Раймонд Фейст – В Тёмное Царство (страница 8)

Всё ещё посмеиваясь, подойдя к двери трактира, он подумал, что служит не только этой земле, но и целому миру. Дни, когда он был правителем, остались позади. По крайней мере, скучать не приходилось.

Десять дней спустя Каспар шагал с лошадью по людным улицам Хигары. Город заметно изменился за три года, процветание было видно повсюду. Новые постройки превращали поселение в малый город. Когда Каспар бывал тут в прошлый раз, Хигара служила перевалочным пунктом армии раджи Мубойи, готовившей наступление на юг. Теперь же военных почти не было видно — только городская стража. Их форма напоминала расцветку регулярной армии — явный знак, что Хигара окончательно вошла в состав Мубойи, как бы она ни держалась прежде.

Каспар нашёл тот самый трактир, где беседовал с генералом Аленбургой три года назад. Место вернуло себе прежнюю тишину. Вместо солдат из стойл выбежал мальчишка — ровесник Джоргена, каким Каспар его помнил. Напоминание о цели путешествия. Он отдал поводья и протянул медную монету:

— Смой дорожную пыль, прочеши и накорми.

Мальчишка сияюще кивнул и спрятал монету.

Каспар вошёл в трактир, окинул взглядом зал. Было людно: купцы обедали, путники коротали день. Он направился к стойке.

— Господин? — отозвался трактирщик.

— Эля, — сказал Каспар.

Он положил ещё одну медную монету, и трактирщик поднял её к свету, потом провёл по камню. Цвет подошёл, и он сказал:

— За это будет две кружки.

— Одну — себе, — кивнул Каспар.

Трактирщик улыбнулся:

— Рановато для меня. Может, позже. Спасибо.

— Где теперь ближайший гарнизон? — спросил Каспар.

— Здесь его больше нет, — пожал плечами трактирщик. — С тех пор как сдался Сасбатаба, всех вывели. Гарнизон теперь в Дондии, туда день пути. Раз в неделю к нам приходит патруль, а так — городская стража и местное ополчение. Да по правде сказать, чужеземец, у нас теперь тихо. Даже слишком.

— Приятное изменение, — заметил Каспар.

— Не поспоришь, — кивнул трактирщик.

— Комната есть?

Тот снова кивнул и протянул ключ.

— Вверх по лестнице, последняя дверь слева. Есть окно.

Каспар взял ключ.

— Где тут контора местного констебля?

Трактирщик дал ему нужные указания, и, допив эль и наскоро пообедав холодной говядиной с едва тёплыми овощами, Каспар направился по указанному адресу. Прогуливаясь по оживлённым улицам, он ловил на себе звуки и запахи бурно развивающегося торгового центра. Как бы там ни было прежде, теперь Хигара явно стала ключевой точкой на карте расширяющегося государства. На миг Каспар почувствовал укол сожаления: Флинн и остальные торговцы из Королевства наверняка нашли бы здесь ту самую удачу, за которой гнались. Эти четверо, вольно или нет, сыграли свою роль в том, что Талной оказался у него в руках — и все они погибли, так и не узнав, во что ввязались.

Вспомнив об этом проклятом артефакте, Каспар задумался, не стоит ли установить себе какой-то предел, как долго он будет искать Джойханну и Джоргена?

Найти констебля оказалось легко. Он толкнул дверь.

За столом, выполнявшим роль стойки и канцелярии, сидел юноша в тунике с нашивкой. Приняв важный вид, какой бывает у тех, кто недавно получил хоть какую-то власть, он спросил:

— Чем могу помочь?

— Я ищу одного человека. Солдата по имени Бандамин.

Парень, симпатичный, с русыми волосами и веснушками, нахмурился, изображая размышление. Через пару секунд сказал:

— Не знаю такого. Из какой он роты?

Каспар сомневался, что юнец что-то знал, даже если бы он сам мог назвать подразделение.

— Не знаю. Он жил за деревней на севере, его забрали на службу.

— Призванный, значит? — протянул тот. — Тогда, скорее всего, его отправили в пехоту на юге.

— А мальчик? Лет одиннадцати, — Каспар попытался представить, насколько подрос Джорген, и поднял руку. — Примерно вот такого роста. Светловолосый.

Юный констебль пожал плечами.

— Таких полно. То поварята при караванах, то носильщики, то просто беспризорники. Некоторые сбегают из дома, некоторые собираются в шайки. Мы стараемся убирать их с улиц, иногда они создают проблемы.

— Где я мог бы найти такую шайку?

Парень посмотрел на Каспара с подозрительным выражением, которое, как догадался бывший герцог, должно было выглядеть сурово, но на деле лишь вызывало усмешку.

— Зачем вам этот мальчишка?

— Его отец ушёл в армию, он пошёл искать его. А мать ищет обоих.

— Значит, вы ищете и мать?

— Всех троих, — просто сказал Каспар. — Они мои друзья.

Юноша пожал плечами.

— Извините, но мы обращаем внимание только на тех, кто создает неприятности.

