Раймонд Фейст – Гнев Безумного Бога (страница 20)
Война приближалась. Либо к Мидкемии, либо к Келевану — двойнику этого мира. Единственное, что сдерживало вторжение, — подготовка сил Тёмного Бога. Это накопление энергии должно быть финальным этапом перед атакой.
Паг осознавал неизбежность такой войны. Он только начал понимать истоки извращённого поведения этого общества, но уже видел хрупкий гомеостаз, поддерживаемый внутренними противоречиями: одного косого удара было бы достаточно, чтобы вся конструкция рухнула. То, как быстро дасати оправятся от сегодняшней бойни, могло бы многое объяснить, на Мидкемии подобное опустошило бы целые города и королевства.
Он размышлял, что в любой человеческой культуре подобные потрясения, будь то среди крестьян, купцов, военных или знати, неминуемо приводят к хаосу. Западные королевства оправлялись от Змеиной Войны двадцать лет, и то лишь благодаря выдающимся личностям, включая членов его собственной семьи.
Внимание Пага привлекло движение в парке ниже. Группа вооружённых дасати, судя по одежде, Ничтожных, пряталась в ложбине, скрытая кустарником от всех, кроме тех, кто находился прямо над ними. Они были изранены, измождены и, как понял Паг, пролетая мимо, уже закончили сражаться, теперь лишь ждали окончания этого кровавого дня.
Когда они достигли юго-западной границы парка, Паг понял, что укрывающиеся Ничтожные вряд ли переживут этот день. На площади собирался крупный отряд тяжеловооружённых конных Рыцарей Смерти в сопровождении двух Жрецов Смерти, явно готовившихся к методичному прочёсыванию территории.
Паг почувствовал желание вмешаться, но тут же задался вопросом — с какой целью? Да, в обычной социальной иерархии Рыцари Смерти чаще выступали в роли хищников, но это не делало Ничтожных менее кровожадными. Он прекрасно знал: если бы им представилась возможность, они бы без колебаний разорвали его и его товарищей на части.
С горечью Паг осознал, что даже освоив культуру цурани в юности и научившись понимать многие чужие цивилизации, он никогда не постигнет суть дасати. Это было сродни попыткам понять логику муравьёв в муравейнике — можно изучить их социальную структуру, но никогда по-настоящему не понять их сути. Хотя, признал он про себя, с муравьями у него было бы больше шансов.
Они продолжили полёт над монотонными городскими пейзажами, высматривая потенциальные угрозы. Путешествие оказалось спокойным, и после долгого молчаливого перелёта раздался голос Макроса:
— Вон там, возле открытого участка с небольшим озером.
Магнус изменил направление, и группа двинулась к указанной цели. Они начали медленно снижаться над городом, приближаясь к границе района, когда Макрос произнёс:
— Вон то здание на холме.
Постройка была скромных размеров, но, как и всё у дасати, хорошо укреплена. Высокая стена с глубоким рвом, усеянным заострёнными кольями, окружала её.
— Местные хищники умеют перепрыгивать ограждения, — пояснил Макрос. — Лучше опусти нас за той рощей, Магнус. Если мы внезапно возникнем перед воротами, в нас могут выпустить дюжину стрел прежде, чем нас узнают.
Внук последовал указанию. Как только они коснулись земли, Паг рассеял заклинание невидимости. Трое Ничтожных, молчавшие всю дорогу, выглядели бледными, их и без того сероватая кожа приобрела пепельный оттенок, и явно испытывали облегчение, снова оказавшись на твёрдой земле.
— Идите объявите о нашем прибытии, — распорядился Макрос. — Постарайтесь не погибнуть, прежде чем заговорите. Советую кричать с безопасного расстояния от ворот.
Когда они удалились, он добавил:
— Возможно, это излишняя предосторожность, но лучше перестраховаться. Мы контролируем весь этот район, и, если только сам ТеКарана не прислал сюда свой личный легион, наши силы, скорее всего, смогли сохранить здесь порядок.
— Прежде чем мы войдём, должен предупредить — у нас почти не осталось времени ни на планирование, ни на действия. Происходит нечто чудовищное, иначе Великий Отбор не был бы объявлен. Обычные дасати, будь то Рыцари Смерти или Ничтожные, мало интересуются историей, но с тех пор, как ко мне вернулись человеческие воспоминания, я сделал её изучение своей задачей.
— Подобные массовые убийства объявлялись лишь по двум причинам: чтобы снять социальное напряжение и подавить любые намёки на восстание против Тёмного Бога и его слуги ТеКараны… или чтобы подготовить народ к вторжению в другой мир. Последний завоёванный дасати мир, Косриди, пал три века назад. От его коренного населения не осталось и следа.
— Вы думаете, дасати готовятся вторгнуться в наш мир? — спросил Магнус.
