Райли Сейгер – Моя последняя ложь (страница 51)

– Это толстовка Вивиан.

– Ты в этом уверена?

– Да.

Она надевала ее на посиделки у костра. Я помню, потому что пошутила, что в ней Вивиан похожа на маршмеллоу. Она ответила, что пока толстовка защищает от комаров, на моду можно наплевать.

Полицейский на другом конце стола посмотрел на свою коллегу. Он кивнул и быстро сложил толстовку. На нем были латексные перчатки. Я не понимала, зачем.

– Вы нашли ее в «Кизиле»?

Женщина проигнорировала вопрос.

– Вивиан уходила из коттеджа в этой кофте?

– Нет.

– Подумай немного. Не торопись.

– Мне не нужно время. Она была не в ней.

Если я и вышла из себя, то это было оправданно. Девочки пропали больше суток назад, и все теряли надежду их найти. Я чувствовала это по всему лагерю. Напоминало течь в ванне с водой. Оптимизм иссякал по капле. Здание ремесел и искусств заняла полиция. Оттуда они организовывали поисковые отряды, координировали добровольцев и, в моем случае, спокойно допрашивали тринадцатилетних девочек.

Я провела там час прошлым вечером, меня доставала пара детективов, задававших вопросы по очереди. Обмен репликами, этот словесный теннисный матч, утомил меня. У меня даже шея болела, я все время вертела головой, смотря то на одного, то на другого. Что на них было надето? Что сказала Вивиан, выходя из коттеджа? Я умолчала о том, что я сказала ей и как я не пустила их обратно.

Мне было слишком стыдно. И я чувствовала огромную, всепоглощающую вину.

Теперь мне задавали вопросы по новой. Впрочем, у женщины было куда больше терпения, чем у тех детективов. Она выглядела так, словно хочет прижать меня к своей большой груди и сказать, что все будет хорошо.

– Я верю тебе.

– Где вы нашли толстовку?

– Я не имею права разглашать эту информацию.

Я бросила взгляд в дальний угол комнаты. Толстовку передавали еще одному полицейскому штата. Он тоже был в перчатках. Сквозь тонкий латекс светилась его кожа. Он убирал толстовку в картонную коробку для улик. Ужас затопил мое сердце.

– Кто-то из девочек мог поделиться с тобой секретом? Тем, что не знали другие? – спросила она.

– Не знаю.

– У них были секреты?

– Я не знаю, что можно назвать секретом. Я не знаю, кому и что они рассказывали.

Я специально вела себя, как стервозный подросток. Я хотела стереть жалость с ее лица. Я не заслужила подобного отношения. Но женщина наклонилась ближе. Так обычно делала тот крутой психолог из нашей школы. Она всегда говорила, что она нам друг, а не надзиратель.

– По большей части подростки убегают. А убегают они потому, что должны с кем-то встретиться. С бойфрендом. Или любовником. Обычно данного человека не одобряют остальные. Запретный плод. Девочки о таком не говорили?

Я не была уверена, что мне можно отвечать. Я не понимала, что происходит.

– Они убежали? Вы так считаете?

– Милая, мы не знаем. Может, и убежали. Именно поэтому нам нужна помощь. Иногда девочки убегают, чтобы встретиться с парнем, а он в итоге причиняет им вред. Мы не хотим, чтобы кто-то причинил им вред. Мы хотим найти их. Если ты что-то знаешь, нам может помочь любая мелочь. Я буду очень рада, если ты со мной поделишься.

Я вспомнила о книжке «Милые кости». На поле нашли тело мертвой девочки-подростка. Ее убил жутковатый сосед.

– Вивиан кое с кем встречалась.

Глаза женщины засияли, но она тут же отклонилась назад и принудила себя успокоиться.

– Она, случайно, не упоминала имя?

– Вы думаете, он мог что-то с ней сделать?

– Мы узнаем, когда поговорим с ним.

Я решила, что это утвердительный ответ. Это значило, что они думают, будто Вивиан, Натали и Эллисон не просто потерялись. Они думают, что девочки мертвы. Убиты. Три милых скелета где-то в лесу.

