Райли Сейгер – Пережить ночь (страница 20)

Из машины.

На следующую платную полосу.

Затем на следующую и следующую, и следующую.

Так она будет бежать, вопя во все горло, пока не остановится какая-нибудь машина, или пока ее не схватит оператор, принимающий платежи, или пока она не доберется до какого-нибудь безопасного места. Поблизости должны быть и другие дороги. Там, где есть дома, предприятия и зеваки, которые (как она надеется), придут ей на помощь. Платная площадка становится все ближе, подъезды к ней перекрывают хлипкие деревянные ворота, которые выполняют свою роль лишь символически. Машина запросто пробьет створку, и Чарли боится, что Джош может попытаться это сделать. Но он нажимает на тормоза, и стрелка спидометра резко падает с шестидесяти пяти до сорока пяти, двадцати пяти…

Чарли сжимает дверную ручку.

Ждет.

Ждет.

Ждет, пока машина замедлится до пятнадцати… десяти… пяти…

Теперь голос в голове Чарли кричит. Это может быть голос ее матери. Или Мэдди. А скорее всего, это даже сочетание того и другого. Их послание громкое и ясное. Беги сейчас же!

Тело Чарли напрягается. Подготовка к спринту.

Беги! Мэдди и мама продолжают кричать в ее голове. Сейчас же!

К ним присоединяется еще один голос.

Джош.

Он спокойно окликает ее с водительского сиденья.

— Чарли?

Интерьер. «Гранд Ам» — ночь

Чарли слышит музыку.

Первые аккорды песни, которую, как ей казалось, они уже слушали.

«Нирвана».

Come As You Are.

— Должно быть, это был чертовски хороший фильм, — произнес Джош.

Шок остановил руку Чарли. Она независимо от своей воли повернулась к нему лицом, хотя знала, что должна поступать наоборот.

Открыть дверь.

Бежать в безопасное место.

Но слова Джоша заставили ее остаться на месте, и она не могла удержаться от вопроса: «Что ты имеешь в виду?»

— Фильм в твоем воображении, — объяснил Джош. — Думаю, ты только что смотрела очередное кино.

Остановив «Гранд АМ» на стоянке у платной будки, он потянулся через консоль, его рука вторглась в пространство Чарли. На долю секунды ей показалось, что он вот-вот раскроет свою истинную природу. Ту, которую она начала подозревать несколько минут и миль назад.

Она даже вздрогнула в ожидании.

Однако Джош просто забрал свой бумажник с приборной панели. Если он и заметил реакцию Чарли (а он не мог ее не заметить!), то не подал вида. Он просто вытащил из бумажника пятидолларовую купюру, опустил стекло и кивнул оператору — полной женщине, подавлявшей зевок.

— Вы выглядите такой же усталой, как и я, — сказал Джош, источая очарование, когда вручал ей пятерку и брал сдачу. — Надеюсь, у вас есть с собой крепкий кофе.

— Да, — ответила та. — Он мне точно понадобится.

Джош аккуратно убрал деньги обратно в бумажник, затем засунул бумажник в задний левый карман брюк. Чарли наблюдала, как он это делал. Ее тело гудело от неуверенности. О чем это он говорил? В ее голове не было никакого фильма.

Или был?

Пальцы Чарли сжались на дверной ручке, словно призывая остальную часть ее просто потянуть за нее, просто выйти, просто уйти. Она не могла заставить себя сделать это. Ей нужно было понять, что имел в виду Джош.

— Смена только начинается? — продолжал он беседу.

— Да. Впереди долгая ночь.

— Надеюсь, для вас она закончится быстро.

Когда Джош поднимал стекло, Чарли испытала отчаянную потребность позвать эту женщину на помощь. Ее рот открывался, но она не знала, что сказать. Джош только что заявил, что она пережила фильм в своем воображении, и она понятия не имела, почему или что это могло означать. А теперь было уже слишком поздно — окно закрыто, машина снова в движении. «Гранд АМ» миновала ворота и выехала с платной площадки; когда машина набирала скорость, в зеркале заднего вида отражались огни.

