Райдо Витич – 'Стать богом (страница 48)

Ничего, сутки отдохну и двину к Армгерде. Посмотрим на хваленую честность ангелов, ― подумал, а вслух сказал.

― Мне нужно по паре демонов от каждого клана завтра к ночи. Проверим, насколько честно провести бой предполагается. Вы все забыли об одном — Вита все еще жива, и она не ангел.

Изель нахмурился и потер затылок:

― Послать еще убрать ее.

― И опять уберут посыльных. Оставь, все равно встретимся на поле. Там уберем. Сейчас уже мало что исправишь.

Ушпак поднялась и вышла — совет закончен, а что там еще Сантана придумает, ее не касается. Сейчас ее влекли две темы — предстоящая битва и Езель.

Он ждал женщину в ее комнате. Сидел на топчане и рассматривал обстановку, аскетичную, как у воина, и все же уютную, как у нормальной женщины. Три меча в разных ножнах, подвешенные в ряд у стены, соседствовали с подвеской из бус, свисающей у входа. Из мебели стол, стул, постель, а в углу кресло, застеленное шкурами так, что ясно — под ним что-то есть. Мужчина был уверен — сундучки со всякими женскими штучками. И на стене слюдяное зеркало. Женщина, хоть ангел, хоть демон, хоть дочь Отцов, остается женщиной.

Езель улыбнулся, представив величественную Ушпак, глядящуюся в это зеркальце и примеряющую какие-нибудь сережки, бусы.

Архан вошла в комнату и застыла перед ангелом, монументальная настолько, что он забыл, о чем думал. Поднялся и некой опаской и вниманием покосившись на грудь женщины, постарался посмотреть ей прямо в глаза.

― Значит, деремся?

― Решили?

― Через пять дней, на рассвете, ― сообщила. Езель поклонился, не сгибая спины.

― Мне нужно сообщить о вашем решении Амину.

― Да, провожу, иди.

И не шагу к выходу. Стоит, молчит, смотрит.

― Эээ?

Ушпак очнулась и поддалась к нему, потрогала вышивку на вороте его рубахи. Езель проследила за ее руками и, вскинул взгляд, вопросительно посмотрел в глаза. Женщина вздохнула:

― Жаль что ты ангел.

― Это имеет значение?

― Я — демон.

― А по-моему мы разные не по названию кланов, а по характеру и служению закону.

― Ваш закон такая ерунда.

Езель вскинул подбородок.

― Каждому свое. Мне ваш претит. Жить только для себя, грызть глотки ради выгоды, ходить по головам… Вот ерунда и скука. Мне пора.

Женщина склонила голову, задумалась над его словами и нехотя пошла из комнаты.

Она молчала всю дорогу, только пару раз отпихнула с грубой руганью неаккуратных демонов, посмевших встать на ее пути. И лишь у веревочной лестницы, ведущей к лазу, за минуту до того, как Езель уйдет, сказала:

― Не понимаю, зачем умирать за других.

Ангел уже взялся за лестницу, как остановился. Посмотрел на женщину с сочувствием и долей нежности, совершенно неожиданной для нее.

― А я бы умер за тебя. И понимать здесь ничего не надо, ― улыбнулся, будто теплом окутал и полез наверх. Миг и скрылся. Ушпак же еще долго стояла и смотрела в лаз, чувствуя присутствие ангела. Его не было, но то непонятное и приятное что словно лучи от солнца, исходило от него, так и осталось с ней. И будоражило не кровь — сознанье.

Да, Езель, как любой ангел, мягко говоря, странный. Но лишь сегодня Ушпак поняла насколько, и как розниться с теми же арханами. И может быть впервые, словно со стороны посмотрела на себя и братьей, на свою жизнь. И задалась вопросом — разве не бывает лучше, разве это все точно ее? Почему ей не дано пожить на воле, на тех просторах, что влекли…

Езель быстро добрался до Каэля, лег рядом с ним на камни, давая передышку телу. И смотрел на звезды в ночном небе, и улыбался, представляя Ушпак.

Каэль смотрел на него, ждал, и все больше хмурился, не понимая, чем вызвана блаженная улыбка на лице друга. Уж не пытали ли его хмельным?

― Езель?

Мужчина, наконец, очнулся и посмотрел на друга, но улыбка все еще блуждала на губах:

― На рассвете через пять дней, ― сообщил, как в любви признался.

― Значит, получилось? ― порадовался ангел.

― Да. Знаешь, я… ― и смолк — что скажешь и в чем признаешься? И время ли? ― Пойдем? ― встал нехотя.

Глава 24

Вита возвращалась в Амилон. Издалека он казался огромной белой ракушкой, случайно забытой хозяйкой — улиткой. Величественный, красивый, винтом идущий вверх и словно рвущийся в небо, увенчанный на верхушке пятью башнями.

