.

Смешная и трогательная пьеса Дины Рубиной о любви в восхитительном исполнении автора: «Есть вещи в жизни человека, которые всегда, при любых обстоятельствах будут самыми для него важными. Помните картину Карла Брюллова «Последний день Помпеи»? Во время извержения вулкана, когда земля дрожит и пылает, мраморные статуи летят вниз с каменных портиков… Однако, если внимательно посмотреть на центральные фигуры персонажей, что вы там увидите? Попробуйте угадать эмоции по лицам. Страх? Конечно. Отчаяние? Еще бы! Нежелание умирать? Конечно же. Но главное, что мы видим в этих лицах - это матерь, которая защищает своего ребенка своим телом, муж, который укрывает свою жену, и сын, который умоляет своего немощного отца идти дальше. Что это? Это любовь. Даже когда земля разверзается под нашими ногами, мы, обычные люди, движимые любовью, беспокоимся прежде всего о наших близких. Мы читаем и смотрим новости только ради них. Мы просто хотим, чтобы они всегда были рядом с нами. «Ты слышишь?» - мы, каждый из нас, прошептываем внутренним голосом. «Не оставляй меня одного!»

Главное, что есть в моем новом романе «Наполеонов обоз», это любовь - такая, какая выпадает не каждой паре, снести которую не каждому дано. Аристарх и Надежда встречаются в детстве, вырастают в этой огромной любви, пока не сталкиваются с предательством, сломавшем их жизни, перевернувшем все намерения и планы. Жизнь вышвырнула каждого за пределы круга любви, чтобы спустя двадцать пять лет, полностью изменившихся, вернуть  друг другу.
Всё   многоплановое,   «много-геройное»   действие   первой   книги «Рябиновый клин» разворачивается на фоне старой, еще времен войны с Наполеоном, семейной легенды Бугровых о некоем бауле с драгоценностями, который предок главного героя, тоже - Аристарх, но с французской фамилией Бугеро, должен был вывезти по Смоленской дороге на Вильну - из окружения. И эта легенда явно связывает семью Аристарха Бугрова с частью пропавших сокровищ из «Золотого обоза» Наполеона,  - того самого, таинственно исчезнувшего «Золотого обоза», который продолжают безуспешно искать исследователи, историки и просто энтузиасты-копатели-водолазы. Дина Рубина

Внимание! Фонограмма содержит нецензурную брань

Книга «Отлично поет товарищ прозаик!» состоит из рассказов Дины Рубиной 70—80-х годов, так называемой ранней прозы. Первые вещи, написанные в 16 лет и опубликованные журналом «Юность», принесли ташкентской школьнице всесоюзную известность. Проза, созданная в выпускных классах музыкальной школы и во время учебы в консерватории, открывает нам душу – ранимую, человека – способного к состраданию, талант – ярчайший, словно пропитанный солнцем, светом и гомоном южной столицы.


Я никогда не включаю в сборники рассказов те первые свои опусы, опубликованные в журнале «Юность». Даже не потому, что они не представляют литературной ценности. Просто этот торжествующий щенячий визг надо оставить там, на страницах моей подростковой самоуверенности и упоенности победой.
И только когда пришла ко мне первая неудача – несчастная, как и положено ей, юношеская любовь; когда в моих текстах появилась насмешка по отношению к себе и необходимая дистанция между авторским «я» и окружающим миром, – только тогда мои ранние рассказы и повести заслужили, на мой взгляд, читательское внимание… Дина Рубина


Содержание:
1. Дом за зеленой калиткой
2. Терновник 
3. Уроки музыки
4. Астральный полет души на уроке физики
5. Концерт по путевке "Общества книголюбов"
6. «Все тот же сон!..»

В начале 21-го века, который я все-таки считаю своим, после десяти лет отсутствия, я оказалась в Москве. Ощущения были странными, фантасмагорическими: выяснилось, что за эти десять лет у меня полностью поменялась вестибулярная система и система координат, ощущение расстояний и восприятие действительности. Почему-то многое казалось диким и смешным (чувство юмора, как выяснилось, тоже претерпело коренные изменения). Три года я работала в Москве в должности начальника – неважно чего, - и все эти три года, в которые уместились огромное количество встреч, выступлений, банкетов и пьянок, несколько крупных терактов, в том числе «Норд-Ост» и 11 сентября, бесконечное число новых людей и новых ощущений…- все эти три года мне было попеременно то дико страшно, то дико смешно.

