реклама
Бургер менюБургер меню
Герасимов Вячеслав
Последние
Крашевский Юзеф Игнацы - Брюль
Крашевский Юзеф Игнацы - Брюль
«Брюль» — это ода интриганству, подлости, алчности и подхалимству. Итак, Генрих фон Брюль — паж, сделавший головокружительную карьеру при саксонском дворе и ставший практически первым лицом в стране после короля. Хотя при безвольном и слабохарактерном короле, может, и не практически, а первым. Человек, сосредотовчиший в своих руках практически все государственные должности; человек, роскошь нарядов и дворцов которых поражала современников. И человек, опустошивший казну и поставивший страну на грань финансового краха, который и явился впоследствии причиной поражения в Семилетней войне. В самом романе ступенька за ступенькой описан путь возвышения фаворита. Путь, на котором Брюль не останавливался практически ни перед чем, используя любые методы обмана, подкупа и лести. Вообще, читая роман, на ум пришло много поговорок, характеризующих данную личность. Вот некоторые из них: «пытаться усидеть на двух стульях», «загрcensored жар чужими руками», «наш пострел везде успел», «и нашим, и вашим», «подал ручку, да подставил ножку» и многие другие. В принципе, на основе таких вот выражений строилась карьера не только государственных прихлебателей, но и практически вся политическая жизнь королевских дворов 18 века. И Брюль был достойным представителем своего времени.
Пикуль Валентин - Океанский патруль. Ветер с океана
Пикуль Валентин - Океанский патруль. Ветер с океана
Вторая книга романа «Океанский патруль» – «Ветер с океана» – посвящена наступлению советских войск в Заполярье в 1944 году, действиям торпедных катеров по обеспечению десантных операций. Данный двухтомник — первая большая работа известного советского писателя В.С. Пикуля, написанная в 1951-53 гг. Писал он ее на основе своих впечатлений о войне на Севере, в которой принимал участие в качестве юнги Северного флота. Это настоящая эпопея, охватывающая вроде бы не очень большой, но весьма насыщенный период — с осени 1943 г. до разгрома немецкой группировки на Крайнем Севере и освобождения части Норвегии советскими войсками осенью 1944 г. Действие разворачивается и на суше, и на море, и на советском фронте, и в Финляндии. Главный коллективный герой — экипаж сторожевого корабля «Аскольд», капитан корабля Рябинин, его семья, старший помощник Пеклеванный, врач Варя Китежева, матросы корабля, бойцы морской пехоты. Сам автор считал книгу неудачной. Лично я ее прочитал достаточно давно, и с тех пор она стала одной из моих любимых книг о войне и о Севере. Не все в ней равнозначно, есть некоторые натяжки, но сюжет хорош, действие развивается динамично, герои интересны и привлекательны. Читается книга легко, ряд эпизодов западает в память, например, рассказ о гибели «Аскольда» от немецкой акустической торпеды, эпизод с абордажем немецкого торпедного катера советскими моряками, описание приключений разведчика Никонова в тылу немцев, где он стал командиром интернационального партизанского отряда, действия судна-ловушки капитана Рябинина в борьбе с немецкими подводными лодками, выступление финнов против своих бывших союзников и многое другое.
Крашевский Юзеф Игнацы - Из времён семилетней войны
Крашевский Юзеф Игнацы - Из времён семилетней войны
В центре последнего произведения — судьба канцлера де Симониса, охотника за счастьем при королевских дворах Германской империи. Написанные живо, увлекательно, в лучших традициях жанра, романы передают быт, нравы и колорит «галантной Саксонии» XVIII века. Половину восемнадцатого века Германия была предметом мечтаний итальянцев и швейцарцев; им дома не сиделось: прельщенные примерами своих соотечественников, они покидали родину и ехали в Германию, где при княжеских и королевских дворах искали себе счастия и карьеры; много было и таких карьеристов, которые, уходя из дома только с каким-нибудь мешочком, наполненным лишь смелыми надеждами, продав на чужбине свою душу и совесть, только бы достигнуть желанной цели, возвращались домой уже титулованными, а то и совсем не возвращались на родину, а выписывали туда своих бедных родственников и вели их по той же дороге к чужому пирогу. Особенно было много таких иностранцев при берлинском и саксонском дворах… Владетели того времени, в интересах внутренней политики, предпочитали окружать себя такими людьми, которые были способны на все, — чем своими соотечественниками, то есть доморощенной знатью, державшейся несравненно высокомернее, которая принимала участие в интригах и вообще была менее послушна. Желая уменьшить власть последних, Август Сильный окружал себя итальянцами и пришельцами из разных государств, имея в них покорных исполнителей его воли. Эта политика была в ходу и при берлинском дворе. С иностранцами не стеснялись; находясь вдали от родины, они были беззащитны; определяясь на службу, они должны были повиноваться начальству, почему и оказывались хорошими слугами. В противном случае, если они не слушались, их высылали без всяких разговоров в Кенигштейн или Шпандау, и никто не смел за них заступиться. Впрочем, такое наказание реже выпадало на долю иностранцев, чем соотечественников. Готовый броситься в огонь и в воду, лишь бы выдвинуться вперед, какой-нибудь пришелец быстро возвышался, и целые колонии таких выскочек наполняли немецкие резиденции.
