Райхан З – Конец лета (страница 1)

Райхан З

Конец лета

Глава 1

Сегодня в семье Курачиновых особенно суетливо. Любой проходящий мимо стал бы случайным свидетелем шума, доносящегося из их открытых окон нараспашку: детские крики вперемешку с материнскими окриками и грохотом посуды. На первый взгляд казалось, что такой небольшой дом с потрескавшейся белой краской и выцветшими ставнями не может уместить в себе столько суеты. Однако жители этого дома готовы были опровергнуть это мнение. Несмотря на то что фасад давно не красили, а деревянная калитка едва держалась на петлях, гостеприимная хозяйка Джума всегда встречала гостей радушно и тепло, выставив за дверь главных зачинщиков беспорядка – своих сыновей. На пороге забывались все недостатки их жилища. Из-за уютной домашней обстановки и вкусной еды гость непременно злоупотреблял гостеприимством хозяйки и не спешил покидать этот дом.

Тетя Джума еще спозаранку приготовила два сладких пирога – по рецепту, который передается в их семье из поколения в поколение. Один из них она собиралась завернуть своей племяннице Фатиме, готовившейся отправиться домой примерно через полчаса. Этим и объяснялась её неспокойность с раннего утра. Вот так, как беспокойная пчелка, она и внешне походила на нее: круглая и упитанная, с завязанным платком на голове и фартуком, с которым она практически не расставалась. Её руки, привыкшие к постоянной работе, ловко перемещались между полками, доставая банки с вареньем, свежие фрукты и завернутые в ткань лепешки.

Правда, сегодняшнее утро мало отличалось от остальных. Как иначе, когда у тебя муж, который, несмотря на худое телосложение, любил сытно поесть, и два сына-чертенка? Дети не сильно походили в этом на отца. Но мать, обладающая недюжинной силой, могла запихнуть в них столько еды, что расплата за такое унижение не заставляла себя долго ждать – это могли быть и разбитая посуда, и опрокинутая ваза с цветами из их маленького сада. Поэтому даже родная мать награждала их обидными прозвищами, а те их только подтверждали.

Старший, Шамик, был настоящим сорванцом – его тёмные волосы вечно торчали в разные стороны, а на коленях всегда красовались свежие ссадины. Младший, Рамиль, хоть и был чуть спокойнее, но тоже не упускал возможности устроить какую-нибудь шалость. Оба брата ещё не ходили в школу: старшему скоро семь, младшему почти пять. Их крики разносились по всему дому, создавая ощущение, будто здесь живёт целая орава таких же хулиганов. Тётя Джума, несмотря на отчаяние, которое порой охватывало её, не могла не отметить и хорошую сторону: гоняясь за сыновьями день напролёт, она много двигалась, что было полезно для здоровья. Главное, чтобы братья об этом плюсе не узнали – иначе он мог вдохновить их на ещё более изощрённые подвиги.

В прошлом году в их доме поселилась племянница Фатима, поступившая после школы в медицинский колледж. На Джуме легла новая забота – девушка стала в доме как третий ребёнок. Для неё даже выделили отдельную комнату, принадлежавшую когда-то Шамику и Рамилю. Братья, конечно, возмутились, но крепкий подзатыльник от матери быстро положил конец их ропоту. Теперь они спали в гостиной на старом диване, и каждое утро младший неизменно оказывался на полу – без подушки и одеяла. Всё потому, что у старшего брата появилось новое увлечение: сталкивать его ногами под предлогом, что тот якобы мешал и занимал всё место.

Фатима разрывалась между двумя радостями: мыслью о близких и мечтой об отдыхе от неугомонных кузенов. Она надеялась, что двух месяцев дома хватит, чтобы привести нервы в порядок, и с замиранием сердца отсчитывала дни до отъезда. А когда этот день наступил, она поняла по учащённому стуку в груди: ничто не могло затмить тоску по родным стенам и голосам. Девятнадцать лет и всего один год самостоятельной жизни – этого было слишком мало. Прожив все эти годы в родительском гнезде, она теперь страстно желала обратно – в ту самую крепость, где, как ей казалось, не было места бедам и проблемам.

Заметив, что сумка с угощениями растёт, а тётя и не думает на этом останавливаться, Фатима осторожно выразила недовольство. Она собиралась возвращаться домой налегке, взяв лишь самое необходимое – ведь совсем скоро ей предстояло вернуться обратно на учебу.

– Это лишние хлопоты… Я не буду ничего есть, – сказала девушка, надув недовольно губы.

Тетя, известная всем соседям и родственникам своим упрямым характером, только махнула рукой.

– Смотри, чтобы обязательно что-нибудь да поела! А то знаю я тебя! Явишься к родителям, как дохлый цыпленок. И скажут потом: «тетя Джума морила ее голодом». Вся исхудала, смотреть невозможно, – проворчала она, продолжая укладывать сыр и сметану в банке.

Фатима, стоя рядом, разглядывала себя в зеркале. Её стройная фигура, подчеркнутая простым платьем, действительно выглядела чуть более хрупкой, чем раньше.

– Я считаю, что мне так лучше. Девочки в группе тоже так говорят.

