Раймонд Фейст – Гнев Безумного Бога (страница 79)

Джакам уже открыл рот для нового вопроса, но Паг понял — дальнейшие объяснения бессмысленны. Взгляд его упал на отдаленный холм, откуда отчетливо просматривалась тропа. В следующий миг он перенесся туда. Старый способ путешествия, прыжок в пределах видимости, требовал сил, но был надежным. В отличие от Миранды и Магнуса, он не мог перемещаться в незнакомые места.

К закату, как и предполагал, он достиг цели. На склонах холмов вокруг источников мерцали десятки костров. Тасдано Абир разительно отличался от Турандарена — типичное турильское поселение с глинобитными домами. Лишь таверна демонстрировала признаки современности. На вершине холма возвышалась крепость: бревенчатый форт, окруженный рвом с колючим кустарником.

Турилы оставались непокоренными не потому, что яростно защищали каждую пядь земли, а потому, что просто отказывались умирать за нее. Их крепости создавались не для долгой осады, а чтобы нанести врагу максимальный урон перед быстрым отступлением. Эти горцы считали своим домом все нагорья, долины и горные луга, легко меняя место жительства от сезона к сезону. Поселения вроде Тасдано Абира процветали десятилетие, а затем исчезали, когда жителям надоедало там торговать.

Однако за последнее столетие мирная жизнь начала превращать полукочевой народ в оседлый. Доклады с нагорий свидетельствовали: турилы постепенно закреплялись на определенных территориях. Теперь же всему этому предстояло исчезнуть.

Кланы традиционно контролировали определенные пастбища и долины, но распределение прав внутри клана было сложной, запутанной политической игрой. Поскольку большинство семей состояли в кровном родстве со всеми остальными семьями клана, кровопролитные стычки между ними случались редко, но драки были неотъемлемой частью горячего нрава горцев.

Паг вошел в таверну и окинул взглядом помещение. Как он и ожидал, здесь было полно молодых воинов, приехавших поддержать своих вождей на Совете Конфедерации. И хотя царила праздничная атмосфера, такое скопление горячих голов из разных семей в любой момент могло привести к потасовке.

Турилы представляли разительный контраст с цурани: если последние сдержанны до предельной молчаливости, то турилы яростно прямолинейны. Оскорбления у них возведены в ранг искусства — суть которого заключалась в том, чтобы быть как можно более громким, хвастливым и невыносимым, но при этом не доводить дело до драки.

К тому времени, когда Паг занял единственный свободный стул за длинным столом в углу, в зале воцарилась тишина. Ни один живой турильский воин не помнил случая, чтобы Всемогущий цурани вошел в таверну во время заседания Совета Конфедерации и просто… сел.

Наконец один из старших воинов, явно нетрезвый, процедил:

— Ты заблудился?

Это был рыжеволосый крепыш с румяными щеками и длинными усами. На шее поблескивало массивное медное ожерелье — редкая и ценная вещь в этом бедном металлами мире.

Паг покачал головой:

— Вряд ли.

— То есть ты знаешь, где находишься?

— Это ведь Долина Сандрам?

— Она самая.

— А этот город — Тасдано Абир?

— Так точно.

— И там, на склоне, у Тёплых Ключей Шатанды заседает Совет Конфедерации?

— Ну да.

— Значит, я не заблудился.

— Тогда, цурани, разреши поинтересоваться: что привело тебя сюда?

— Мне нужно говорить с Советом. Особенно с Калианой.

— А-а, с Калианой, значит?

— Да, — подтвердил Паг.

— А если она не захочет тебя видеть?

— Думаю, захочет.

— И с чего бы это? — хрипло рассмеялся воин.

— Потому что мне есть что ей сказать, и она точно захочет это услышать, — невозмутимо ответил Паг.

— Тогда чего ты тут сидишь, паршивый отпрыск музонги, — воин использовал название особенно тупого норного вредителя, бича всех келеванских земледельцев, — вместо того чтобы тащиться вверх и выложить ей свои ценные мысли?

— А потому, каменноголовый сын брюхастой ниидры и валяющейся в грязи балу, — Паг парировал, назвав два домашних животных: глупое вьючное создание и грязное, хоть и съедобное, млекопитающее, — что являться без приглашения было бы дурным тоном. Ты бы знал это, если бы твоя мать родила хоть одного ребенка, способного отличить день от ночи, просто выглянув на улицу. Будь у тебя хоть половина ума, которой боги наградили мешок с камнями, ты бы понимал, что это называется «хорошими манерами».

Окружающие воины взорвались хохотом: этот цурани не только сносно говорил на языке турилов, но и оскорблял с истинным стилем.

Рыжий воин не мог решить, смеяться ему или обидеться, но Паг опередил его:

— Будь гостеприимным хозяином и спроси у Калианы, согласится ли она выслушать Миламбера из Ассамблеи, некогда бывшего мужем турильской женщины Каталы.

В зале воцарилась тишина. Пожилой мужчина, сидевший в углу, поднялся и подошел к Пагу.