— А шайки?

— Их чаще всего можно встретить у караван-сарая или на рынке. Если собирается слишком много, то разгоняем, но они тут же перебираются в другое место.

Каспар поблагодарил и вышел. Он оглядел оживлённую улицу, будто надеясь на внезапное озарение, чувствуя себя человеком, ползущим по полю боя в поисках одной единственной стрелы среди тысяч. Он взглянул на небо и прикинул, что до заката осталось около двух с половиной часов. Рынки здесь не замирали в полдень, как в жарких землях Великого Кеша, — торговля кипела до самого заката, после чего наступал час стремительной суматохи, когда купцы сворачивали лавки. В его распоряжении было немного времени, но, возможно, достаточно.

Он добрался до рынка и окинул взглядом площадь. Торговая зона раскинулась на широком пространстве, которое, казалось, возникло больше по случайности, чем по плану. Каспар предположил, что когда-то через город проходила главная дорога — северо-южный тракт, определявший торговлю в этом регионе. Но со временем маршрут сместился ярдов на сто к востоку, и вокруг прежнего пути стали хаотично вырастать постройки. Так и образовалась эта площадь, от которой теперь отходило с полдюжины переулков и несколько узких улочек, а пустое пространство в центре превратилось в рынок.

Он заметил немало детей, в основном тех, кто помогал родителям в лавках и палатках. В целом, в устройстве рынка царил беспорядок, но, судя по всему, существовало негласное соглашение: никто не возводил шатров, прилавков или столов в самом центре. Там возвышался одинокий фонарный столб, расположенный точно на равном расстоянии от всех пересечений, образующих площадь.

Каспар подошёл ближе и увидел, что фонарь наверху вполне пригоден к использованию. Он решил, что каждый вечер его зажигает кто-то из горожан, возможно, один из констеблей. Это был единственный фонарь, который он видел в Хигаре, так что должности фонарщика здесь, по всей видимости, не существовало. На древнем дереве столба он заметил вырезанные символы: когда-то давно, похоже, какой-то правитель решил, что в этом месте нужен указатель. Каспар провёл рукой по шероховатому дереву, задумавшись, какие тайны и шёпоты былых эпох мог услышать этот столб под одиноким светом своего фонаря.

Прислонившись к столбу, он огляделся. Как опытный охотник, он замечал мелочи, на которые большинство не обратили бы внимания. У входа в один из переулков стояли двое мальчишек, вроде бы разговаривали, но при этом явно наблюдали. Сторожа, решил Каспар. Но за чем они следят?

Минут через тридцать наблюдений у него сложилось общее представление. Время от времени один мальчик, а чаще двое, входили в переулок или выходили оттуда. Если кто-то чужой приближался слишком близко, следовал сигнал, скорее всего, свист или короткое слово, Каспар был слишком далеко, чтобы расслышать. Когда опасность проходила, сигнал сменялся другим, видимо, всё в порядке.

Любопытство, равно как и желание найти следы Джоргена и его матери, подтолкнули Каспара к переулку. Он подошёл, но остановился чуть поодаль от сторожевых.

Он выжидал, наблюдал и ждал ещё немного. Он почти физически почувствовал, что что-то сейчас произойдёт, и не ошибся.

Как крысы, выбегающие из затопленного погреба, мальчишки высыпали из переулка, шумной толпой. Двое сторожевых кинулись врозь, в разные стороны, притворяясь, что не имеют к происходящему отношения, но за ними следовало с дюжину других — и все несли буханки хлеба. Кто-то, похоже, пробрался в заднюю часть пекарни и передал как можно больше свежего хлеба, пока пекарь не поднял тревогу. Через мгновение по площади разнеслись крики, торговцы поняли, что происходит кража.

Один мальчишка лет десяти пронёсся прямо мимо Каспара. Тот протянул руку и схватил его за воротник грязной туники. Хлеб тут же выпал из рук, и мальчик, как по команде, вскинул руки вверх. Каспар понял, что тот почти выскользнул бы из своей рваной рубашонки.

Он перехватил его за чёрные спутанные волосы. Мальчишка завопил:

— Пусти меня!

Каспар потащил его в сторону, в переулок, подальше от глаз. Когда оказался в укрытии, повернул его лицом к себе, чтобы осмотреть. Мальчик вырывался, пинался, пытался укусить и ударить с неожиданной силой, но Каспар провёл жизнь, борясь с куда более опасными существами. Один особенно незабываемый случай с разъярённой росомахой чуть не стоил ему жизни: тогда только мёртвая хватка за шею зверя и прижатый к земле хвост удержали его от неминуемой гибели, пока мастер-егерь его отца не прикончил зверя. Шрамы от той схватки он носил до сих пор.

— Перестанешь дёргаться, отпущу. Но сначала ты ответишь на пару вопросов.

— Отпусти! — заорал грязный мальчишка. — Спасите!

— Хочешь, чтобы сюда пришёл констебль? — спросил Каспар, поднимая его чуть выше — так, что мальчику пришлось встать на цыпочки.