Райли Сейгер – Последние Девушки (страница 30)
– Удача, детка, здесь ни при чем.
И вот он исчезает, растворяясь в том же тумане, из которого совсем недавно вынырнул.
Я думаю о Нем. О совершенно другом времени. О совсем другом лесе. Если бы он только исчез тогда, растаял во мраке, точно так же, как этот, и оставил нас в покое.
– Сэм, я хочу домой.
– Ну что же, – отвечает она, – иди.
– А ты?
– Я не пойду.
– Что ты задумала?
Она вдруг настораживается и цыкает на меня. Потом встает и бросает взгляд в ту сторону, откуда мы пришли. Мышцы напряжены, тело готово вот-вот ринуться в атаку. Проследив за ее взглядом, я вижу, что так привлекло ее внимание. В облаке тумана появилась женщина в нескольких десятках метров от нас. В полном одиночестве она торопливо шагает по парку, прижимая к груди объемистую холщовую сумку. Молодая и, вероятно, голодная. Идет пешком по парку, желая сэкономить на такси, даже не думая о том, насколько скверная это затея.
За ее спиной выныривает мужчина – настолько близко, что его можно принять за ее тень. В толстовке и с капюшоном на голове он даже выглядит как призрак. Стремительно скользит, быстрее девушки, сокращая между ними расстояние. Понимая это, она прибавляет шагу: еще немного и побежит.
– Сэм? – говорю я, и сердце мое начинает гулко бухать в груди. – Ты думаешь он собирается ее ограбить? Или…
Хуже. Вот какое слово вертится у меня на языке.
Услышать ответ я не успеваю – получеловек-полутень уже набросился на девушку, одной рукой вцепился ей в плечо, а другую тянет то ли к холщовой сумке, то ли к прячущейся за ней груди.
Сэм срывается с места и устремляется вперед по дорожке, стук ее подошв смягчает туман. Я инстинктивно бросаюсь за ней, хотя очень смутно представляю себе, что сейчас произойдет.
Завидев Сэм, девушка отшатывается, как будто мы хотим на нее напасть. Ноги ее подгибаются, но она все равно пытается противостоять обидчику, выставив сумку перед собой, будто щит. Сэм огибает ее по широкой дуге, несется прямо на насильника и на полном ходу врезается в него.
Удар отрывает его от девушки и отбрасывает в траву. Сэм, шатаясь и пятясь, отходит от него. Девушка опрометью бросается прочь – ей хочется оглянуться, но страх берет верх. Я прыгаю к ней, поднимаю руки и встаю на пути. Внутри бурлит адреналин.
– Друзья! – говорю я. – Мы друзья!
Обидчик за ее спиной пытается бежать, поскальзываясь в траве. Сэм бросается к нему и прыгает на спину. Я быстро подвожу несостоявшуюся жертву к ближайшей скамейке, усаживаю, приказываю сидеть смирно, а сама несусь к Сэм.
Каким-то образом ей удалось поставить его на колени. Чем больше она на него наседает, тем ниже клонится его голова, чуть ли не тычась носом в траву.
В мозгу вспыхивают слова, которые чуть раньше произнес Куп: «Мы не знаем, на что она способна».
– Сэм, не покалечь его!
Мой голос прорезает тишину парка, отвлекая ее внимание. Она поднимает голову. Ненадолго, лишь на долю секунды. Но этого достаточно, чтобы он ее ударил. Его нога врезается ей в живот, она катится по траве.
Наш противник вскакивает, расставляет ноги и сгибает их в коленях. Спринтер на старте. Вот он уже мчится вперед, время от времени поскальзываясь на влажной траве. Сэм по-прежнему лежит на спине, пытаясь повернуться на бок, жадно ловя ртом воздух, чтобы утихомирить боль в животе. Еще не нокаут, но уже близко.
Я неуклюже пускаюсь за ним вдогонку, одновременно пытаясь нащупать в кармане перцовый баллончик.
Он уже полностью пришел в себя и мчится вперед. Но я все же быстрее – километры, которые мне пришлось пробежать в своей жизни, теперь оборачиваются преимуществом. Я хватаю его за толстовку и сдергиваю с головы капюшон. Под ней обнаруживается бейсболка, слегка сбитая набок. Я вижу прядь черных волос и шоколадную кожу на затылке. Достаточно всего лишь дернуть его как следует за капюшон, чтобы он затормозил и потерял равновесие, скользя кроссовками по траве и размахивая руками.
Он резко переворачивается на спину, и я ожидаю увидеть его лицо, но перед глазами лишь мелькает рвущаяся мне навстречу рука – размытая в стремительном движении. Потом следует удар, тыльная сторона ладони с такой силой хлещет меня по щеке, что голова дергается вправо.
Взор затуманивает трепещущая красная пелена. Такой боли я не испытывала уже много лет. Если быть точной, десять.
Побег из «Соснового коттеджа». Пронзительный крик в лесной чаще. Толстая ветка, с силой ударившая по голове.
Я словно в одночасье возвращаюсь туда и чувствую ту же глубокую, пульсирующую боль. Время сжимается и превращается в черный тоннель, который вот-вот меня поглотит, чтобы выплюнуть в том проклятом лесу, где случился весь этот кошмар.