— Как это возможно? Ты выглядишь молодым, а Катала была моей родственницей, умершей ещё до моего рождения. В преданиях говорится, что она вышла замуж за чернорясого.

— Это был я, — ответил Паг. — Я — долгожитель. Сейчас я выгляжу так же, как и тогда, когда женился на ней. Она была моей женой и матерью моего первенца. Я до сих пор скорблю о ней.

Старик повернулся к одному из молодых воинов:

— Иди к Калиане и скажи, что из земель цурани прибыл важный гость, желающий говорить с ней и Советом. Он заявляет о родственных узах. Я ручаюсь, что это правда.

Молодой воин почтительно кивнул старейшине, который опустился на скамью рядом с Пагом.

— Миламбер из Ассамблеи, я хотел бы услышать историю о тебе и моей родственнице.

Паг вздохнул — эти воспоминания давались ему нелегко.

— Когда я был почти мальчишкой, цурани вторглись на мою родную землю, и я стал рабом великого дома Шинзавай. Там я встретил Каталу из турилов, проданную в рабство пограничными разбойниками. Мы познакомились однажды…

Он рассказывал неторопливо и просто, но вскоре стало ясно — воспоминания живут в нём так же ярко, как и десятилетия назад, а образ его первой жены не померк с годами.

Когда он закончил, суровые воины турилов плакали, слушая историю их расставания, ибо гордые сыны гор не видели стыда в проявлении сильных чувств. В зале воцарилась тишина, когда вернувшийся гонец объявил:

— Калиана приглашает тебя, Миламбер из Ассамблеи, и дарует тебе право голоса на Совете.

Паг поднялся и вышел из таверны. Следуя за провожатым по горной тропе, он вышел на просторный луг, усеянный кожаными шатрами, поставленными для собрания Совета. Здесь били тёплые ключи, чьи ночные испарения поднимались в холодный воздух, окутывая окрестности лёгким металлическим запахом.

В темноте пели ночные птицы, и Паг вспомнил, каким чуждым казался ему когда-то Келеван, куда он впервые попал как пленник цурани. Но за восемь лет эта земля стала ему домом. Здесь он встретил свою жену, здесь родился его первенец, и сюда она вернулась, чтобы умереть от болезни, которую не смогли излечить ни жрецы, ни лекари.

Проводник провёл его через разросшееся поселение, пока они не остановились перед древним длинным домом. Паг знал достаточно о традициях турилов, чтобы понять: этому сооружению насчитывались десятилетия, а может, и целый век. Здесь собирались старейшины для советов, находя умиротворение в близости тёплых источников.

Войдя в просторное помещение, Паг увидел более сорока вождей турилов. В центре восседала величавая женщина преклонных лет с железно-седыми волосами, заплетёнными в две косы. На ней было простое тёмно-красное платье, но поверх — массивная медная гривна, украшенная драгоценными камнями. Остальные, мужчины и женщины, носили традиционные головные уборы из перьев, шерстяные рубахи, штаны, килты и домотканые платья. Воздух был густым от дыма большого костра в каменном очаге посреди зала и факелов на стенах.

— Добро пожаловать, Миламбер из Ассамблеи, — произнёс седой вождь по правую руку от Калианы. — Я — Вахопа, вождь народа Кремнёвого Хребта. В этом году честь принимать Совет выпала мне. Приветствую тебя.

Женщина слева от него промолвила:

— Я — Калиана. Ты желал говорить с нами?

— Да, — ответил Паг. — Я принёс вам и предостережение, и надежду.

Он начал говорить медленно. Перед ним сидели не глупцы, но объяснять им придётся вещи, сложные даже для магов, не то что для горных воинов. Однако они слушали, не перебивая. Закончив, Паг добавил:

— Мы обеспечим безопасный переход всем, кто сможет собраться здесь в течение недели. Берите скот, пожитки, оружие и инструменты — вас ждёт новый мир, который потребует многого, но и даст немало взамен.

— Расскажи нам об этом мире, Миламбер, — попросила Калиана.

— Это прекрасная земля с бескрайними травянистыми равнинами, глубокими озёрами и необъятными океанами. Здесь есть горы, касающиеся неба, и просторные высокогорные долины, где стада могут пастись свободно. Эти земли изобилуют дичью, рыбой и многим другим — и всё это пока не занято людьми.

— Но ты же цурани, и ваш народ отправляется туда. Почему ты предлагаешь делиться этим с врагами? — спросил вождь со второго ряда, и в его голосе явно звучало недоверие.

— Я не цурани. Я — маг-чужеземец, Паг из Крайди, взятый в плен во время войны на Мидкемии. Это я освободил турильских воинов на Великих Играх и разрушил арену. Это я был женат на Катале из турилов, чьего родственника встретил в городе всего несколько часов назад.

— Мы возьмём в этот новый мир всех, кто пожелает там жить, — спокойно продолжил Паг. — Я говорил с тюнами.