Раймонд Фейст – Гнев Безумного Бога (страница 23)
Пока что крики ночных птиц и уханье, возможно, незнакомой ему совы свидетельствовали: пока никто не идет по его следу. Но он не сомневался, что погоня не заставит себя ждать.
Он прикинул, что имеет меньше часа форы перед погоней. Хотя у него и были парочка неожиданных трюков, чтобы замедлить преследователей, в конечном счете они его настигнут. Продолжая двигаться по намеченному в уме маршруту — тому самому, что запомнил по пути к эльфийской крепости — он одновременно высматривал подходящие места для засады. Столкновение было неизбежно, и лучше бы оно произошло на его условиях.
Джим Дашер замер. Он знал — один, возможно два эльфа приближались быстро. Не понимая, откуда эта уверенность, он тем не менее не сомневался в ней. Его дед рассказывал о своем деде, легендарном Джимми Руке, упоминая его «нюх на неприятности» — странную способность предчувствовать опасность до того, как она материализуется. Сам Джим не знал названия этому внутреннему голосу, но не раз именно он спасал его от катастрофы.
«Зуд», как называл это ощущение дед, появился несколько минут назад. Джим остановился, прислушался. Ничего. Но где-то там, позади, воздух изменился, наполнился угрозой. Преследователи были близко.
Он не сомневался, что сможет подкараулить одного эльфа и имеет неплохие — точнее, весьма коварные — шансы справиться с ним. Но второй лук или меч почти наверняка означали бы его смерть или плен. На всякий случай, если преследователей действительно двое, он снял пояс. Внутри были зашиты пять потайных кармашков — именно поэтому он предпочел схватиться с волкоподобными созданиями, вооружившись камнем, а не поясом, как советовал Каспар. Ловко разорвав нитки ногтем, он вскрыл два отделения и достал спрятанные там флаконы. Затем извлек тонкое, почти незаметное, но смертоносное лезвие, вшитое в пояс чуть ниже пряжки — которую, кстати, можно было использовать как кастет, очаровательное квеганское изобретение наподобие боевой перчатки — и положил его рядом с флаконами.
Мысленный образ Каспара, размахивающего поясом, заставил его ухмыльнуться.
«Нужно будет заказать для бывшего герцога специальную пряжку», — подумал Джим.
Каспар годами был занозой в боку Королевства, хотя больше проблем доставлял Ролдему и Великому Кешу, что делало его терпимой угрозой для Островов. Но после изгнания и возвращения он стал ценным активом Конклава. К тому же Джиму он нравился. Да, тот мог быть жестоким головорезом, совсем как он сам, но под этой оболочкой скрывалась интересная, сложная натура — человек, ценивший охоту, хорошую еду, вино и общество сомнительных женщин.
Надев пояс обратно, он взял лезвие в правую руку, а первый флакон — в левую. Осторожно смазав клинок содержимым, он швырнул пустой флакон в сторону и взял второй.
Эльфы настигли его без предупреждения. Инстинкты подсказали, что пора действовать, и он двинулся — без раздумий, в нужном направлении.
Меч эльфа вонзился в ствол дерева, где мгновение назад притаился Джим. Этого мига ему хватило. Сжав флакон между большим и указательным пальцами, он раздавил его, брызнув содержимым прямо в глаза противника. Через секунду эльф уже корчился на земле, сжимая лицо руками и издавая душераздирающие вопли.
Вторым оказался Синда. Он уже натянул тетиву, и стрела сорвалась с лука. Джим не раздумывал — инстинктивно рванулся влево, заставляя эльфа переносить прицел через собственное тело. Этот микроскопический маневр спас ему жизнь: стрела просвистела в сантиметре от шеи, и перья оперения оставили на коже тонкую кровоточащую царапину. Кувыркнувшись вперед сквозь колючие ветки и острые камни, Джим резко выпрямился и всей массой врезался плечом в живот Синды.
На такой дистанции лук стал бесполезен, а прежде чем эльф успел выхватить поясной нож, Дашер уже повалил его на землю. Сжав кулак, он со всей силы ударил противника в точку под челюстью. Глаза Синды на мгновение остекленели, но Джиму больше и не требовалось. Придавив левую руку эльфа коленями, он левой рукой схватил его за запястье правой. Острое лезвие, смазанное ядом, впилось в шею Синды ровно настолько, чтобы тот почувствовал холод металла.
— Шевельнешься — умрешь, — прошипел Джим, переводя дух. — На клинке яд. Один порез — и твоё сердце остановится быстрее, чем ты успеешь проклясть мою мать.
Эльф был оглушен, но сохранил достаточно сознания, чтобы обмякнуть. Через секунду Джим продолжил:
— Хорошо. Слушай внимательно. У тебя мало времени. Твой друг получил яд мшистой ящерицы в глаза. Ты знаешь, что это значит. У тебя есть час, максимум два, чтобы доставить его к целителям. Теперь решай — что важнее: убить меня и позволить ему умереть или спасти его жизнь. Оба варианта невозможны. И убить меня будет не так-то просто. Может ли твой народ позволить себе потерять еще двух воинов?
