Райли Сейгер – Моя последняя ложь (страница 21)
– А меня пришлось убеждать.
– Последние три года я живу на чемоданах. Остаться где-то на полтора месяца? Отличная мысль. – Бекка растягивается на траве, словно доказывая свою расслаб-ленность. – Мне даже все равно, что я живу с тремя подростками. Дело того стоит, особенно, если я расскажу им про фотографию и покажу пару приемов. Да и вообще, мне нужен отпуск. На работе я насмотрелась на всякое.
Она приподнимает подбородок и закрывает глаза. Я понимаю, что за ней тоже гонится неведомое. Просто она приехала в лагерь «Соловей», чтобы забыть. Я – чтобы вспомнить.
– Вчера я хотела кое-что у тебя спросить.
– Дай угадаю, – говорит Бекка. – Про то лето?
Я вежливо киваю:
– Ты много помнишь?
– Про отдых или…
Она не заканчивает фразу. Такое впечатление, что она боится последнего слова. Я нет.
– Про исчезновение. Ты заметила что-нибудь странное накануне? Или с утра?
Меня настигает воспоминание. Плохое. Я стою у озера и рассказываю Френни, что девочки пропали. Вокруг собираются остальные. Бекка наблюдает из толпы через объектив и безостановочно снимает.
– Я помню тебя, – говорит она. – Ты была в истерике и напугана.
– А еще что-нибудь?
– Нет. – Она отвечает слишком быстро, ее голос забирается слишком высоко, он похож на чириканье. – Ничего.
– А ты хорошо знала девочек из моего коттеджа?
– Эллисон, Натали и Вивиан?
– Да, – отвечаю я. – Вы же были тут за год до этого. Я думала, что ты их знаешь.
– Нет, это не так.
– И даже Вивиан? Вы разве не дружили?
Я вспоминаю предупреждение. «Не дури. Со временем она на тебя окрысится».
– Ну, я знала ее, – говорит Бекка. – Но ее все знали. И у всех было о ней сложившееся мнение.
– Какое?
– Честно? Что она была сукой.
Ее тон меня ошарашивает. Бекка говорит так жестко, что я не могу придумать вежливой реакции. Бекка все видит и говорит:
– Извини. Это злые слова.
– И правда, – тихо отзываюсь я.
Я ожидаю, что Бекка сдаст назад или извинится. Вместо этого она расправляет плечи, смотрит на меня и произносит еще серьезнее:
– Ну же, Эмма. Не притворяйся. Со мной это делать необязательно. Вивиан не стала хорошей автоматически, потому что с ней случилось нечто ужасное. Тебе-то должно быть это ясно.
Она встает и стирает грязь с шорт, а потом медленно отправляется к лагерю, не оглядываясь. Я остаюсь на месте и созерцаю две правды, поведанных мне Беккой.
Первое. Она права. Вивиан была плохим человеком, и исчезновение этого не меняет.
Второе. Бекка помнит куда больше, чем говорит.
Пятнадцать лет назад
Пляж в лагере «Соловей» был сделан из песка и гальки, специально насыпанных на берег несколько десятилетий назад. Крутым его было назвать трудно, удобным – еще труднее. Даже два полотенца не заглушали неприятные ощущения, лежать все равно приходилось на камнях. Я ухмыльнулась и решила терпеть, глядя на то, как девочки толпами заходят в воду.
Мы все переоделись в купальники, но плавать пошли только Натали и Эллисон. Натали плавала как настоящий спортсмен, гребла длинно и размашисто. Она быстро достигала буйков, соваться за которые было запрещено. Эллисон все делала напоказ. Она кувыркалась в воде как синхронистка.
Я осталась на берегу. Я очень нервничала, мой купальник был слитный и скромный. Вивиан сидела сзади и мазала мне плечи кремом от загара. Он пах тошнотворно сладко – кокосом.
– Ты такая хорошенькая, что тебя должны запретить. Законодательно.
– А мне так не кажется.
– Но это правда, – сказала Вивиан. – Тебе мама об этом не говорит?
– Мама не обращает на меня внимания. И папа тоже.
Вивиан сочувственно кашлянула.
– Ну прям как мои двое. Я удивлена, что не погибла в младенчестве по недосмотру. Но мы с сестрой научились стоять за себя. Она объяснила мне, что я красивая. А я объясню тебе.
– Да я некрасивая.
– Нет,
Я покачала головой, вспоминая, что никто на меня не обращает внимания. Я поздно стала расти. До сих пор плоская как доска. А кто смотрит на доски?
– Все изменится, – сказала Вивиан. – Ты заполучишь красавчика вроде Тео.
Она показала на спасательную вышку, стоявшую неподалеку. На ней сидел Тео в красных шортах. На шее у него висел свисток. На груди вились волосы. Я смотрела на него и старалась не думать о душевой. Это было довольно сложно, потому что, если честно, я практически не отводила от Тео глаз.
А в душевой я подглядывала. Я хотела его. Я могла думать только об одном.
– Почему вы не купаетесь? – крикнул он нам.
– Просто так, – отозвалась Вивиан.
– Я не умею плавать, – сказала я.
По лицу Тео расползлась улыбка:
– Вот это совпадение. Я как раз собирался кого-нибудь научить!
Он спрыгнул с вышки, схватил меня за руку и повел к воде. Я даже пикнуть не успела. Я на мгновение затормозила, когда мои ноги коснулись скользких камней. Я испугалась, что упаду. Вода выглядела грязной, и я заволновалась еще сильнее. У самой поверхности плавали кусочки ила. Что-то коснулось моей лодыжки, и я отскочила.
Тео сжал мою руку:
– Спокойно. Водоросли еще никого не убили.
Он повел меня в озеро. Вода поглощала мое тело кусками. Сначала до колен. Потом до бедер. Потом до талии. Она была холодная, и у меня перехватило дыхание. Впрочем, возможно, я зря винила воду. Я смотрела на широкие плечи Тео, сверкающие под июньским солнцем, и его улыбку. Он почти засмеялся, когда я зашла еще глубже уже по своей инициативе.
– Эм, отлично, – сказал он. – Ты просто молодец. Но ты должна расслабиться. Вода тебе не враг. Пусть она тебя держит.
Он вдруг оказался у меня за спиной – и подхватил меня на руки. Одна обнимала мою спину, вторая поддерживала колени. Я почувствовала, что от его прикосновений у меня горит кожа.
– Закрой глаза, – сказал он.
Я подчинилась. Тео опускал меня все ниже. Наконец я перестала чувствовать его руки. Я открыла глаза – а он стоял рядом. Я плыла сама. Вода меня держала.
Тео ухмыльнулся:
– Дорогуша, ты научилась.
В этом момент над озером раздался шум. Плеск. Крики. Тревога. Паника. Девчонки вдалеке начали визжать и хлопать ладонями по поверхности. Они были похожи на уток, неспособных взлететь. За ними я увидела пару рук, которые опускались под воду. Они изо всех сил махали, а с пальцев лилась вода. Из озера на мгновение появилась голова – и тут же исчезла.
Вивиан.
Тео быстро поплыл к ней. Я ушла под воду и достигла дна. Потом начала грести, подгоняемая инстинктом, и наконец, вынырнула. Продолжила молотить руками и ногами – и вдруг поплыла.