Дефо Даниель - Дальнейшие приключения Робинзона Крузо
Дефо Даниель - Дальнейшие приключения Робинзона Крузо
Продолжение великого романа Даниэля Дефо «Робинзон Крузо», заслужившего необыкновенную популярность во всех уголках земного шара. Полное название книги: «Дальнейшие приключения Робинзона Крузо, составляющие вторую и последнюю часть его жизни, и захватывающее изложение его путешествий по трём частям света, написанные им самим». Роман повествует о Робинзоне, которому наскучила цивилизованная однообразная жизнь. Взяв своего друга Пятницу, он отправляется на необитаемый остров, находит там аборигенов и постепенно создает мир, в котором бы ему хотелось жить. В конце концов, по прошествии многих лет раздольной жизни над Крузо сгущаются тучи и в одной из битв с дикарями он теряет Пятницу. Бежав со злополучного острова, он добрался до Азии и решил возвращаться в Англию, проезжая Китай и Россию.  
Замятин Евгений - Бич Божий
Замятин Евгений - Бич Божий
В настоящую книгу известного русского писателя, автора романа «Мы» Е. Замятина вошли повести «Уездное», «Алатырь», «На куличках», «Островитяне», «Наводнение» и восемь глав незавершенного романа «Бич Божий». Роман посвящен завоевателю Атилле. Рождённый кочевником, он попадает в каменную реку Рим. Он пленник, он чужой. Каждое событие, каждый поступок окружающих его людей формирует и закаляет воинственный характер Атиллы. Он вырастет, он зажмёт их в кулак. Роман похож на мозаику, в которой есть место Приску, писателю-современнику Атиллы, обывателям Рима, а также императору и его двору. Реалистические образы ранних повестей Замятина поднимаются до символизма, до обобщений, за которыми ощущается вечное противоборство добра и зла. Современная писателю реальность трактуется через вечные символы христианства и образы русского фольклора, его стилю присущ динамизм, почти кинематографически быстрая смена эпизодов передает ускорение времени, приближение эпохи социальных и нравственных перемен. Содержание: — Бич Божий — ПОВЕСТИ Уездное Алатырь На куличках Островитяне Наводнение
Бродский Иосиф - Нобелевская лекция
Бродский Иосиф - Нобелевская лекция
Как-то еще в Ленинграде в гостях у нас, забавляясь рисованием львов и обнаженных дев, Бродский среди рисунков оставил двустишие из тех немногих французских слов, которые знал: Prix Nobel? Oui, ma belle. Вполне отдавая себе отчет в том, как велик элемент случайности в таких делах, Бродский, видимо, всегда полагал, что он может быть отмечен этой высоко престижной наградой. У него была в характере спортивная, состязательная жилка – с юных лет его непосредственной реакцией на чужие стихи было: я могу это сделать лучше. К различным призам и наградам, которые посыпались на него после 1972 года, он относился прагматически (дополнительный доход) или иронически, не придавая им большого значения. Но Нобелевская премия имела для него, как и для всех русских, особый ореол. В изолированной от внешнего мира России вообще все явления западной культуры приобретали особый мифологизированный статус.
Гавен Михель - Балатонский гамбит
Гавен Михель - Балатонский гамбит
Весной 1945 года германские войска осуществили в районе озера Балатон последнюю крупную наступательную операцию под названием «Весеннее пробуждение». Своевременные контрмеры советских войск не позволили немцам добиться серьезного успеха. Однако на протяжении полутора недель непрерывных боев германские войска весьма сильно потрепали русских, едва не сорвав их наступление на Вену. И, конечно же, успех или неуспех операций зависел не только от мудрости командования, но в первую очередь от действий солдат и офицеров на передовой, лицом к лицу с врагом, который порой мог неожиданно стать и товарищем по несчастью… Известный немецкий писатель-историк Михель Гавен в своем новом романе предлагает совершенно по-иному взглянуть на те давние события, и прежде всего глазами непосредственного участника их, военного врача Марен фон Кобург.
Гилберт Майкл - Этрусская сеть
Гилберт Майкл - Этрусская сеть
Майкл Гиблберт — признанный старейшина британского детективного цеха, творчество которого практически неизвестно российскому читателю. Это издание призвано восполнить одно из `белых пятен` на пестрой карте английского детектива XX века. СЕТЬ РАЗВЕРТЫВАЕТСЯ 1. Понедельник, вечер: Двое В тот понедельник вечером, без десяти семь, на главном вокзале Флоренции из римского экспресса вышли двое. Оба были в антрацитово-серых костюмах, сшитых по римской моде, и каждый нес увесистый чемодан. Несмотря на теплый летний вечер, оба были в перчатках. Мужчина, вышедший первым, был высок и массивен, и увидев его лицо, сразу хотелось отвернуться. Трудно было сказать, таков он от природы или его отметила жизнь. Кривой нос, запавшие виски, кожа, словно натянутая вакуумом. По обоим щекам от выступающих скул к острому подбородку тянулись глубокие складки, похожие на рубцы. Второй мужчина был среднего роста, коренастый, но не толстый. Пухлое лицо с оливковой кожей, кроткие карие глаза и недовольно надутые губы делали его похожим на капризную девочку. Вышли они в числе последних. Доменико, старейшина флорентийских носильщиков, уже доставил багаж одного из пассажиров на стоянку такси и теперь встретил их бодрым: «Носильщика, синьоры?» Мужчины, неторопливо шагавшие по перрону, его даже не заметили и прошли мимо.