Райли Сейгер – Дом напротив озера (страница 43)

Возможно даже, один такой человек уже есть.

Я закрываю Instagram и перехожу к фотографиям, хранящимся на моем телефоне. Бун наблюдает за мной из-за кухонного стола, пьет кофе и вдруг спрашивает меня:

– Что ты делаешь?

– Когда я обыскивала дом Тома и Кэтрин, я нашла ее телефон.

– Я знаю, – говорит Бун. – Это было бы хорошим доказательством, если бы не твое незаконное проникновение в дом.

Я замечаю его сарказм, но я слишком занята просмотром фотографий, чтобы обращать на это внимание. Я передаю фотографию статьи о Харви Брюэре, которая выглядит зернистой на экране ноутбука, и фотографии финансовых отчетов Кэтрин и квартальных данных «Миксера».

– Пока я была там, кто-то звонил Кэтрин, – говорю я, когда достаю фотографии, сделанные в главной спальне. – Я сфотографировала номер, который появился на экране.

– И что это даст?

– Если мы позвоним по этому номеру, то выясним, кто еще беспокоится о Кэтрин. Возможно даже это ее родственник. Тогда Вилме и полиции штата будет достаточно объявить ее пропавшей и официально допросить Тома.

Листаю фото на телефоне.

Кольца Кэтрин.

Одежда Кэтрин.

И, наконец, телефон Кэтрин, выключенный и включенный при входящем звонке.

Я смотрю на отображение экрана сфотографированного телефона. Странное чувство. Как смотреть на фотографию внутри фотографии.

Там нет имени. Просто число, наводящее меня на мысль, что это, вероятно, кто-то, кого Кэтрин плохо знала. Если она вообще знала этого абонента. Вполне возможность, что это была какая-нибудь реклама, или какой-нибудь знакомый, или просто ошиблись номером. Я помню, как мой собственный номер появился на экране, когда я позвонила, чтобы подтвердить, что телефон принадлежит Кэтрин. Хотя эти десять цифр дали понять, что Кэтрин не добавляла меня в свои контакты, это не сделало меня менее обеспокоенной тем, где она могла быть или что могло с ней случиться. Вполне возможно, что звонивший после меня обеспокоен исчезновением Кэтрин так же, как и я.

Я набираю номер без задней мысли, переключаясь между фотографией и клавиатурой моего телефона, пока номер не был введен полностью.

Я задерживаю дыхание.

Я нажимаю кнопку вызова.

У кухонного стола начинает звонить телефон Буна.

СЕЙЧАС

– Что ты сделал с девочками после того, как убил их? – говорю я. – Они здесь, в озере?

Он склоняет голову набок и смотрит на стену. Сначала я думаю, что он снова решил поиграть со мной в молчанку.

Дождь бьет в окно.

Я слышу какой-то щелчок.

Это ветка дерева поддается ветру.

Наконец, он заговорил. Его голос чуть громче бушующей снаружи бури.

– Да.

Ответ не должен быть для меня сюрпризом. Я думаю об открытке, об этом виде озера Грин с высоты птичьего полета, о четырех словах, неуверенно написанных под тремя именами.

«Я думаю, они здесь».

Тем не менее, я поражена, мелкая дрожь пробивает меня от шока. Я вдыхаю. Хрипящий полувздох, вызванный подтверждением того, что Меган Кин, Тони Бернетт и Сью Эллен Страйкер все это время находились на дне озера. Более двух лет, в случае с Меган. Ужасный способ быть похороненной.

Только они не были похоронены здесь.

Они были сброшены.

Утилизированы, как куски мусора.

От одной мысли об этом мне становится так грустно, что я тут же делаю еще один глоток бурбона. Когда я глотаю, алкоголь скорее обжигает, чем успокаивает.

– Ты помнишь, где?

– Да.

Он снова поворачивает голову в мою сторону. Когда мы встречаемся глазами, мне интересно, что он видит в моих. Надеюсь, это то, что я пытаюсь показать ему, а не моя эмоциональная реальность. Стальная сдержанность вместо страха, решимость вместо непостижимой печали по трем женщинам, которых я никогда не встречала. Я подозреваю, однако, что он может видеть меня насквозь. Он ведь знает, что я актриса.

– Тогда скажи мне, – говорю я. – Скажи мне, где их найти.

Он прищуривается с любопытством.

– Зачем тебе?

Потому что тогда правда будет известна. Не только то, что он убил Меган, Тони и Сью Эллен, но и то, что с ними случилось, где они были, когда умерли, и где теперь покоятся. Тогда их семьи и друзья, которые слишком долго не получали ответов, смогут скорбеть и – надеюсь, в конце концов – обрести покой.

Я не говорю ему об этом, потому что не думаю, что его все это волнует. Во всяком случае, не хочу, чтобы он замолчал. Мне нужно от него вытянуть всю правду.

– Ты хочешь найти их? – говорит он. – Или выяснить, что случилось с Кэтрин?

– И то, и другое.

– А что если я скажу тебе, выбирай что-нибудь одно?

Я провожу рукой по матрацу, пока не касаюсь рукоятки ножа.

– Я думаю, ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, не так ли?

Он закатывает глаза и вздыхает, словно ему наскучила мысль, что я действительно использую нож.

– Посмотри, как ты ведешь себя, – говорит он. – Должен признать, даже эта слабая попытка угрожать мне стала неожиданностью. Возможно, я немного недооценил тебя.

Я обхватываю пальцами нож.

– Намного больше, чем немного.

– Есть только одна проблема, – говорит он. – Одно незаконченное дело, которое ты не предусмотрела.

По всей вероятности, он прав. Я много о чем не подумала. Ничего из этого и не планировалось. Сейчас я работаю без сценария, яростно импровизирую и надеюсь, что не облажаюсь.

– Я никуда не поеду, – он дергается, но понимает, что туго привязан веревками к кровати. – И ты явно остаешься. Что вызывает у меня любопытство по поводу одной вещи.

– Какой?

– Что ты собираешься делать с Томом Ройсом? ДО

Телефон продолжает звонить безостановочно. Бун не утруждает себя ответом. Он знает, кто звонит.

Я.

Я звоню тому человек, который звонил Кэтрин Ройс.

– Я могу объяснить, – говорит он, в то же время звонок переводит меня на голосовую почту, и до моих ушей доносятся две версии голоса Буна. Один звучит из трубки, другой – из кухни.

«Здравствуйте, я не могу ответить на ваш звонок. Пожалуйста…»

– …послушай меня, Кейси. Я знаю что…

«…ваше имя и номер, и я…»

– …думаешь, и я могу заверить…

Я ошеломлена, пытаясь переварить информацию, когда Бун встает с кухонной стойки и делает шаг ко мне.