Лошади въехали в ворота, и девушка подивилась тишине. Раннее утро, все спят еще и цоканье копыт по мостовой слегка раздражало своей неуместностью. Туман еще стелился по ровным чистым улочкам, укрывал цветы, деревья, аккуратные палисадники. Домишки выглядели как яхты на воде в этом тумане, тоже белом, как и они. И все дышало сказкой, доброй, светлой — но настоящей, живой.

Постарались братья — архитекторы. Наверняка кто-то начитался небылиц, фэнтэзи и не ограничил себя в воплощении фантазий. Получилось то, чего бы никогда бы не удалось дома. Застроенные мегаполисы предопределяют архитектуру и режут мечту. А на порт-станциях тем более ни искусства, ни изысков не нужно, и архитекторы со сказочными проектами там просто не к месту.

А жаль. Любой, кто поживет в таком великолепии простоты и красоты, не захочет возвращаться в стандарт городов, станций, номерных комнат. Стандарт рождает стандарт мыслей и поступков, мнений, взглядов, а здесь в Амилоне, все дышало индивидуальностью, свободой.

Вита смотрела на улочки и дома, вывески и скамеечки, и думала, что за все время пребывания здесь ни разу ее не посетила мысль связаться со своими. Конечно, это очень сложно, учитывая, что разбита вся аппаратура, да и понятно, что никто не полетит на Хирон за одной девушкой, но все же, показательно, что мысль эта изначально даже не рассматривалась. И оно понятно — Вита никуда бы не улетела отсюда. Причем и не за что.

Ей оставалось только предполагать, почему никто не явился узнать о судьбе ее группы, не выслал новую, но в любом случае она была рада, что получилось, как получилось, и она осталась.

Вита прошла гулкими залами, коридорами, взбежала по лестнице наверх и толкнула дверь в покои Амина.

Он был не один — четверо арханов обсуждали план предстоящей битвы. Мужчины дружно посмотрели на появившуюся, отвесили еле заметные поклоны и вернулись к своим делам. Вита устроилась в стороне, на подоконнике, чтобы не мешать им. Сидела и смотрела на постепенно оживающий город сверху, и любовалась не скрывая.

Амин подошел к ней, когда совещание закончилось и арханы разошлись.

― Все хорошо?

― Да. Смотрю на город. Он чудо, ― кивнула на вид из окна. ― Будет безумно жаль, если он достанется демонам. Они превратят его в удушливого монстра, обезобразят.

Мужчина сел на подоконник напротив девушки и тихо сказал:

― Не все демоны отвратны.

Вита посмотрела на него: ты о чем?

― Мне кажется суть в том, что мы изначально были поставлены в разные условия, и только. Разница меж нами есть, бесспорно, но вот что примечательно — те демоны, что стали подругами ангелов или взяты нашими женщинами в други, ничем особо не отличаются от нас. Просто должны быть равные права, равные условия, чтобы не одичать. Те, что засели в Ардаранском хребте — одичавшие.

― Странное заявление. Тебе их жалко?

― Нет. Не в этом суть. Я к тому, что нужно быть снисходительным к врагу, не ненавидеть, а стараться понять.

― Вот в этом ваше главное отличие, ― кивнула. ― У них эмоции, у вас — рассудок, у них ненависть, у вас — альтруизм. И то и другое порой так изгибает, что не знаешь, как реагировать. Открою тебе «тайну» — демоны — демо-версии, отработанный материал, блин-комом, грязная пробирка. Ее нужно помыть. Все тоньше, чем ты думаешь — вы, я, они, носители не столько физической оболочки, сколько энергии и информации заложенной в ней. Передатчики. Что заложено в программу передатчика, то он и передает. Возможно сегодня союзы с демонами не кажутся чреватыми для вас, но нет гарантии что во втором или пятом поколении не скажется та отрицательная энергия, что слишком сильна в демонах. И как она отразиться на окружающих и этом мире — вопрос риторический. Мы должны их уничтожить как потенциальную заразу.

― О ином и речи нет. Ты сегодня очень воинственна, ― улыбнулся ей. ― Мои рассуждения всего лишь мысли вслух. Я понимаю все, что ты сказала и правота бесспорна. Только… справедливо ли когда у нас с тобой или с ними разные условия, разные права?

― У Армгерды будут равные права и положение.

― Нет, ― улыбнулся. ― В том и дело — нет.

― Да. Они предпримут свои уловки, мы свои — военная хитрость. А в остальном — вас меньше, чем их. И вы серьезно рискуете. Очень рискуете, Амин.

Мужчина молчал, смотрел в окно, словно не слышал девушку, а думал о своем.

― Амин?

― Не каждый может стать Богом, правда? ― спросил неожиданно и встал. ― Тебе стоит отдохнуть. Я послал гонцов к совету шести. Пока вестей от них нет, нужно хотя бы выспаться. Потом будет не до сна.

И пошел из залы, оставив девушку в легком недоумении.

Девять черноволосых всадников остановились на холме у Армгерды.