Райдо Витич – Код Альфа (страница 26)

Бис!

Незначительные события, приведшие к значительным последствиям.

В этом мире, как в мире Стаси, святая инквизиция, рожденная на прахе катаров в те роковые годы, преобразовалась в «Конгрегацию веры», но свою власть не отдала. Под ее контролем развивалась рациональная Европа и укрепляла свои позиции, и постепенно стала эталоном развития для остальных стран, которые потом под себя подмяла под лозунгом: «что нам розниться? Долой границы меж людьми и странами! Мы все едины — суть — земляне!» Итог прост — вон он, только оглянись: технократия, контроль, подмена ценностей идеалами финансов.

Инквизиторы, рожденные в то жуткое время, перестали через пару веков открыто вмешиваться в ход событий, но активнее влияли на него в тайне. А уж что такое святая инквизиция, какие секреты она хранит, какие знания ей достались за времена ее власти, любому известно. И кануть все это в небытие не могло и не кануло — здесь. Именно они затеяли бархатную революцию в обществе, встали во главе Федерации, убрали конкурентов, способных как раскрыть их, так и противостоять, повернуть мир к другому пути. А ведь метода их действий один в один, как в те древние времена только более изысканно и тонко совершены ходы. И Церковь, что стала недовольна своими «псами», разорвана. Теперь есть лишь они и никаких конкурентов на всем обозримом просторе.

Вот уж случайность — несть им числа! Не просто точка отсчета, а целый узел! Одно, всего одно событие подправь и что будет, что было бы?

Не это ли искривление искали? Не оно ли может повлиять на ее мир?

И что делать с этим в этом мире, где перекос уже прошел, уже цветет итог его?

По куполу очков стукнули и тут же их стянули:

— Сеанс закончен, — объявил хозяин ipi, и ушел вместе со своим «сокровищем», а Стася осталась сидеть здесь, еще оставаясь там, в виртуале информационного потока.

Сознание кривилось, голова болела и вывод напрашивался сам — опасная эта штука ipi. Влияние на психику колоссальное, нагрузка на мозговые клетки неоправданно огромна. Психические отклонения после таких сеансов заработать легко вместе с самой разнообразной патологией нервного, психического и органического порядка. Засунуть в программу всевозможные установки, вообще труда не составит, и будет человек ходить, как мина с замедлителем — когда и кого рванет — одному «отцу» программы известно будет. Или сделать послушным роботом, изменить какие-то личностные аспекты, взгляды, характер, возбудить низменные инстинкты от азарта до похоти — легко. Человек и не узнает, ведь он лишен от рождения ни только своего мнения, виденья мира, знаний о системе влияния энергий, биополей, о силе слова, мысли, о материи тонкой, неподвластной осознанию разумом, но оказывающей влияние на человека, человечество куда более сильней, чем техника, логика и сила. Универсальный заменитель разума и чувства ipi! В обнимку с картами просто незаменим.

Возникали вопросы: почему тогда эта штука не находится в свободном доступе? Ведь что проще почистить и скорректировать сознание человека в нужном направлении именно через нее?

Хотя, с другой стороны смысл стерилизовать, что уже поколений двадцать как стерильно? А тупицы на уровне олигофренов не нужны, они же даже на рудниках, добыче золота и руды, работать не смогут. Возни с ними много, толку мало.

Логично. Тогда правильно, что приборчик почти секретно доставляется по комнатам, за плату. Раз поигрался, на второй подумаешь — вновь поиграть или лучше покушать. Организм с его инстинктами на рациональной основе всегда сильнее азарта.

— Как? — спросил Тео.

— Э-э-э…

— А говорил: игрушка для дураков.

— Разве не так? — прищурилась: ну что ж, Стас знал, что говорить. Ipi в правительственной зоне давно объявлен как допотопный раритет, «аццтой», да еще опасный для здоровья. Натуралы знают, что к чему.

Теперь Стася знала и кто это такие — общество роста личного самосознания! О, как! Толпа элитных самок и самцов, уставших от своей элитной жизни, скучающих и потому придумавших очередное развлечение, не только для себя, понятно, но и для тех, кто это развлечение им обеспечит. Натуралы — те, кто считает себя настоящими — натуральными, провозглашают и требуют уважения к себе — признают лишь натуральный продукт, будь то для изготовления мебели, одежды или блюд. Если стол — то из настоящего дерева, если колье, то из настоящих жемчугов или рубинов, если антрекот, то из настоящей, натуральной говядины или свинины, если сапоги, то из настоящей кожи. И никакого заменителя даже острых ощущений — даже в этом должна быть натуральность. Адреналин вырабатывался отправкой в путешествия, устройством развлечений «с перчиком», на грани риска.

— Ну, нам и такое сойдет, это вы — элита, подобным «фи» не занимаетесь, здоровье свое бережете.

— Это опасно.