Вернувшись домой в Иерусалим с огромной папкой накопленного материала, я засела за роман и за год написала его. Получился очень смешной и очень страшный комикс – то, что надо нашему времени. Прошло много лет… «Синдикат» переведен на многие языки, его изучают, по нему пишут дипломы и диссертации…а я до сих пор не могу привыкнуть, что это мой роман, что это я написала эту странную книгу, где на одной странице дико смешно, а на другой – дико грустно. Когда начитывала этот текст, вновь все пережила: хохотала и плакала; значит, все хорошо, значит, книга правильная.  Дина Рубина

Внимание! Фонограмма содержит нецензурную брань

Эти странные картинки «за жизнь», торопливые картинки из записной книжки, которые – считала я – и права быть опубликованными не имеют, возникли так давно, что, называя год и обстоятельства, я обязана кое что обстоятельно пояснить.
Что касается свободной речи, не изгвазданной авторскими ремарками: всю жизнь мечтаю написать книгу монологов. Люблю слушать рассказы от первого лица…
Самые искренние, самые безоглядные монологи, это особого рода откровенность: откровенность отчаянная, окончательная – ведь давно известно, что выговориться полностью можно только перед тем, кого ты вряд ли встретишь в дальнейшей жизни. И если встретишь, вы оба сделаете вид, что того разговора, того распахнутого сердца попросту не было. Но в те минуты, когда звучит одинокий голос, ближе людей, чем рассказчик и слушатель, нет на свете.
Вот это – мой идеал рассказа монолога: одинокий страстный голос, безоглядно доверчиво ведущий рассказ о своей судьбе. Чтобы в те минуты, когда читатель открывает книгу и становится единственным слушателем, кроме нас двоих, никого бы не существовало… Дина Рубина

В книгу «Жилаю щастя. Афтор» входят эссе, рассказы и монологи, написанные Диной Рубиной в девяностые годы. Расширяется география жизни: в конце 1990-го автор вместе с семьей переезжает в Израиль. Расширяется география творчества: произведения Рубиной публикуются не только в российских («Новый мир», «Знамя», «Дружба народов»), но и в иностранных журналах, писатель выступает по всему миру. В качестве литературного редактора она начинает сотрудничать с еженедельным литературным приложением «Пятница» к русскоязычной газете «Наша страна». Работа позволяет Дине Рубиной соприкоснуться с совершенно особенным жизненным материалом – судьбами тех, у кого оказалось две родины. Яркой чертой творчества этого периода можно назвать пристальное внимание к чужой речи, ее звукам, строю, ритму, чуткую восприимчивость к сюжетам, перипетии которых не имеют ничего общего с выдумкой.

Внимание! Фонограмма содержит нецензурную брань

"Интересно работает эта штука: Небесная бухгалтерия...Порою кажется, что твои жалобные вопли не достигают высоких инстанций. Однако...
 Период перед написанием романа "Последний кабан из лесов Понтеведра" был у нас абсолютно, тотально безденежным. Сейчас даже плохо помню - как мы выкручивались со счетами, прокормом детей...Словом, ситуация, как говорил мой муж, была "совершенно достоевская". И вдруг мне предложили полставочки в Доме Культуры. Зарплата плевая, но выбирать не приходилось...Я ринулась исполнять обязанности массовика-затейника в группе русских пенсионеров. И под крышей Матнаса (того самого Дома Культуры) вдруг обнаружила - Сюжет. То есть, сюжет романа как-то сам собой сочинился, сложился, скрутился из ежедневных нервотрепок, из типажей, из странностей и дикостей - то есть, из любимого мною материала жизни. Денег по-прежнему не хватало, но я писала книгу и жизнь воспринимала как-то боковым зрением.
 Роман вышел и оказался увлекательным, трогающим, бередящим какие-то струны души. Причем, не только израильских читателей, но и российских. Его стали переводить, переиздавать...И вот тогда, расписываясь за гонорары, я поняла важный принцип работы той самой неприступной Небесной бухгалтерии. Принцип, собственно, простой, давно запечатленный в чьей-то поговорке: "Не корми бедняка бесплатной рыбой, подари ему удочку".
 Роман этот кормит меня до сих пор. И значит, радует читателей. Выходит, на удочку мою поймана достойная рыбина"?   Дина Рубина