Пятнадцать миль в час. Двадцать пять. Тридцать пять.

Еще до того, как они разогнались до пятидесяти пяти, любопытство взяло верх над Чарли. Она прочистила горло, пытаясь избавиться от страха, который покрывал ее язык коркой, словно высыхающая краска, и спросила:

— О чем ты там говорил?

— Ты опять была в кино, — повторил Джош. — Твои глаза были открыты, но выглядела ты полностью отрешенной.

В этом не было никакого смысла. Если Чарли видела фильм в своем воображении, то в ту секунду, когда он заканчивался, она понимала, что все происходило не наяву. Что это было не по-настоящему, хотя и казалось таковым. Такое чувство, будто тебя толкают в спину, когда ты засыпаешь в классе. Дезориентирующим бывает только тот крошечный промежуток времени, который требуется, чтобы сообразить, что случилось.

После того, как мысленный фильм заканчивался, она никогда, ни разу не считала, будто то, что она пережила, являлось реальным.

— И долго? — спросила она.

— Ну, какое-то время.

Чарли посмотрела на приборную панель, надеясь увидеть часы, которые поведали бы ей то, что Джош не смог или не захотел. Но их там не было. Ничего удивительного. В машине Мэдди тоже не было часов.

Только более крутые автомобили оснащены ими, вроде коричневого «Мерседеса», который нэни Норма унаследовала от одного из своих пожилых бойфрендов, скончавшегося два года назад.

— Мне нужно, чтобы ты назвал точное время, — потребовала Чарли.

— А это имеет значение?

Это было важно, потому что она, похоже, запуталась и не знала, что произошло на самом деле, а что было просто темной, извращенной фантазией, возникшей в ее голове. Фантазией, которая все еще продолжалась, хотя сомнения на этот счет у Чарли все же имелись. Она предполагала, что уже вышла из этого состояния. Хотя бы потому, что сию минуту все казалось удручающе реальным. Фильмы в ее голове обычно стилизованы. Тамошняя жизнь приукрашена. Сейчас же все было слишком тускло.

— Просто скажи, сколько времени это длилось, — попросила она.

Она поймала себя на том, что надеется услышать от Джоша невообразимую цифру. Достаточно большую, чтобы стереть все тревожные мысли. Ведь такое вполне возможно. Долгая поездка. В окно ничего не видно, кроме ночи. Скука поселилась в ней, как это случалось, когда она была ребенком. Ее мысли дрейфовали, превращая унылую поездку на машине во что-то захватывающее, что-то новое.

— Минут пять, — сказал Джош. Складывалось впечатление, что он просто сам выбрал это число, просто предположил, что оно ей понравится.

— Уверен?

— Может, шесть. Или дольше. Если честно, я не знаю.

Чарли пыталась понять, не нарочно ли Джош говорит столь неопределенно. Возможно, он сообразил, что допустил ошибку, упомянув о зубе, и теперь пытается скрыть это, сбивая ее с толку. С другой стороны, есть вероятность, что он действительно не знает, как долго она была погружена в свои мысли, и пытается помочь.

— Ты должен иметь хоть какое-то представление, как долго это продолжалось, — настаивала она. — Я все это время сидела рядом с тобой.

— Я не понимаю, почему ты задаешь мне все эти вопросы, — высказал Джош, уже начиная раздражаться. — Это было безостановочно с тех пор, как мы выехали на шоссе. Если бы я знал, что поездка обернется допросом, то не предложил бы подвезти тебя.

Это казалось по-своему полезным. Надеясь с помощью Джоша разобраться в своих видениях, Чарли спросила его: «Значит, я задавала тебе много вопросов?»

— Да. О моем отце, о том, где я вырос, и о моем чертовом рабочем графике.

Поскольку эта часть была на самом деле, то и все, что ей предшествовало, тоже. Включая водительское удостоверение Джоша, вызвавшее так много вопросов. Беспокойство нисколько не уменьшилось.

Оно все еще ощущалось.

Ситуация все еще оставалось потенциально опасной.

Словно подтверждая эту мысль, Джош сказал: