Раймонд Фейст – Возвращение изгнанника (страница 46)

Не будучи по натуре альтруистом, Каспар тем не менее осознавал, что если существа из Второго круга вторгнутся в Мидкемию, не выживет ни один человек, какое бы высокое положение он ни занимал, где бы ни прятался, как бы ловко ни обращался с оружием. В конце концов погибнут все: или в сражениях, или в жестоких игрищах, что служат в том бессердечном мире развлечением. А в таком случае вопрос личной безопасности отступает на второй план. Теперь Каспара гораздо больше волновала судьба тех, кто ему дорог, хоть таких людей было совсем немного: сестра Наталья, Джойханна и ее сын Джорген и, как ни странно, семьи участников злосчастной экспедиции на Новиндус. И даже если бы ему не о ком было заботиться, он не смог бы равнодушно стоять в стороне и наблюдать, как гибнет его родной мир.

Каспар окликнул впередсмотрящего:

— Что видно?

— Острова! Сотни островов!

— Поворачивай «Принцессу» на северо-запад, капитан, и тогда она принесет нас прямо к дому, — сказал Берганде Каспар.

Они плыли весь день и к рассвету следующего дня уже могли разглядеть прибрежные корабли, курсировавшие между городами побережья. Каспар к этому времени продумал, как сойдет на сушу и поведет поиски Когвина Ястринса. Как правитель Оласко, он никогда не имел тесных контактов со здешним преступным миром, но перевешал его представителей предостаточно, а также выслушивал признания, получаемые под пытками, читал донесения городской охраны и в результате имел представление о том, как связаться с человеком, который, как он предполагал, стал новым хозяином его бывшего герцогства.

К полудню перед ними вырос город Опардум.

— Впечатляет, — промолвил капитан Берганда. — Скажи мне, Каспар, а сколько кораблей отправляются отсюда в мои края и как часто?

— Нисколько, — рассеянно ответил Каспар.

Берганда прищурился.

— Мне сразу объявить ребятам, что мы застряли здесь, чтобы они вышвырнули тебя за борт, или ты все-таки подумал о том, как нам вернуться домой?

— Подумал, — сказал Каспар, не в силах оторвать взгляд от быстро приближающегося города. — Судно оставь себе. Продашь его снова, когда вернешься в Султ. Мне просто надо было добраться до Опардума, и я готов был заплатить за это любые деньги.

— Что ж, — расплылся в довольной улыбке Берганда, — ты самый достойный человек из всех, с кем мне доводилось встретиться. Я горжусь, что работал на тебя. — Он пожал Каспару руку. — Мне тут пришла в голову одна идея. Закуплю-ка я на те деньги, что ты дал мне, всяких редких товаров и продам их дома. Кто знает, может, прибыль будет такой, что я смогу убедить своего зятя продать его телеги и пойти работать ко мне!

Каспара позабавил неисправимый дух коммерции, живший в капитане.

— Тогда позволь мне дать тебе один совет: найди человека, который говорит по-квегски, потому что из всех местных наречий квегское — ближе всего к вашему языку, и попроси его научить тебя основным фразам и счету на оласконском языке. А иначе здешние торговцы отправят тебя домой и без денег, и без товара.

— Совет принят, — сказал капитан Берганда.

И вновь взгляд Каспара обратился в сторону родного города. Уже показался порт. Эмоции, обуревавшие бывшего герцога, удивляли его самого: он и не знал, сколь сильно скучал по родине и как горячо любит ее.

Однако он напомнил себе, что возвращается сюда как преступник и изгнанник. Если он не сумеет скрыть свое присутствие, ему грозит смерть.

Каспар припомнил то немногое, что знал о таможенных порядках Опардума, и соответствующим образом подготовил капитана, предупредив, однако, что долго не был дома и что правила могли измениться. Правда, причину своего отсутствия он не упоминал, как и не стал объяснять, почему так вышло, что с таможней он сталкивался мало: герцогу Оласко не досаждали с формальностями — когда он входил в порт, все рассыпались в стороны.

В гавань вошли уже на закате. Работник таможни подплыл на лодке и просигналил судну, чтобы встало на якорь, а потом прокричал:

— У вас кто-нибудь говорит по-оласконски?

Эта была первая ситуация, в которой бывший герцог рисковал быть узнанным, но он пошел на риск, ведь иначе капитан захотел бы узнать, чем вызвано нежелание Каспара переводить. Поэтому он откликнулся:

— Да, я говорю.

— Оставайтесь здесь до утра. Таможенный офицер прибудет на рассвете. Если хоть один из вас высадится на берег, всех ваших людей повесят как контрабандистов.

Каспар прокричал в ответ:

— Поняли! — и перевел краткий разговор Берганде.

Капитан недоверчиво рассмеялся:

— Он это серьезно?