Внимание! Фонограмма содержит нецензурную брань

Это было прекрасное время сотворения мира. Нашего собственного мира во всей его разноязыкой, разномастной и многоликой полноте. Это было время, когда мы вдруг осмелились высунуть нос в окно, куда задували заманчивые ветра странствий. Сейчас думаю: как же это произошло – ведь денег в семье было не больше, чем раньше? Неужели мы стали отважнее, неужели мечта увидеть мир подмигнула нам и бормотнула о том, что, мол, и наплевать, однова живем, а денег – их всегда не хватает, о том, что как-нибудь, в рассрочку, а потом помаленьку выплатим…
Короче, судьба отозвалась на благородный порыв безденежного безумства и выпустила нас в Большой мир. И понеслось, и закрутилось, мы ощутили вкус и силу ветра странствий: Амстердам и Париж, Прага и Ницца, Мадрид и Прованс, Венеция и Рим, Неаполь и Сорренто… Мир оказался горячим, булькающим, пылким, волшебным… ибо жадно открывался и отдавался воображению писателя и художника; мир как бы знал, что будет вновь и вновь воплощаться в картинах и книгах.
Вообще рассказы, новеллы и повести, собранные под обложкой этой книги, созданы в очень симпатичное десятилетие нашей жизни, когда дети уже выросли, а родители еще были о-го-го, и мы почувствовали некую толику свободы, много работали, много разъезжали…ведь наша работа накрепко связана с впечатлениями, это неустанный труд зрения, воображения, мысли…
Как это ни удивительно, но именно в эти годы случилось и открытие Израиля – подлинное, глубинное постижение страны, ставшей родной и неотъемлемой, ставшей настоящим домом для нас и наших детей. И сын и дочь отслужили в армии, а это – особая причастность к духу и земле, к любви и судьбам близких.    Дина Рубина

Содержание:
1. Предисловие
2. Гладь озера в пасмурной мгле
3. Белый осел в ожидании спасителя
4. Туман
5. Адам и Мирьям

Любое путешествие таит неожиданную встречу с соотечественниками, которых разметало по всему свету, за душой у которых обязательно есть новелла о жизни, о перенесенных трудностях, о победе над судьбой, или о поражении. А иногда,…иногда ты встречаешь настоящий перл уникального сюжета. И выслушав героя, и расставшись с ним, унося в блокнотике несколько заветных страниц для будущего рассказа, повести, новеллы,….ты в очередной раз мысленно благодаришь провидение, литературного ангела, - короче, кого-то там по моей профессиональной части, - чье старательное воображение никогда не оскудевает, чьи усилия никогда не пропадают даром.     Дина Рубина

Содержание:
1. Пролог
2. Джаз-банд на Карловом мосту
3. Я и ты под персиковыми облаками
4. Время соловья
5. На исходе августа

"Эта повесть - первая. Первая на новом пути, тяжелом пути эмиграции. Переехав в Иерусалим, я так долго молчала, что временами казалось: ничего больше не напишу...пока однажды слепящий солнечный свет не сгустился в картину...другую...Пока не стали возникать в нем лица, резко, до слез
засинело небо, и все мое существо содрогнулось в первой попытке извергнуть хотя бы несколько слов. Она небольшая, эта первая повесть на новой земле, - трудная и совершенно необходимая, чтобы понять, что тогда со мной происходило: ломка голоса, ломка жизни, ломка стиля - во вратах Твоих, Иерусалим."    Дина Рубина

"Никакая другая моя повесть не будоражила так и не болела, пока я писала ее по следам нашей с Борисом поездки в Испанию. Уж очень близко к истории моего рода, к гонениям и кострам инквизиции оказались самые невинные "впечатления туриста", с какими обычно мы сталкиваемся, следуя по накатанным маршрутам путеводителей и туристических сайтов. Так странно: впервые оказавшись в стране, совсем не ощущать себя туристом, а страстно впитывать приметы жизни как бы совсем чужой  страны, родственные черты случайных лиц, вдыхать тоску давно выветрившихся судеб твоего народа.
Пятьсот лет изгнания... Долгая история возвращения. Долгая дорога невозврата."  Дина Рубина 

 «Выступать  перед публикой я начала очень рано – с тех пор, как журнал «Юность» опубликовал мой первый рассказ. В те годы писателей прокатывала парочка контор: «Общество книголюбов» и «Бюро пропаганды писателей». Стоил творец недорого: восемь рублей, минус рубль двадцать - подоходный налог, так что, выгодно было оприходовать за день сразу три места. Я, например, читала стихи Велемира Хлебникова семиклассникам, или фигуряла перед фабричными рабочими в их обеденный перерыв… Наглости моей в те годы предела не было. Мои ранние нелепые рассказики казались мне верхом совершенства. Рабочие со стаканом кефира в одной руке и с батоном в другой, слушали их, снисходительно на меня посматривая…
Но однажды мне позвонили из «Бюро пропаганды писателей». Выданная ими путевка на концерт оказалась весьма дальнего следования…»      Дина Рубина

Эта повесть, в которой нет ни одного матерного слова, должна бы выйти под грифом +18, а лучше +60:- ибо все в ней настолько обнажено и беззащитно, цинично и пронзительно интимно, что во многих сценах краска стыда заливает лицо и плещется в сердце, -  растерянное человеческое сердце, во все времена отважно и упрямо мечтающее только об одном: о любви. Дина Рубина

«Про то, как однажды в молодости ему пришлось играть Деда Мороза без армяка и бороды, да еще перед кодлой одичавших пионеров, рассказывал мне мой старый друг, режиссер Станислав Митин. Очень смешно рассказывал. Чем-то меня его рассказ очаровал - снежной ночью, застывшим лесом, загородным пионерлагерем где-то на Финском заливе...Осталось придумать только саму историю, про то, как  в холодном спортивном зале школы, ночью, молодой талантливый актер играет перед четырнадцатилетней девочкой роль Сирано де Бержерака, мечту своей жизни. И как она подает ему реплики»   Дина Рубина                                                                                                                                                                                                                  

"Мне самой эта давняя повесть, как ни странно, напоминает известный анекдот "с подглядывающим за подглядывающими в борделе". Ибо  написана была по следам и впечатлениям от съемок фильма по другой моей повести. Спустя много лет помню только чувство оторопи от всего кинематографического процесса. Помню, что было страшно и тошно. Тогда тем более, непонятно: почему сегодня, читая этот текст, хочется только ржать и плакать?"  Дина Рубина                                                                                                                            

"Меня довольно часто спрашивают: где можно посмотреть картины Веры Щегловой? Я не знаю, что ответить, боюсь огорчить читателей, обозначив ответом бесплотность героини моего романа. Я скрываю, что даже знаменитую джазовую композицию, давшую имя названию книги, прослушала только недавно и удивилась тому незначительному впечатлению, которое она на меня произвела.
Если вдуматься, то и моего родного города, который так пронзительно реален в посвященном ему романе, больше нет на свете; есть другой, который не имеет ко мне никакого отношения. Так что же реально, черт побери? Неужели только солнечный свет, который затоплял его улицы, наши детство и юность, нашу любовь; всю нашу жизнь..."  Дина Рубина

Внимание! Фонограмма содержит нецензурную брань

«Голос» – вторая книга трилогии Дины Рубиной «Русская канарейка», семейной саги о «двух потомках одной канарейки», которые встретились вопреки всем вероятиям.

Леон Этингер – обладатель удивительного голоса и многих иных талантов, последний отпрыск одесского семейства с весьма извилистой и бурной историей. Прежний голосистый мальчик становится оперативником одной из серьезных спецслужб, обзаводится странной кличкой «Ке́нар руси́», («Русская канарейка»), и со временем – звездой оперной сцены. Но поскольку антитеррористическое подразделение разведки не хочет отпустить бывшего сотрудника, Леон вынужден сочетать карьеру контратенора с тайной и очень опасной «охотой». Эта «охота» приводит его в Таиланд, где он обнаруживает ответы на некоторые важные вопросы и встречает странную глухую бродяжку с фотокамерой в руках.

Дина Рубина - один из самых востребованных писателей, пишущих на русском языке, автор нескольких культовых романов, десятков повестей, рассказов, эссе, лауреат многочисленных литературных премий.