– Да все вы такие, барышни! Нравится вам, когда кости торчат. Так и мужа не найдешь! – рявкнула тетя, резко открыв кран. Струя воды с шумом ударилась о дно раковины.

Помимо пирогов, Джума успела сегодня приготовить сытный завтрак, чтобы накормить своих домочадцев. Одному из сыновей достался подзатыльник впридачу за то, что тот умудрился вылить половину молока на пол.

– В следующий раз заставлю вылизать! – пригрозила мать, сверкнув глазами. Такие угрозы звучали по миллиону раз в день, но редко приводились в действие.

Приготовления к отъезду шли полным ходом. Тетя пыхтела и кряхтела, строго-настрого велела мужу ждать в своей старой «Волге» – и ничего, что он опоздает на работу. Как назло, её два сорванца сегодня проснулись с петухами и путались под ногами, уносясь со скоростью света от маминой тапочки.

Фатима из-за волнения перед отъездом лишилась аппетита.

– Ты у меня совсем ничего не ешь! – ворчала тетя, пододвигая к Фатиме тарелку с яичницей.

Фатима, вздыхая, взяла вилку. Пока племянница ела, тетя методично раскладывала продукты:

– Тут и банка с домашней сметаной, сыр, яйца…

– Только не яйца, тетя, – не сдавалась Фатима, – наши куры тоже несут яйца. И побольше ваших.

– Не говори глупости, Фатима! – рявкнула тетя. – Яйца никогда не бывают лишними. Гурзе с яйцом дома приготовь, покажешь своим, чему я тебя научила.

Ровно год назад, когда Фатима только поступала в колледж, тётя Джума – двоюродная сестра её матери – с искренней радостью распахнула перед ней двери своего дома. Теперь же в воздухе витала лёгкая грусть предстоящего расставания. За этот год они сроднились. Сессия осталась позади, и теперь сердце Фатимы рвалось домой, к родным стенам, где ждали родители и младшая сестрёнка Ася. В последнем письме девушка аккуратно вывела дату своего возвращения.

Двенадцатилетняя сестра в памяти Фатимы навсегда осталась той самой девочкой с аккуратными косичками. Теперь же, представляла Фатима, её сестренка, такая юная, но уже не по годам серьёзная, старательно справляется со всеми домашними хлопотами.

На момент приезда для сдачи вступительных экзаменов Фатиме было почти восемнадцать, и выглядела она по-ребячески наивно. Однако перемены не заставили себя ждать – уже через год ее фигура приобрела легкие очертания, а движения стали плавными. Длинные волнистые волосы темно-русого оттенка она иногда укрывала маленькой косынкой, а карие глаза смотрели на мир с тихим, но твердым любопытством. Красота племянницы не на шутку тревожила тетю Джуму, известную своею склонностью драматизировать. Тетя Джума побаивалась, что красота Фатимы привлечет к ней чересчур много внимания, и та, увлекшись каким-нибудь сладкоголосым ухажером, забросит учебу. Если бы Фатима догадывалась о таких подозрениях, она бы глубоко обиделась – своим поведением и прилежанием она ясно давала понять, что учеба для нее на первом месте. Что служило почвой для этих тревог – истории знакомых или просто привычка драматизировать – оставалось только гадать.

В это время муж Джумы, дядя Ибрагим – высокий и тощий мужчина с пышными усами, в своей неизменной шапке-кепке, уже сидел в дряхлой «Волге». Он украдкой поглядывал на крыльцо, поджидая жену и Фатиму. Но те пока не появлялись; мелькали лишь сыновья, носящиеся туда-сюда и без устали хлопающие дверью. Отец лишь невозмутимо вздыхал, наблюдая за их проделками. Будучи человеком немногословным, он редко делал замечания и слыл идеальным отцом для таких сорванцов. Флегматик по натуре, дядя Ибрагим мог читать газету с таким видом, будто отдыхает в уединенной садовой беседке, а не в эпицентре домашнего хаоса. Наконец, заметив обеих женщин с большими сумками, он молча вышел из машины и взялся за багаж. Ловко укладывая вещи в багажник, он вполуха прислушивался к наставлениям жены аккуратно обращаться с одной из сумок, где хранились куриные яйца.

Когда пришло время прощаться, пухлые руки тети обвили тонкие плечи Фатимы.

– Передавай привет родителям и Асе. Мы будем ждать их в гости.

– Хорошо, тетя. Большое спасибо за все! И вы приезжайте к нам! – сказала девушка, хотя знала, что тетя вряд ли соберется в гости. Она слишком была занята делами по дому.

Тетя крепко поцеловала племянницу и вдруг вспомнила о сыновьях. Она громко позвала их, так что, казалось, стекла задрожали. В это время озорники на кухне переворачивали все вверх дном. С утра они напрашивались на то, чтобы в их сторону полетело что-нибудь потяжелее тапочки. Но какие бы предметы домашнего обихода не летели в их сторону, это лишь подстегивало их на новые шалости; порой их желание озорничать только усиливалось. А сколько пришлось девушке помучаться за этот год из-за них: разрисовали учебники, пустили на самолетики листы с лекциями… Но даже на создаваемые проблемы она любила их по-своему. В чем она точно была уверена, так это в том, что эти два месяца станут для нее отдыхом от балованных кузенов.