Райдо Витич – 'Стать богом (страница 51)

Амин кивнул:

― Так и думал.

― Еще шесть!..

― Оставь. Сейчас уже не найти, а утром будет не до этого.

― Надо!

― Оставь! Сказал, ― и, опалив взглядом, от которого Вита сжалась внутренне, поднялся, пошел к мужчинам в стороне.

― Отправьте лучников на позиции, ― услышала его приказ.

И зажмурилась — сопля! Истеричка! Все правильно, верно Амин сбежал. Не до нервов сейчас, некогда нянчиться, психоанализом заниматься да душевные раны лелеять. Расползлась тут, дочь Отцов!

Потом ответит. За все разом. А отвечать уже за столько, что и бесконечной жизни не хватит.

А на душе тошно, выть хочется.

Из-за не уже стал калекой один ангел. Сколько еще завтра поутру погибнет, покалечится, подорвавшись на тех оставшихся неизвестно где брусках пластида? Она уже положила всю группу из-за собственного легкомыслия, из-за недальновидности, неумения настоять. Из-за того что не посмела без санкций свыше вывести Люверта из состава группы вовремя. Теперь та роковая ошибка, ее неспособность продумывать и предвидеть, аукается по судьбе других, и косит, косит, словно в насмешку обходя главную виновницу. А сколько жертв еще будет, и виновна опять она.

― Я убью тебя, ― прошептала, глядя на смутные очертания холма демонов, где еле угадывались огоньки костров.

На этот раз Вита не сомневалась — убьет и не дрогнет. Хоть раненного, хоть невредимого. Все демоны по сравнению с ним — ерунда. Он сам демон воплоти. И нет страшнее человека, в котором сошлось худшее. Вот настоящий демон, вот Дьявол. Сатана, а не Сантана. А демо всего лишь марионетки его изощренных играх с жизнями, игр на пороках, которые сам же и лелеет. Игр на ошибках, которые помогает допускать.

В лагере демонов услышали взрыв со стороны холма ангелов. Кто сидел у костров, встал, пытаясь разглядеть невидное, кто-то потянулся в сторону грохота, пытаясь понять что случилось, но тут же все забыли о странном звуке. Его перекрыл другой — резкий, чуть визгливый, полный ярости и отчаянья крик. И раздавался он правее, из лагеря дэванцев.

Демоны кинулись на звук и увидели возле палатки Дэвана верещащего Марона, который одной рукой крепко держал за шею вырывающуюся Луэлу, второй, держа за волосы, выставил на всеобщее обозрение голову Дэвана.

― Преступление против кланов!!! ― закричал Сантана. Выхватил меч и с размаху снес голову Луэле, а заодно руку и голову Марону. Невзначай.

Три головы покатились по траве, и демоны замерли, ошеломленные случившемся на их глазах. Какой-то миг и двое арханов мертвы, а один совершил преступление.

Сантана изобразил статую, застывшую от непонимания и горя.

― Это… случайность… я наказал только паршивку… Случайность.

Подскачившие арханы переглянулись. Ушпак нахмурилась, не веря Сантане, Бафет растеряно хлопал ресницами, никак не мог взять в толк, что произошло. Изель первым сообразил, как повернуть ситуацию в свою сторону, использовать с выгодой, раз уж не поправишь. Потер шею и выдал громко всем:

― Клан Дэвана переходит под мое руководство!! Клан Марона — Ушпак!!

Демоны загалдели.

― Кому-то не нравится?!!

― Мне, ― выступил Язир, повел плечами, намекая — нужно разобраться. Я не хуже тебя или покойного Дэвана.

Изель усмехнулся и специально не торопливо прошел к мужчине, улыбнулся ему и… вдруг резко нанес удар под дых. Язира согнуло. Архан выставил колено и с маху приложил к нему физиономию посмевшего перечить.

Язир гнусаво рыкнул и упал на колено, прикрывая заливающее кровью лицо. Он был в прострации и не сразу смог сплюнуть в траву выбитые зубы и сгустки крови. Но на него уже не обращали внимания.

Изель развел руки и закружил, оглядывая столпившихся вокруг палатки Дэвана:

― Ну?! Кто-то еще не согласен со мной?!

Все молчали.

― Тогда быстро здесь убрали и разошлись по своим местам!! ― рявкнул. ― У нас лишь ночь на подготовку!! Не спать!

Демоны нехотя начали расходиться. Кто-то подхватил Язира, кто-то оттаскивал мертвые тела от палатки.

Изель встал перед Сантаной. Тот сгорбился и выглядел искренне раскаявшимся, раздавленным.

― Еще одна такая … случайность, и будем разговаривать по-другому, ― заметил ему и, развернувшись, ушел обживать палатку Дэвана, единственную, которая была у демонов. Роскошь всегда привлекала Дэва, но другим была недоступна. Теперь все изменилось. Теперь Изель будет главой самого многочисленного клана и будет спать на царском ложе, в палатке, а не на ветру возле костра, завернувшись в плащ, как рядовой боец, а не архан.

Сантана, сука хитрая, так рассчитал удар, что снес сразу две головы — такой случайно не сотворить. Еще уметь надо! «Случайность»! Но ничего, послужил Изелю и станет следующим за Мароном и Дэваном.