Джим резко поднялся, оставив Синду лежать на спине в полной растерянности.
— Почему ты не убил меня? — хрипло спросил эльф.
Джим Дашер провел рукой по шее, снял что-то и бросил Синде.
— Я не твой враг. Ни один из захваченных вами людей не является вашим врагом. Если позволите — мы поможем вам выжить. Но я должен предупредить своих о том, что видел на берегу. Эта черная магия принесет столько боли и смерти, что тебе даже не снилось. Больше никто не попытается сбежать. Пусть наши люди помогают вам, пока ждут.
— Ждут чего? — переспросил Синда.
— Пока ваши вожди решат — убить их или оставить в живых. А теперь займись своим другом.
Почти с эльфийской стремительностью он растворился во тьме, оставив Синду размышлять над услышанным. Эльф разглядел брошенный ему предмет — и глаза его расширились. Даже в слабом свете его зрение без труда различало узор. Это не была подделка — подлинный знак, дарованный самой Королевой Эльфов в знак дружбы.
Синда помог товарищу подняться. Острая боль уже прошла, но оба эльфа знали: яд мшистой ящерицы сначала погрузит жертву в апатичное состояние, а затем медленно убьет. Страшный яд — но противоядие простое, если знать рецепт. Обхватив товарища за талию, Синда взвалил его руку себе на плечи и поволок обратно в Баранор.
Глава 8
Угрозы
Миранда бежала.
Тревожный рог прозвучал почти мгновенно, его звук смешался с криками, доносящимися из коридоров. Она отдыхала в отведённых ей императором покоях, ожидая вызова в личные апартаменты для аудиенции со Светом Небес. Десятки слуг и императорских гвардейцев бросились на этот зов — единственный в своём роде, ведь такой сигнальный рог существовал в единственном экземпляре во всей Империи и звучал лишь при непосредственной угрозе жизни Императора.
Миранде не требовалось объяснений, чтобы понять — здесь замешана тёмная магия. Её кожа покрылась мурашками, а в воздухе витал странный, почти иллюзорный смрад, усиливавшийся по мере её приближения к дверям императорских покоев. Огромные резные двери были заперты, и дюжина стражников безуспешно пыталась выбить их плечами.
— Прочь с дороги! — крикнула Миранда.
Несколько солдат замешкались, но слуги тут же отпрянули. Даже тёмно-серая, а не чёрная мантия и властная манера поведения мага вызывали у них годами вбитый страх. Некоторые склонили головы:
— Воля ваша, Всемогущая.
Гвардейцы последовали их примеру. Миранда подняла руки. Сейчас было не время для тонкостей. Она сосредоточилась на массивных дверных петлях и мысленно обратила камень, в который они были вбиты, в пыль. Затем, вскрикнув для концентрации, резко выбросила руку вперёд, будто отталкивая невидимую преграду. Воздух перед ней заколебался, и незримый таран ударил в створки. Двери рухнули назад с оглушительным грохотом, ударившись о каменный пол.
Ещё не успело стихнуть эхо, как солдаты уже рванули внутрь.
Миранда обернулась к слугам:
— Оставайтесь здесь. Если понадобитесь, вас позовут.
Она устремилась вслед за солдатами. Определить их цель не составило труда. По мере приближения к длинному коридору, ведущему в роскошные сады, на неё обрушилась волна испепеляющего жара. Гвардейцы впереди замедлили шаг, ощутив этот жар, но затем удвоили усилия. Впереди раздавались крики и шум борьбы, к которым Миранда поспешила.
Эти покои были самыми обширными во всём дворце — целый лабиринт соединённых залов, где императорская семья и её ближайшие приближённые могли жить в уединении, вдали от суеты имперской администрации. У входа в резиденцию, если идти из центра дворца, располагался роскошный сад — оазис спокойствия среди вечной суеты, с огромным бассейном и павильонами, затянутыми шёлковыми занавесями, защищавшими от дневного зноя.
Теперь же драгоценный шёлк пылал, будто его подожгла случайная магическая вспышка.
Миранде потребовалось лишь мгновение, чтобы оценить обстановку. У фонтана лежали двое мертвых Жрецов Смерти дасати. Каким-то образом они материализовались прямо в императорском саду. Следы разрушений вокруг свидетельствовали, что, не разобравшись в ситуации, они тут же начали метать смертельные заклятья во всех, кто попадался им на глаза.
Цуранийский маг, сопровождавший Императора, мгновенно ответил огненным шаром, вероятно, чтобы прикрыть отступление повелителя или помешать жрецам сразу его обнаружить. В результате вспыхнул пожар, быстро пожирающий целое состояние в виде шелков и подушек.