— Он ревностный слуга герцога, и думаю, что говорил со всей серьезностью. Но вот тебе всерьез воспринимать угрозу не стоит. По большей части контрабанда процветает на южных островах, а не здесь. Любой, кто дерзнет привезти контрабандный товар в главный порт страны, скорее заслуживает награды, а не виселицы. Так что таможенник просто принял меры, чтобы мы не высадились на берег, не напились от радости и не устроили драку. А то некоторые мореходы попадают в тюрьму раньше, чем продадут свои товары, а таможня не имеет возможности получить причитающуюся ей мзду.

— Поверю тебе на слово, Каспар, — хмыкнул капитан. — И все же ты поступай как хочешь, а ребят я до утра подержу здесь.

— А что ты будешь делать завтра, когда окажется, что твой матрос, говорящий на оласконском языке, исчез?

Капитан снова засмеялся.

— Да ничего. Объяснимся как-нибудь и без тебя, а если, по твоему совету, найдем тут человека, кто говорит по-квегски, то и вообще проблем не будет. А этот таможенник утром наверняка забудет, с какого судна вечером ему отвечали по-оласконски. Вместе с нами в порт зашел не один корабль.

Каспар весело подхватил:

— Да, притворись, что ничего не знаешь, ничего не понимаешь, и тебя оставят в покое. А теперь я попрошу тебя спустить шлюпку, как только стемнеет. Я скажу твоим ребятам, куда меня отвезти. — Он достал из сумки мешочек с деньгами. — Здесь две сотни, о которых мы договаривались, и сотня сверху. Это чтобы твой зять с большей охотой стал моряком и чтобы ваши жены не слишком гневались.

— За это спасибо, — с чувством произнес капитан и распорядился насчет шлюпки.

Каспар вернулся в каюту и стал собирать свой нехитрый багаж.

Постоялый двор приютился в стороне от главных улиц. Это было одно из тех заведений, куда ни разу не ступала нога бывшего герцога за все время его жизни в городе. Постояльцами и посетителями здесь были портовые рабочие, носильщики, грузчики и другие бедняки, трудившиеся от зари до зари ради куска хлеба. А такие люди излишним любопытством не отличаются.

Каспар и Талной появились здесь два дня назад и сняли комнату в глубине первого этажа.

Каспар держался по возможности незаметно, исподволь стараясь войти в контакт с представителями преступного мира Опардума. Он придумал, как передать весточку во дворец, своей сестре, но сейчас все вылетело у него из головы: несколько минут назад он узнал потрясающую новость. Он только что пообедал и сидел в общем зале, когда туда вошли два констебля. Оглядев внимательно посетителей, они удалились, но одна деталь в их внешности заинтересовала Каспара, и он подозвал служанку:

— Да, господин?

— Я давно не был в Опардуме, не объяснишь ли ты мне, что за эмблемы нашиты на плащи констеблей. Я не видел их раньше.

— Это новая форма, господин. Ее ввел наш теперешний герцог.

Похолодев от таких слов, Каспар все же сумел разыграть удивление:

— Неужели я так долго пробыл в плавании, что здесь успел смениться герцог? А что случилось?

Девушка удивленно взглянула на него:

— Наверное, вы были на другом конце света, господин.

— Можно сказать и так, — подтвердил Каспар.

— А у нас тем временем была война, и старого герцога Каспара изгнали из страны. Я слышала, что его перенесли в какое-то адское место, но слухам верить не следует. Думаю, он гниет в собственной темнице. Нами правит сейчас герцог Варен.

— Герцог Варен? — побледнев, повторил Каспар, чувствуя, как сердце ухнуло в пол. Неужели Лесо Варен сумел в конце концов повернуть события в свою пользу?

— Да-а, симпатичный молодой человек, родом из Ролдема. Он взял в жены сестру старого герцога, и скоро у них будет малыш.

— Герцог Вариан Родоски?

— Ну да. Хоть из благородных, а парень неплохой, кажется.

Когда служанка ушла, Каспар чуть не рассмеялся вслух. С одной стороны, он испытывал огромное облегчение, потому что, несмотря на свои попытки убить Родоски, считал того порядочным человеком. Для своей первой жены, теперь покойной, он всегда был любящим мужем, а для детей — хорошим отцом. С государственной точки зрения брак Натальи с Варианом Родоски принес Оласко стабильность и защиту. Каспар понимал, что ничего лучшего и желать было нельзя.

Но с другой стороны, потеря герцогства уязвляла самолюбие Каспара. Он сидел за столом и пытался привыкнуть к мысли, что теперь это не его государство. Это по-прежнему его дом, да, но он здесь больше не правит и уже не сможет вернуть себе трон. То, что начиналось как безумный план мщения, давно уже превратилось в отчаянную гонку с могущественными силами зла, которые намеревались уничтожить его город, его народ, его сестру и ее нерожденного ребенка. Нет, былым чувствам и планам места не оставалось. Мстить сейчас не время, да и нет больше такого желания. Говоря по правде, если бы Ког Ястринс и Каспар поменялись местами, то Каспар никогда бы не простил Когвина. Он бы сразу убил его.