– Эмма, – сказала она. – Если ты знаешь его имя, ты должна помочь нам.

Я открыла рот. Сердце колотилось так сильно, что у меня стучали зубы.

– Это Тео. Теодор Харрис-Уайт.

Я не поверила в собственные слова, даже когда произнесла их вслух. Но я хотела верить. Мне хотелось думать, что Тео имеет отношение к исчезновению. Что он может причинить им вред. Ведь он уже сделал больно одному человеку.

Мне.

Он разбил мое сердце и даже не узнал об этом.

И теперь я могу отомстить.

– Ты уверена? – переспросила женщина.

Я попыталась убедить себя, что делаю это не просто из ревности. Тео был как-то в этом замешан, логично? По возвращении Вивиан, Натали и Эллисон должны были отыскать вожатую, раз уж ткнулись в запертый коттедж. Они не стали этого делать, ведь они ушли на несколько часов, а еще пили алкоголь. И то, и то могло привести к отлучению от лагеря. Поэтому они пошли к тому, кому могли доверять. К Тео. Теперь они пропали. Скорее всего, они мертвы. Это не совпадение.

Именно такую ложь я рассказала себе.

– Уверена.

Через несколько минут мне разрешили вернуться в «Кизил». Вокруг здания ремесел и искусств гудели люди. Полицейские, репортеры… Вдали выли ищейки. Полиция начала обыскивать пикап. Я заметила их, когда шла. Они заглядывали внутрь и рыскали в бардачке.

Я отвернулась – и увидела поисковый отряд, возвращавшийся из похода по лесам. Он состоял из жителей города, пришедших помочь. В толпе я увидела несколько знакомых лиц. Работница кухни, которая положила мне блинчики на тарелку четвертого июля (казалось, что прошло несколько недель). Рабочий, все время чинивший что-то в лагере.

И Тео. Он выглядел просто ужасно. Майка потемнела от пота, волосы запутались, на щеке была грязь.

Я бросилась к нему, не зная, что собираюсь делать. Я злилась на Вивиан и была в ужасе, переживала за нее. Я злилась на Тео и была влюблена в него. Я оказалась прямо перед ним, сжала руки в кулаки и стала бить его по груди.

– Где они? – выкрикнула я. – Что ты с ними сделал?

Тео не пошевелился и даже в лице не поменялся.

Мое воспалившееся сознание решило, что он был готов к такому повороту событий, знал, что я его поколочу.

В глубине души он понимал, что заслужил это.

29

Этого не может быть.

Я не схожу с ума.

Слова врезаются в мою голову, как только я прихожу в себя. Я мгновенно сажусь – и ударяюсь лбом о что-то твердое. Голова пульсирует от боли, и я чувствую, что болит она целиком, ломит еще и затылок.

– Ого, – говорит кто-то. – Полегче.

Я несколько мгновений не понимаю, что происходит. Потом осознаю, что я в лагере «Соловей». Что это «Кизил». Что я вломилась головой в верхнюю кровать. Говорит Тео. Он сидит на моем ящике для вещей и читает Сашин «Нэшнл Джеографик». Ждет, пока я очнусь.

Я тру голову, лоб и затылок. Лоб уже проходит, а затылок начинает болеть сильнее.

– Ты здорово навернулась в подвале, – говорит Тео. – Я немного смягчил падение, но ты сильно ударилась головой.

Я вылезаю из кровати и встаю, держась за койку Миранды на случай, если мне понадобится опора. Мои ноги словно гуттаперчевые, но я все-таки могу стоять. Вокруг остаются маленькие обрывки темноты, захватившей меня в Особняке. Я моргаю, и они исчезают.

– Тебе нужно отдохнуть.

Сейчас это невозможно. Не при нем же. Да и руки у меня болят от волнения. Я не могу успокоиться. Я осматриваю коттедж и вижу все то, что уже увидела этим утром. Кровать Саши аккуратно заправлена. Под одеялом Кристал спрятался плюшевый медведь.