— Пока нет, но скоро. Если мои опасения верны, Тёмный Бог объявит Великий Сбор уже через месяц. Все боевые общества объединятся с армиями Каран и ТеКараны в назначенном месте — возможно, до двух миллионов Рыцарей Смерти и несколько сотен тысяч Жрецов Смерти. Ещё четыре миллиона Ничтожных составят вспомогательные силы. Не забывайте, у них шесть миров для мобилизации ресурсов.
Паг не скрывал шока от этих цифр:
— За двенадцать лет войны мы столкнулись максимум с двадцатью тысячами цурани, Макрос. Даже Изумрудная Королева отправила против Королевства лишь сорок тысяч, и почти половина погибла в море или при штурме Крондора. Остальные растянулись на сотне миль Королевского Тракта. И треть их армии дезертировала ещё до Битвы у Хребта Кошмаров.
— Два миллиона… — задумчиво протянул Накор, и Паг по выражению его лица понял, что тот не шутит. — Это много.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Значит, мы должны предотвратить начало войны, — просто ответил Накор.
— Но возможно ли это? — спросил Магнус.
— Вот в чём вопрос, — сухо заметил его дед.
Паг твёрдо сказал:
— Есть только один способ.
Макрос кивнул, словно читая его мысли:
— Да. Убить Тёмного Бога до того, как будет отдан приказ о вторжении.
Глава 7
Погоня
Каспар кивнул.
Кастданур оказался довольно приветливым хозяином, как для тюремщика, и даже предоставил угощение, хоть и скудное. Каспар за свою жизнь съел достаточно дичи, чтобы понять: всё, что подали на ужин, было либо добыто на охоте, либо собрано в лесу; ничего здесь не выращивали и не возделывали.
Они сидели друг напротив друга за низким столом, на шкурах, защищавших от пронизывающего холода деревянного пола. Оленина была жестковатой и отдавала дичью, зато сытной, а еще ее приправили какими-то дикими травами, которых он не узнал. Ни вина, ни эля — только вода, а варёная репа была того самого сорта, что Каспар помнил с охотничьих вылазок в Великий Кеш ещё в детстве. Её приготовили на животном жире, а не на масле, и единственной специей была соль — с горьковатым металлическим привкусом, будто её выпарили из минерального источника в горах, а не добыли в копях или на морских соляных равнинах.
Пожилой вождь эльфов ловко уклонился от комментариев по поводу замечания Каспара о том, что это укрепление населяет вымирающий народ, и всячески уводил разговор от любых откровений о своем народе и его истории. Так что большую часть вечера они болтали о пустяках, хотя каждый зондировал собеседника в поисках информации. Кастданур хотел узнать, зачем Каспар и его отряд пришли в эти горы, не меньше, чем сам Каспар, что делали здесь эльфы и почему ни один кешианский правитель за всю историю даже не подозревал, что они обитают в горах, которые Империя традиционно считала своими.
Будучи правителем восточного государства, Каспар не сталкивался с эльфами до вступления в Конклав Теней, да и после — лишь мельком: однажды он видел гонца от двора Королевы Эльфов, прибывшего на Остров Колдуна, когда сам Каспар находился там для получения указаний от Пага. Он лишь мельком взглянул на посланца и не обменялся с ним ни единым словом.
Этот Кастданур оказался искуснейшим переговорщиком из всех, с кем Каспару доводилось иметь дело. И он не сомневался, чем они сейчас занимаются: ведут переговоры о жизни — его и его людей. Это поселение никогда бы не оставалось скрытым от кешианской разведки, прибрежных пиратов или случайных путников, если бы раскрытие тайны Баранора не означало верной смерти для обнаруживших его. Каспар был уверен: если какой-то человек и побывал в этом поселении живым, то лишь тот, кому они безоговорочно доверяли. И ничто из увиденного с момента пленения не указывало на их склонность доверять чужакам.
Наконец Каспар спросил:
— Вы знакомы с человеческими карточными играми?
— Поверхностно. Я прожил долгую жизнь без контактов с вашей расой, герцог Каспар, но это не значит, что за эти годы я остался в неведении о вашем народе и его… особенностях. Азартные игры — занятие, которое мало какой эльф сможет оценить. Для нас риск — всегда вопрос выживания. Эти горы суровы даже для тех, кто провёл здесь века. А почему вы спросили?
— У людей есть выражение: «пришло время раскрыть карты», — сказал Каспар. — Оно означает, что пора показать то, что скрывалось.
Старый эльф улыбнулся:
— Мне нравится это выражение.
— Существуют могущественные силы, готовые обрушиться на этот мир.
— Из этого следует, что эти силы не принадлежат нашему миру.
— Именно так, — ответил Каспар, отмечая про себя, что этот старый эльф явно умнее, чем можно было предположить по его деревенскому окружению. Многие дворяне часто ошибались, делая выводы, основываясь на происхождении или положении человека, и он сам был не менее виновен в этом тщеславии до своего изгнания и вступления в Конклав. — Существуют другие миры, кроме нашего, где есть жизнь.