Но ничего не происходит. Я возвращаюсь в настоящее и чувствую, как от шока цепенеет все тело. Выпускаю капюшон – рука разжимается сама собой. Сквозь кровавый туман я различаю очертания мужчины. Вырвавшись на свободу, он поворачивает на юг, убегает и вскоре исчезает из виду.
Вместо него в поле зрения появляются две другие фигуры, устремляющиеся ко мне с разных сторон. Одна из них Сэм, она подбегает сзади и зовет меня по имени. Вторая – девушка, которую мы только что спасли, она вскочила со скамейки и приближается ко мне, засунув руку глубоко в свою холщовую сумку.
– У вас кровь, – говорит она.
Чувствуя, что из ноздрей течет что-то горячее и влажное, я прижимаю к носу руку. Потом опускаю глаза и вижу, что на пальцах поблескивает кровь.
Девушка протягивает мне салфетку. Когда я прикладываю ее к носу, Сэм обнимает меня сзади, крепко прижимается к спине и говорит:
– Ни хрена себе! Девочка моя, да ты у нас настоящий боец.
Я дышу ртом, втягивая в себя бодрящий воздух, пропитанный едва уловимым ароматом травы. Все мое тело звенит от смеси адреналина, страха и гордости оттого, что Сэм, вероятно, права. Я
Девушка, которую мы спасли – она до сих пор не сказала, как ее зовут, – тоже, похоже, поражена. Сквозь туман мы спешим к выходу из парка, и она глухим, испуганным голосом спрашивает, кто мы – самовольный патруль?
– Нет, – отвечаю я.
– Да, – говорит Сэм.
Когда мы оказываемся в западной оконечности парка, я ловлю такси и усаживаю девушку в машину. Перед тем как захлопнуть дверцу, сую ей в руку двадцатидолларовую купюру, насильно сжимаю ее пальцы и говорю:
– Это водителю. И никогда больше не ходите в парк одна в такое позднее время.
Когда я просыпаюсь, лицо все еще саднит тупой, ноющей болью, протянувшейся от скулы до носа. В душе я делаю воду такой горячей, какую только способна выдержать, и целых пять минут провожу, вдыхая пар и избавляясь от комков запекшейся в ноздрях крови. Потом подставляю лицо под ее струи, которые обжигающим жалом впиваются в кожу.
Когда в голове всплывают воспоминания о событиях прошлой ночи, тремор схватывает мои ноги с такой силой, что мне приходится прислониться к стенке душа. Просто невероятно, что я была так глупа, так рвалась к опасности. Тот парень в парке мог быть вооружен. Меня могли зарезать, застрелить, уничтожить. С учетом этого, мне еще повезло, что я отделалась одним ударом по лицу.
Выключив воду, я провожу рукой по зеркалу в ванной, образуя на затуманенной поверхности широкую прозрачную полосу. На щеке женщины, которая смотрит на меня, виднеется едва заметный синяк. Но при этом чрезвычайно чувствительный к прикосновениям. Стоит слегка надавить на него подушечкой пальца, как лицо тут же кривится от боли.
Новая боль пробуждает к жизни старые раны. Удары ножом в «Сосновом коттедже» не нанесли серьезного вреда, но оставили шрамы. Сегодня они пульсируют – впервые за много лет. Я слегка выгибаю спину, чтобы отметина на животе отразилась в зеркале. Тонкая молочно-белая линия, отчетливо виднеющаяся на раскрасневшейся от пара коже. Потом наклоняюсь немного вперед и присматриваюсь к двум меткам чуть ниже плеча, расположенным на расстоянии пары сантиметров друг от друга. Одна из них вертикальная, другая чуть наклонена и образует диагональ. Если бы нож был больше, они бы наверняка пересеклись.
Вытеревшись и одевшись, я чувствую, что боль отступила и превратилась в легкое покалывание. Неприятное, конечно, но я смогу с ним справиться.
На кухне, в преддверии встречи с Купом, я принимаю таблетку «Ксанакса», запивая ее виноградной газировкой, и жду, когда из своей комнаты выйдет Сэм. Она появляется через пару минут и выглядит совсем другим человеком. Убранные за уши волосы полностью открывают слегка тронутое макияжем лицо. Стрелки стали куда менее жирными, а рубиновый цвет на губах сменился розово-персиковым блеском. Отказавшись от ежедневного черного цвета, она надела темные джинсы, синие туфли на плоской подошве и ту самую блузку, которую вчера позаимствовала в «Сакс». В ушах болтаются прикарманенные мной золотые сережки.
– Ничего себе! – восклицаю я.
– Скажи, неплохо для телки в таком возрасте?
– Не то слово.
– Хочу произвести хорошее впечатление.
Пока мы идем в кафе, несколько раз ловим на себе взгляды прохожих, но невозможно сказать, чем они вызваны – статьей Джоны Томпсона или новым обликом Сэм. Скорее всего, последним. Мало кто смотрит на меня, а те, кто это делает, кажется, просто сравнивают меня с ней.
От этого не удерживается даже Куп, когда мы подходим к кафе, минуя его любимый столик у окна. Он через стекло быстрым кивком приветствует меня и бросает оценивающий взгляд на Сэм. Я чувствую в затылке легкий укол раздражения.