Сантану, тем временем, Бафет отвел к лесу и сунул в руку фляжку, чтоб тот махнул крепкого и пришел в себя.

Бафет — один, кто поверил ему, как, впрочем, верил и был верен всегда. Он считал, что как единственный сын Отцов среди демонов, архан единственный претендент на звание великого архана, главного над всеми. С ним не сравнятся не в уме, ни в силе. По праву рождения ему дано все то, чем должен обладать глава всех кланов, великий предводитель.

Поэтому, несмотря на странность случившегося у палатки, он сомневался в Сантане лишь пару секунд.

― Я убил своего, ― выдохнул мужчина.

― Не специально, ― заверил Бафет.

― Кому докажешь? ― уставился на него архан с тоской во взгляде. ― Ты видел, как смотрел на меня Изель? Ему выгодна смерть Марона, и Деван тоже так удачно лишился головы. Но настанет миг, Изель прикончит всех нас.

Бафет качнул головой, растерянный словами друга:

― Ну, что ты? Завтра важный день…

― Чтоб в бой послать не нужно шестерых арханов, достаточно и одного. А властолюбие Изеля — не секрет. Да он за крупицу власти продаст любого, убьет не дрогнув.

Бафет передернул плечами — речи архана были страшны. Мужчина не исключал желание Изеля занять главенствующую роль, но по головам товарищей? Об этом не думалось.

― Вот увидишь, он попытается меня убить и выдаст вероломное убийство как справедливую месть за смерть архана Марона, ― и подтянул Бафета за шиворот к себе, выдохнул в лицо. ― Тогда для меня все будет поздно. Но ты, будь осторожен и запомни мои слова.

Бафет отодвинулся, выпрямился. Слова Сантаны словно яд вливались в душу, рождали подозрения, колебания.

― Что ты хочешь?

― Чтоб хотя бы ты выжил. Пусть лучше ты займешь место главного архана, но не Изель. Как только я буду мертв — не медли.

― Арханы много лет делились, кто станет главным, но так все и осталось, как было — шестеро, и все, ― протянул в сомненьях.

― Но негласно верховным стал Дэван. Он мог держать Изеля в узде, его амбиции. Сейчас Дэван мертв, дележка началась. Запомни, следующим станет кто-то из нас. Ушпак — баба, сместить ее труда не составит, поэтому ее Изель оставит на закуску и уберет, скорей всего, либо в бою, либо после боя.

― Ты… слишком подозрителен, ― качнул головой Бафет и прочь пошел, скорей сбегая от речей Сантаны, и от себя, чем спеша куда-то.

Люверт проводил его внимательным взглядом и с улыбкой растянулся на траве, дал передышку телу. Второй шаг к единоличной власти сделан. Теперь без Дэвана все проще. А как попался! Столько о себе воображал, а был зарезан словно хрюшка, в постели, девицей которую трахал. Старо как мир, но в этом мире в новинку и потому прошло удачно.

Теперь и Бафет будет сторожиться Изеля, но глаз с него не спустит.

И открыл глаза, почувствовав, что кто-то рядом.

Над ним стояла Ушпак, смотрела не мигая:

― Я все слышала. Змея ты с ядовитым жалом. Но учти — меня тебе не взять. А попытаешься — пойдешь за теми, кого убил.

Сантана прищурил глаз и покосился за спину женщины — две здоровенные девахи и не менее внушительный атлет из свиты «королевы», смотрели на него неласково. И по лицам, взглядам было ясно, что за госпожу свою глотку перегрызут на раз.

― Ну, что ты? ― напустил в глаза дури Сантана. ― Я всего лишь поделился своими подозрениями с Бафетом. Переживал из своей оплошности. Не знаю, о чем подумала ты, но мои мысли чисты.

― Дэван держал ваши амбиции в узде, сейчас же они вылезли на волю. Я вас знаю — ты и Изель — не станете терпеть друг друга. А следом и нас с Бафетом скинете. Так вот, со мной так просто как с Мароном — не получится, и мои люди не перейдут к тебе или ему, вам служить не станут. Запомни, чтобы не задумал, ― отчеканила и, развернувшись, пошла к лагерю. Ее сопровождающие одарили Сантану многообещающими взглядами и двинулись вслед за хозяйкой.

Архан скривился — какие же мы умные! О! Одну такую он встречал — Лиля называлась, теперь сестренка, вон, ее, тоже все семь пядей во лбу изображает. Только бесполезно — дуры лысыми рождаются.

Хмыкнул и закрыл глаза, отмахнувшись от угроз Ушпак. Воительница, тоже — тупая бабища, больше ничего. Ее вовсе Сантана во внимание не брал. Потому что убрать дуреху было проще некуда. Она и стояла в планах последним пунктом, завершающим.

Можно спокойно отдыхать, все само пойдет как надо, ― улыбнулся и прикрыл глаза рукой.

А в это время в лагере не отдыхали. Щедро лились настойки хмеля, смеялись женщины из тех, кто не захотел оставаться в пещерах, и даже воительницы Ушпак то тут, то там, находили себе кавалеров, чтобы, возможно, в последнюю ночь, взять от жизни все что можно. Мужчины бряцали оружием, некоторые с гиканьем и смехом устроили показательную возню и мерились силами, кто голыми руками, кто мечами, на потеху толпы.