Райли Сейгер – Моя последняя ложь (страница 31)
– С технической точки зрения – да. Но я ее спровоцировал.
Чет улыбается. Это выходит у него очень красиво. Еще одна общая черта.
– Камера – простая предосторожность. Тео и мама не имеют к ней отношения. Я подумал, что неплохо бы следить за твоим коттеджем. Не то чтобы я думал, что случится что-то плохое. Но лучше быть готовым ко всему.
Чет вежливо намекает на мое хрупкое психическое здоровье. Так, глядишь, к концу недели об этом будут знать даже на кухне.
– Пожалуйста, не обижайся. Я понимаю, почему ты чувствуешь себя обиженной. Будто к тебе цепляются. Мне очень жаль. Нам всем жаль. Если хочешь, я попрошу Бена снять ее с утра пораньше.
Мне очень хочется потребовать, чтобы ее сняли тут же, но странным образом начинаю понимать все предосторожности. После вероятного происшествия в душе за лагерем можно и последить.
– Пускай остается. Пока. И скажи мне, почему ты решил пригласить меня обратно?
– Из-за того, что ты тогда сказала. Про Тео.
Дальше он может не продолжать. Я понимаю: он говорит о том, что я сказала полиции, будто Тео замешан в исчезновении девочек. И я так и не отозвала своего заявления. О чем до сих пор жалею. У меня была причина обвинить Тео. И я не хотела, чтобы все считали меня лгуньей.
Это две правды. И я пока не могу с ними смириться.
– Я не могу изменить того, что сделано. Я могу сказать, что сожалею о своем поступке, и попросить прощения.
Чет поднимает руку:
– Я попросил маму пригласить тебя не ради извинений. Твой приезд говорит в миллион раз больше, чем какие-то слова.
Так вот почему Френни хотела, чтобы я приехала в лагерь. Она сказала мне, что мое присутствие подтвердит, что тут снова безопасно и хорошо. На деле я молчаливо забрала назад свои обвинения в адрес Тео.
– Раз я приехала, я думаю, что Тео невиновен.
– Именно. Но есть кое-что еще. Это возможность найти утешение.
– Потому я и здесь.
– Я говорю про Тео. Я подумал, что он сможет наконец примириться с действительностью. Что ему станет лучше.
– Что?
Я ничего не понимаю. Тео красив, богат и успешен. Чего ему еще надо от жизни?
– Тео выглядит неплохо, но на самом деле все куда сложнее. После того происшествия ему пришлось нелегко. И мне сложно его обвинять. Полиция постоянно его допрашивала. Отец Вивиан говорил про него гадости. Пресса писала какие-то ужасы. Тео не выдержал. Он бросил университет, подсел на наркотики и алкоголь. Четвертого июля, через год после исчезновения, он достиг дна. Поехал на вечеринку в Ньюпорте, надрался, что-то принял, взял чью-то «Феррари» и врезался в дерево в двух километрах от шоссе.
Я вздрагиваю, вспоминая шрам на щеке Тео.
– Это чудо, что он выжил. Ему повезло. Но дело не в этом. Я уверен на все сто, что выживать он не планировал. Он так и не признался, что хотел покончить с собой, но я в этом не сомневаюсь. Тео долгое время вел себя так, словно ему жить надоело. После аварии дела пошли получше. Мама заботилась о нем. Он провел полгода в реабилитационной клинике, вернулся в Гарвард, стал врачом, пускай и на два года позже запланированного. Все пришло в норму, и сейчас мы об этом не говорим. Мне кажется, мама и Тео думают, что я не помню. Но это сложно забыть. Сложно забыть, когда с твоим единственным братом творится такое.
Чет замолкает, делает глубокий вдох и тяжело вздыхает.
– Мне так жаль, – говорю я, зная, что это не имеет значения.
Я не изменю случившегося. Я не сотру бледный шрам с щеки Тео.
– Я не знаю, почему ты его обвинила. Мне и не надо знать. Важно, что сейчас ты так не думаешь, а иначе ты бы и не приехала. Я не хочу, чтобы ты себя винила.
Но я не только виню себя, хуже – я чувствую себя злодейкой. Я не могу даже глаза поднять на Чета. Я смотрю в пол, онемев от чувства вины.
– Не казни себя. – Чет встает с места. – Мы бы этого не хотели. Пора проститься с прошлым. Поэтому ты и приехала. Поэтому мы все приехали. Надеюсь, нам это поможет.
18
Чет уходит, и я жду минут пять, чтобы вернуться к чтению. Считаю секунды. Не потому что боюсь, что он вернется и застукает меня. Я пытаюсь успокоиться после того, что узнала про Тео. Чет велел не ругать себя, но я просто не могу остановиться.
Тео провел полгода в реабилитационной клинике. Наверное, в то же время, когда я лежала в психиатрической. Первый год после лагеря мы провели почти одинаково. Только демоны нас мучили разные.
Мой выглядел как Вивиан.
Демон Тео принял мое обличье.
Я понимаю, что ничего не исправлю. Сроки вышли пятнадцать лет назад. Но я могу наконец закрыть эту тему и избежать дальнейших страданий, если узнаю, что случилось с Вивиан, Натали и Эллисон. И ему не придется жить дальше в тени подозрений.
Тео будет свободен.
А вместе с ним освобожусь и я.
Пять минут истекают, я достаю дневник Вивиан из-под подушки, листаю до того места, где остановилась, и погружаюсь в чтение.