— Кто спорит? Ну и что? Главное меру знать. Если азартен, оно конечно, лучше не лезть, а то сдвинешься через пару часов и все — на оздоровительно-исправительные работы. С концами, значит, с Земли.

— Угу, — в курсе.

А ум другое занимает — Теофил. Его срочно надо возвращать домой. Или наоборот не отпускать, учитывая что, узнав слишком много, он, правда, может поднять стяг альбигойцев на невиданную высоту и перевернуть всю историю.

Нет, стереть память и спешно отправить обратно. Домой, граф, домой!

Стася к удивлению Тео вылетела прочь из комнаты, помчалась в душевую, передать ребятам из Оуроборо о своей догадке и требование вернуть графа, откуда рос и таким, как вырос. И закрывшись в душе, минут двадцать бубнила одно и тоже, стоя перед зеркалом и поглядывая на себя.

Ой, Стаська! Какого черта вообще вспоминала этого «идальго»?!

И старательно отталкивала Чижа.

Ну, что здесь кроме «дура» скажешь?

А вот ведь интересно: один из смутного времени, когда чаша весов колебалась и могла качнуться совсем в другую сторону, и второй из того же нестабильного времени хоть и восьмью веками позже… Восьмерка!

Воистину.

Зачем вытаскивать восьмерок из времен гражданской или Отечественной войны? Кой толк? Смута в стабильные времена, как пена на вскипевшем молоке. Кажется — о-о! На деле — закономерно и нормально, все правильно, путь один рассчитанный и нужный. Другое дело — точка перехода, как «точка кипения», когда уже брожение идет, и процессы на поверхности результат процессов в глубине.

И выльется ли молоко, превратится в сыворотку или творог остается ждать — процесс необратим. Другой вариант: помочь и процесс ускорить, направив его в нужном направлении, исключив нежелательный результат. Творог нужен — дай массе вскипеть, перебродить и слей ненужное; простоквашу — выключи огонь не доводя молоко до кипения.

— Зовите полковника, срочно!! — вытащил пуговку наушника капитан. Дежурный хлопнул по кнопке экстренного вызова и выжидательно уставился на Целиковского. Тот кивнул с подавленной физиономией:

— Нашли.

— Локлей?

Мужчина кивнул.

— А я говорил, — протянул статист- аналитик. — Точка нестабильности как раз на период с 1150 года по 1250 приходится. Вот кому, спрашивается, я данные отдавал?

— Сейчас у Шульгина спросишь.

В проекционную полковник пришел вместе с командиром «зеленых». Молча взял два наушника, один себе, другой другу, и прослушал запись.

— Весело, — протянул, откидывая прибор на стол.

— Я уже докладывал вам, товарищ полковник, — заметил аналитик.

— Я помню ваши приблизительные выкладки лейтенант, — бросил хмуро и уставился на Целиковского. — Поднимай Лавричева и пусть его ребята берут графа. Пора ему домой.

— Память стерилизовать?

— Глупый вопрос, капитан.

Понял, — кивнул тот.

— Тебе не кажется, что пора и мою девочку возвращать домой? — влез Казаков.

— Не могу, — признался Шульгин.

— Это как? — насторожился тот. — Шутишь?

— Да какие уж здесь шутки? У нее билет в один конец, не состыкуется с группой биороботов — останется в параллели.

— Так состыкуй!

— Связи нет. Повреждения.

— Тогда как ты собирался вытаскивать их? Посылать группу Федоровича? Какой смысл кидать их туда? Они же потеряются и в прямом и в переносном смысле!

— Никто не собирается пускать патруль в параллель. Но они должны быть наготове. Группа «Альфа» имеет план по экстренной эвакуации и как только начнет разгон, твои встанут на точку ожидания. У меня нет гарантии, что ребята не выпадут в наш мир прямо в объятья к Торквемаде или на пир саблезубых тигров. Твоя группа и нужна, чтобы вытащить «альфа». Но здесь!

— Действительно «весело», — с укором глянул на него Казаков.

— Не злись, у нас не было выхода.

— Я в курсе, но права рисковать ребятами я тебе не давал, они не пешки.

— Ты меня оскорбить хочешь? Не получится. В конце концов, давай сравнимся ответственностью? Тебе «зеленку» обеспечивать, а мне сохранность и Центра и мира, и всех кто по той «зеленке» ходит. Ставка тут не одна жизнь, и не только наш мир. Слышал ведь, что девочка накопала.

— А ты подозревал.

— Да, — не стал скрывать. — Подвижки начались еще до несанкционированного падения графа нам на головы.

— Но он-то чист, а вот твоя «Медея»!..

— Твоя! За какой-то надобностью она сюда свалилась…

— Вот и разбирался бы, зачем ее в группу бойцом ставить? Ты знаешь, что она творит? Да от нее фон — на две атомных войны хватит!

— Она должна занимать место Русановой, только так мы сохраним хоть какое-то равновесие и выявим, зачем она проявилась, как, почему и откуда.